Пламя Чёрной Башни том 3

Ночь опустилась на Чёрную башню — тихая, спокойная. В кабинете главы горели свечи, отбрасывая тёплые блики на стены. Карта распределения сил лежала на столе — древний пергамент, пронизанный магией. Точки источников пульсировали, светились, переливались цветами. Си Ень и Цзин Юй склонились над ней — два старых друга, два могущественных заклинателя. — Посмотри, — сказал Си Ень, ведя пальцем по линиям силы. — Воздушный — ярче, чем был. Земной — пробуждается. Даже водный стабилизируется. Цзин Юй кивнул. Карта действительно выглядела иначе. Там, где раньше были тёмные провалы и тусклые пятна — теперь светились живые огни. Потоки энергии текли свободнее, связи между источниками укреплялись. — Что ж, — Си Ень откинулся на спинку кресла. — Теперь это не выглядит угрожающе. Вы с Яньлином потрясающе работаете в команде. — Да, — ответил Цзин Юй. — Это было не трудно. Даже слишком легко. Что-то в его голосе изменилось. Си Ень поднял голову. Посмотрел на друга — внимательно, пристально. — Что случилось? Цзин Юй молчал. Его серебряные глаза были устремлены на карту, но смотрели куда-то дальше — сквозь пергамент, сквозь стены, сквозь само время. — Юй. — У меня был сон, — сказал Цзин Юй наконец. Голос его звучал задумчиво, отстранённо. — Я не уверен, насколько серьёзно нужно к нему относиться. Си Ень нахмурился. Он знал дар друга. Знал, что сны Цзин Юя — не просто сны. Иногда они показывали прошлое. Иногда — будущее. И почти всегда — правду. — Рассказывай. Цзин Юй покачал головой. — Юй, — голос Си Еня стал твёрже. — Говори, если начал. Свечи потрескивали. За окном шумел ветер. Цзин Юй заговорил — медленно, подбирая слова. — Мне снилась тень, — сказал он. — Огромная. Она закрывала мир. Не просто небо — всё. Землю, башни, людей. Она поглощала свет. Си Ень слушал молча. — Мне снился огонь, — продолжил Цзин Юй. — Беснующийся. Не такой, как твой — контролируемый, живой. Этот огонь был... безумным. Он сжигал всё на своём пути. И не мог остановиться. — Что ещё? Пауза — долгая, тяжёлая. — Мне снился Яньлин, — прошептал Цзин Юй. — С мёртвой птицей в руках. Си Ень застыл. — Птицей? — Маленькой. Синей. — Цзин Юй закрыл глаза. — Он держал её и плакал. А вокруг него... вокруг него горел мир. Огонь в камине вдруг показался холодным. Си Ень встал. Подошёл к окну. Посмотрел на ночное небо — на звёзды, на луну, на мирную тьму. — У тебя есть подсказки про тень? — спросил он спокойно. — Что это? Откуда придёт? — Извини. — Цзин Юй покачал головой. — Пока нет. Образы были... размытыми. Я видел только ощущения. Страх. Боль. Потерю. — А птица? — Не знаю. — Цзин Юй потёр виски. — Может быть символ. Может быть — что-то конкретное. Сны не всегда показывают буквально. Си Ень кивнул. Он повернулся к другу. Его лицо было спокойным — ни тени страха, ни паники. Только собранность. Только готовность. — Хорошо, — сказал он. — Значит, как всегда. Будем готовиться ко всему. — Си Ень... — Юй. — Он подошёл к другу, положил руку ему на плечо. — Успокойся. Мы сейчас не в самом худшем положении. — Но сон... — Сны — предупреждения. Не приговоры. — Си Ень сжал его плечо. — Мы справлялись раньше. Справимся и теперь. Цзин Юй посмотрел на него — снизу вверх, серебряными глазами, полными тревоги. — Ты не боишься? — Боюсь. — Си Ень усмехнулся. — Я отец. Я всегда боюсь за своего сына. Но страх не должен нас парализовать. — Что будем делать? — То же, что делали всегда. — Си Ень вернулся к столу, к карте. — Укреплять союзы. Тренировать людей. Искать информацию. — И Яньлину скажем? — Пока нет, — решил Си Ень. — У него и так достаточно забот. Пусть занимается источниками. Пусть будет счастлив со своей девушкой. — А если тень придёт раньше, чем мы будем готовы? — Тогда встретим её вместе. — Си Ень посмотрел другу в глаза. — Как встречали всё остальное. Цзин Юй молчал — долго, тяжело. Потом — медленно — кивнул. — Ты прав, — сказал он. — Паника ничему не поможет. — Вот и хорошо. — Но я буду следить за снами. Если увижу что-то ещё — скажу сразу. — Договорились. Си Ень снова посмотрел на карту. Точки источников мерцали — живые, яркие. Мир выглядел почти здоровым. Почти целым. Почти, — подумал он. — Знаешь, — сказал Цзин Юй тихо, — иногда я думаю... может, нам просто не дано жить спокойно? — Может. — Си Ень пожал плечами. — Но это не значит, что мы не должны пытаться. — Философ. — Старею. Цзин Юй рассмеялся — тихо, невесело. — Мы оба стареем. — Но ещё не состарились. — Си Ень улыбнулся. — И у нас есть Яньлин. И Лисян. И все остальные. Мы не одни, Юй. Что бы ни пришло — мы встретим это вместе. Они стояли у стола — два старых друга. За окном светились звёзды. В камине догорал огонь. И где-то далеко — там, где не достигал свет — шевелилась тень. *** Вечер окутывал сад Башни Целителей золотистой дымкой. Яньлин сидел на их скамейке — той, что у фонтана, среди синих ночных цветов. Жэньли устроилась рядом — маленькая, тёплая. Её плечо почти касалось его плеча. — У меня тоже есть для тебя подарок, — сказала она, улыбаясь. — Для меня? — Да. Она взяла его руку — осторожно, как всегда. И вложила в неё что-то маленькое, гладкое, прохладное. Яньлин сжал пальцы. Шпилька. Он чувствовал её форму — длинный стержень, что-то резное наверху. И камень — нет, не камень. Что-то другое. Живое, морское. — Коралл, — сказала Жэньли тихо. — Красный коралл. Я... я сама её выбирала. В городе, на ярмарке. Увидела и подумала о тебе. Яньлин поднёс шпильку к лицу. Он не видел её — но чувствовал. Тепло, хранящееся в глубине. Память о море, о солнце, о жизни. — Красивая, — сказал он. И улыбнулся — той самой улыбкой, от которой, как говорила Шаали, у девушек подкашивались колени. Сияющей. Настоящей. Жэньли покраснела — он почувствовал это по тому, как участилось её дыхание. — Тогда заколи мне её, — попросил он. — Что? — Заколи. В волосы. Он поднял руку к голове. Нашёл знак огня — тяжёлую золотую шпильку, которую каждое утро вкалывала Шаали. Вытащил её. И его волосы рассыпались. Жэньли ахнула. Она видела его волосы и раньше — но всегда собранными, уложенными в сложные причёски. А теперь они падали свободно — чёрно-алой волной, сияющей в лучах заходящего солнца. Густые, длинные, живые. Огненные пряди вспыхивали среди чёрных, как языки пламени. — Яньлин... — она не могла отвести взгляд. — Они такие... — Какие? — Красивые, — выдохнула она. — Невероятно красивые. Яньлин улыбнулся. — Заплетёшь? — Я... — она замялась. — Я не умею делать такие причёски, как госпожа Шаали. Я буду неловкой. — Мне всё равно. Я хочу, чтобы ты. Жэньли помолчала. Потом вскочила. — Подожди! Я принесу гребень! Она убежала — маленькая фигурка в белых одеждах, мелькнувшая между деревьями. Яньлин слышал её лёгкие шаги, её сбившееся дыхание. И улыбался. Она вернулась быстро — с гребнем из светлого дерева, пахнущим сандалом. — Можно я... — она запнулась. — Можно я сяду позади тебя? — Конечно. Она обошла скамейку. Села сзади — так близко, что он чувствовал её тепло. И начала расчёсывать. Гребень скользил по волосам — медленно, осторожно. Жэньли распутывала пряди, разглаживала их. Её пальцы иногда касались его шеи, его плеч — лёгкие, невесомые прикосновения. Яньлин закрыл глаза. Хорошо, — думал он. — Так хорошо. — Они такие густые, — бормотала Жэньли. — И длинные. Как ты с ними справляешься? — Шаали справляется. — Она, наверное, очень умелая. — Она древний дух огня. У неё было много времени научиться. Жэньли тихо рассмеялась. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в алый и золотой. Его волосы блестели в этом свете — как живое пламя, как расплавленное золото. — Сейчас они горят, — прошептала Жэньли. — Как настоящий огонь. — Это потому что я огненный. — Я знаю. Но всё равно... это так красиво. Жэньли работала сосредоточенно. Её пальцы плели, скручивали, укладывали. Это было непросто — волосы Яньлина были слишком густыми, слишком длинными. Они не хотели слушаться, выскальзывали из рук. — Прости, — бормотала она. — Я такая неумелая... — Ты справляешься. — Нет, правда, это ужасно... — Жэньли. — Да? — Мне нравится. Она замолчала. Потом — тихо, едва слышно — рассмеялась. — Ты даже не видишь, что я делаю. — Не вижу. Но чувствую твои руки. И мне нравится. Она ничего не ответила. Но её пальцы стали увереннее. Наконец — после долгих минут — она закончила. Взяла коралловую шпильку. Вколола в причёску. — Всё, — выдохнула она. — Надеюсь, у меня получилось. — Тебе нравится? — Конечно нравится, — сказала Жэньли тихо. — Но я такая неловкая. Это совсем не так красиво, как делает госпожа Шаали. — Это сделала ты. Значит, это красиво. — Яньлин... — Я серьёзно. Воздух дрогнул. Жэньли почувствовала это раньше, чем увидела — волна жара. А потом — рядом с ними — возникла девушка. Молодая. Красивая. С волосами цвета пламени и глазами, в которых плясал огонь. Она смотрела на Жэньли — пристально, оценивающе. — Госпожа Шаали... — прошептала Жэньли. Она вскочила. Поклонилась — низко, почтительно. — Ты будешь называть меня Шаали, — сказала саламандра. Её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Маленькая птичка. Жэньли выпрямилась. Шаали сверлила её взглядом — тем самым, от которого у людей пересыхало во рту и подгибались колени. Взглядом древнего духа, который видел больше, чем любой человек. — Это он мой господин, — сказала Шаали, кивнув на Яньлина. — Учти это. Жэньли сглотнула. — Не пугай её, Шаали, — попросил Яньлин мягко. — Я не пугаю. Я предупреждаю. — Шаали пожала плечами. — В Чёрной башне нет места для трусих. — Я не боюсь, — сказала Жэньли. Её голос дрогнул — но не сломался. Шаали приподняла бровь. — Не боишься? — Нет. — Жэньли выпрямилась. Она была такой маленькой рядом с огненной саламандрой — но стояла прямо, не отводя взгляда. — Просто вы такие... необыкновенные. Оба. Я никогда не видела никого подобного. Шаали смотрела на неё — долго, внимательно. — Ты тоже должно быть в чём-то необыкновенная, — сказала она наконец. В её голосе слышалось сомнение. — Если мой господин обратил на тебя внимание. — Я... — Жэньли покраснела. — Я просто целительница. — Просто целительницы не становятся старшими ученицами главы башни. — Это... — И просто целительницы не сидят у постели умирающего мальчика ночами напролёт, когда все остальные уже сдались. Жэньли замолчала. Яньлин улыбался — тихо, счастливо. Шаали обошла вокруг него. Осмотрела причёску — придирчиво, как осматривала всё, что касалось её господина. — Ну, — сказала она наконец. — Хотя бы причёска, которую ты ему сделала, не ужасна. — Правда? — Жэньли просияла. — Не ужасна — не значит хороша. — Шаали фыркнула. — Но для первого раза... сойдёт. Яньлин рассмеялся. — Это комплимент, — объяснил он Жэньли. — От Шаали — высший комплимент. — О, — Жэньли улыбнулась робко. — Тогда... спасибо? Шаали хмыкнула. Но в её огненных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. *** Яньлин вернулся в Чёрную башню поздно. Он влетел в окно своих покоев — как делал всегда. Крылья погасли, рассыпались искрами. Ноги коснулись пола. Лоу сидел у камина, чистил меч. Он поднял голову — и замер. — Это что? — спросил он медленно. — Что — что? — Твои волосы. — Лоу отложил меч. Встал. Подошёл ближе. — Это не Шаали делала. — Нет. — И шпилька другая. Коралловая. — Да. Лоу смотрел на него — странным, непонятным взглядом. Потом — медленно — начал улыбаться. — Маленькая птичка заплела тебе волосы, — сказал он. — И ты носишь её шпильку. — И что? — Ну всё. — Лоу развёл руками. — По обычаям огненных она теперь твоя невеста. Яньлин замер. — Что? — Ты не знал? — Лоу приподнял бровь. — Если девушка заплетает мужчине волосы и закалывает своей шпилькой — это предложение. И если он носит эту шпильку — значит, принял. — Я... — Она хоть об этом знает? — Лоу ухмыльнулся. — Она кто, воздушная? — Она целительница. Из башни без источника. — А, ну тогда точно не знает. — Лоу покачал головой. — Придётся тебе объяснять. — Какая птичка? Голос раздался от двери. Ляньчжи стоял на пороге — в домашней одежде, с книгой в руках. Он тоже жил в покоях Яньлина — как и Лоу, как и Шаали. — Маленькая целительница, — ответил Лоу, не оборачиваясь. — Невеста огненного принца. — Невеста? — Ляньчжи вошёл в комнату. Посмотрел на Яньлина — на его волосы, на коралловую шпильку. И улыбнулся. — О. Понимаю. — Я не буду с вами ругаться, — сказал Яньлин. — Конечно не будешь, — хмыкнул Лоу. — Ведь всё это чистая правда. — Лоу... — Поздравляю, — сказал Ляньчжи мягко. Его улыбка была тёплой, искренней. — Тогда я с ней скоро познакомлюсь. — Почему скоро? — Я отправляюсь в Башню Целителей. — Ляньчжи сел в кресло у камина. — Чтобы закончить формальное обучение и получить знак целителя. Яньлин повернулся к нему. — Правда? — Да. Лисян говорит, что мне хватит одного года. Основы я уже знаю, осталось только сдать экзамены и пройти практику. — Ну если Лисян говорит, — Яньлин улыбнулся, — то так и есть. Когда отправляешься? — Вот соберусь с духом и сразу. — Ляньчжи вздохнул. — Странно будет... уезжать. — Мы тебя проводим, — сказал Яньлин. — Хочешь, я отнесу тебя на крыльях? — Нет. — Ляньчжи покачал головой. — Я лучше обычной дорогой. Хочу... попрощаться с землёй. С башней. Со всем. — Хорошо. Тишина — мягкая, тёплая. Огонь потрескивал в камине. За окном светились звёзды. — Я буду скучать, — сказал Ляньчжи тихо. — По вам. По башне. По всему этому. — Это всего год, — напомнил Лоу. — Знаю. Но всё равно. — Ляньчжи посмотрел в огонь. — Удивительно. Я совсем не скучаю по дворцу. Там я был принцем — и был несчастен. А здесь я просто ученик — и счастлив. — Ты не просто ученик, — возразил Яньлин. — Ты наш друг. Наш брат. — Брат, — повторил Ляньчжи. — Мне нравится это слово. — Тогда запомни его. — Яньлин подошёл к нему, положил руку на плечо. — Год ты выдержишь. А мы будем тебя навещать. — Правда? — Конечно. Я же летаю к Жэньли почти каждый вечер. Заодно буду проверять, как ты там. — И следить, чтобы целители тебя не обижали, — добавил Лоу. — Меня? — Ляньчжи рассмеялся. — Обижать? — Ну мало ли. Огненный в башне целителей — это необычно. — Спасибо, — Ляньчжи улыбнулся. — Вам обоим. За всё. — Вот целители удивятся, — сказал Лоу, возвращаясь к своему мечу. — Тихий и спокойный огненный целитель. Таких они ещё не видели. — Почему? — спросил Ляньчжи. — Потому что огненные обычно... — Лоу поискал слово. — Громкие. Буйные. Эмоциональные. А ты... — А я? — А ты как будто не отсюда. — Лоу усмехнулся. — В хорошем смысле. Ты... мягкий. Спокойный. Как будто твоё пламя греет, а не обжигает. — Мама говорила то же самое, — тихо сказал Яньлин. — Что у Ляньчжи ласковое пламя. Не для боя — для исцеления. — Вот именно. — Лоу кивнул. — Целители будут в шоке. Огненный, который не орёт, не спорит и не поджигает всё вокруг. — Я иногда спорю, — возразил Ляньчжи. — Да? Когда? — Когда... — он задумался. — Когда это важно. — Вот! — Лоу ткнул в него пальцем. — Это и есть разница. Обычные огненные спорят всегда. А ты — только когда это важно. Ляньчжи рассмеялся. — Может, это и хорошо, — сказал он. — Может, целителям нужен кто-то... другой. — Может, — согласился Яньлин. — Ты станешь великим целителем, Ляньчжи. Я это знаю. — Откуда? — Просто знаю. Огонь в камине горел ровно — тёплый, спокойный. Как сам Ляньчжи. — Ладно, — сказал Лоу, откладывая меч. — Хватит сентиментальностей. Давайте спать. Завтра у нас проводы, а послезавтра — огненный принц полетит объяснять своей невесте, что она его невеста. — Лоу! — Что? Это же правда. Яньлин покачал головой. Но улыбался. И коралловая шпилька в его волосах сияла в свете камина — как обещание. Как надежда. Как любовь.