Пламя Чёрной Башни том 3

— Яньлин. Голос отца донёсся из кабинета — негромкий, но с той особой интонацией, которая означала что-то важное. Яньлин отложил свиток, который изучал, и поднялся. Шаали скользнула за ним тенью — как всегда. В кабинете Си Ень стоял у стола, держа в руках лист бумаги с королевской печатью. — Прочти, — сказал он, протягивая письмо. Яньлин взял его. Повертел в пальцах. — И как я это прочту? — спросил он. — В этой бумаге ни капли магии. Обычные чернила, обычная бумага. Для него — просто пустой лист. — Ах да, — Си Ень потёр переносицу. Задумчиво, рассеянно. — Здесь написано, что король вычеркнул Ляньчжи из своего рода. И наследником назначен младший... хм, теперь единственный принц. Яньлин замер. — Что? — Ляньчжи больше не принц. Больше не член королевской семьи. Официально. — Зачем так жестоко? — Яньлин опешил. — Было понятно, что он не будет наследником. Заклинатель не может сидеть на троне — это закон. Но исключать его из рода? Его голос зазвенел от возмущения. — Он же ничего плохого не сделал! Он просто стал заклинателем! Он снял проклятие с их династии! Они должны быть ему благодарны, а не... — Яньлин. — Си Ень поднял руку. — Успокойся. — Как я могу успокоиться? Это несправедливо! — Это политика. — Голос отца был ровным. — И, если подумать, вполне логично. — Логично?! — Да. — Си Ень сел в кресло. — Без исключения он бы всё равно остался старшим принцем. А старший принц — это претензия на трон. Пусть он сам никогда бы не захотел — но другие могли бы использовать его имя. Поднять восстание. Начать войну. — Ляньчжи никогда бы... — Я знаю. Ты знаешь. Но король не может рисковать. — Си Ень вздохнул. — Так чище. Так безопаснее. Для всех. Яньлин молчал. Он понимал логику. Понимал — умом. Но сердце отказывалось принять. Ляньчжи, — думал он. — Мягкий, добрый Ляньчжи. Который никогда никому не причинил зла. Которого выбросили, как ненужную вещь. — Тогда, — сказал он наконец, — теперь он только наш. Си Ень посмотрел на него. — Только наш, — повторил Яньлин. И улыбнулся — неожиданно, светло. — Если королевская семья не хочет его — мы возьмём. Он и так уже мой брат. Теперь — официально. — Яньлин... — Но если ему об этом уже сообщили — он наверное расстроен. — Улыбка погасла. — Я слетаю в Башню Целителей. Узнаю, как у него дела. — Хорошо. — И если всё совсем плохо — заберу его домой. Хотя бы на время. Си Ень кивнул. — Так и сделай, — сказал он. — Он не должен быть один. *** Яньлин нашёл Лоу в тренировочном зале. Тот отрабатывал удары на деревянном манекене — быстрые, точные, смертоносные. Пот блестел на его лбу. — Лоу. Удар. Ещё один. — Что? — Мне нужно лететь. — К птичке? — Лоу ухмыльнулся, не останавливаясь. — Ты только утром вернулся. — Не к птичке. К Ляньчжи. Лоу замер. Повернулся. — Что случилось? Яньлин рассказал — коротко, без лишних слов. О письме. О королевском указе. О том, что Ляньчжи больше не принц, не член семьи, не сын. Лоу слушал молча. Его лицо темнело с каждым словом. — Сволочи, — сказал он, когда Яньлин закончил. — Лоу... — Сволочи, — повторил Лоу. — Он снял с них проклятие. Спас их драгоценную династию. А они... — Я знаю. — Он же ничего не сделал! Он просто... — Лоу. — Яньлин положил руку ему на плечо. — Я знаю. Но сейчас главное — он. Как он себя чувствует. Справляется ли. Лоу замолчал. Потом — резко — кивнул. — Лети, — сказал он. — Забери его домой. Скажи, что мы ждём. — Скажу. — И если он плачет... — Лоу сглотнул. — Если он плачет — обними его. За меня тоже. — Обниму. *** Яньлин летел быстро. Быстрее, чем обычно. Крылья резали воздух, ветер свистел в ушах. Шаали молчала — она чувствовала его тревогу. Башня Целителей показалась на горизонте — белая громада в вечернем свете. Яньлин не стал приземляться в саду, как обычно. Вместо этого — облетел башню, ища. Он чувствовал Ляньчжи. Его энергию — слабую, дрожащую. Как пламя свечи на ветру. Там, — понял он. — Наверху. Верхняя галерея башни была открытой — каменный балкон, опоясывающий шпиль. Сюда редко кто поднимался. Слишком высоко. Слишком одиноко. Яньлин приземлился мягко. И увидел его. Ляньчжи сидел у парапета — маленькая фигурка в огненных одеждах, такая неуместная среди белого камня. Его плечи вздрагивали. Его лицо было мокрым от слёз. — Так и знал, — сказал Яньлин тихо, подходя. — Что ты плачешь. Ляньчжи вздрогнул. Поднял голову. — Яньлин? Как ты... — Почувствовал. Яньлин сел рядом. Обнял его — крепко, по-братски. Коснулся мокрой щеки. — Давно плачешь? — Не... не очень. — Врёшь. — Немного. Ляньчжи уткнулся лицом в его плечо. Его тело содрогалось от беззвучных рыданий. — Они... они прислали письмо, — прошептал он. — Официальное. С печатью. Я больше не... не их... — Знаю. Отец получил копию. — Они даже не... не попрощались. Просто... письмо. Холодное. Как будто я... как будто я умер. Яньлин молчал. Он не знал, что сказать. Какие слова могут утешить того, от кого отказалась семья? Но он мог обнимать. И он обнимал. Долго. Пока Ляньчжи не успокоился. Пока его дыхание не выровнялось. — Я больше не буду, — сказал Ляньчжи наконец, отстраняясь. Он попытался улыбнуться — сквозь слёзы, сквозь боль. — Как я могу, если ко мне прилетел огненный принц? — Ты теперь тоже огненный принц, — ответил Яньлин. — Что? — Ты — наш. Семьи Чёрной башни. А я — сын главы. Значит, ты тоже принц. Огненный. Ляньчжи смотрел на него — широко распахнутыми глазами, в которых ещё блестели слёзы. — Яньлин... — Хочешь домой? — спросил Яньлин мягко. — В Чёрную башню? На пару дней, чтобы успокоиться? — Но я не могу. Пока не закончу обучение... — Я попрошу главу целителей. — Яньлин улыбнулся. — Он согласится. Он меня любит. — Откуда ты... — Я его пациент. Бывший. Самый сложный случай за последние сто лет. Он гордится, что меня вылечил. — Яньлин встал. — Подожди здесь. Я скоро вернусь. — Яньлин! Но тот уже шёл к лестнице — быстро, уверенно. *** Кабинет главы целителей располагался в самом сердце башни. Яньлин шёл по знакомым коридорам — мимо лечебниц, мимо учебных залов, мимо садов с травами. Целители кланялись ему, узнавая. Он кивал в ответ, не останавливаясь. У двери кабинета он помедлил. Потом — постучал. — Войдите. Глава целителей был старым — очень старым. Никто не знал, сколько ему лет. Его волосы были белыми как снег, а глаза — ясными как небо. Он сидел за столом, заваленным свитками, и что-то писал. — А, — сказал он, поднимая голову. — Огненный принц. Не ожидал тебя так скоро. — Глава Юн Шэнь, — Яньлин поклонился. — Простите за вторжение. — Пустое. — Старик отложил кисть. — Что случилось? — Вы знаете о письме? О Ляньчжи? — Знаю, — сказал глава Юн Шэнь тихо. — Мне тоже прислали копию. Как его наставнику. — Он плачет. Наверху, на галерее. Один. — Я знаю. — Тогда почему вы... — Потому что иногда человеку нужно поплакать в одиночестве. — Глава Юн Шэнь вздохнул. — Я послал к нему учеников — он их прогнал. Послал Жэньли — она сказала, что он попросил его оставить. — Меня он не прогнал. — Ты — другое. Ты — его брат. Яньлин кивнул. — Поэтому я хочу забрать его домой. В Чёрную башню. На несколько дней. Глава Линь молчал. — Я знаю, что это против правил, — продолжил Яньлин. — Ученики не должны покидать башню до окончания обучения. Но... — Но ты всё равно просишь. — Да. — Потому что он твой брат. — Да. Глава Юн Шэнь смотрел на него — долго, внимательно. Потом — медленно — улыбнулся. — Ты изменился, — сказал он. — С тех пор, как лежал в моей лечебнице. Стал сильнее. Увереннее. Но главное — ты стал добрее. — Глава Юн Шэнь... — Это редкость, знаешь ли. — Старик откинулся в кресле. — Обычно сила делает людей жёстче. А тебя — мягче. — Я не понимаю... — Не важно. — Глава Юн Шэнь махнул рукой. — Забирай своего брата. На три дня. — Правда? — Правда. — Он усмехнулся. — Я не могу тебе отказать. Ты был моим самым сложным пациентом. И моей самой большой гордостью. Яньлин улыбнулся. — Спасибо, глава Юн Шэнь. — Не за что. — Старик снова взял кисть. — И забери Жэньли тоже. — Что? — Она всё равно не будет учиться, пока тебя нет. Будет только вздыхать и смотреть в окно. — Глава Юн Шэнь хмыкнул. — Уж лучше пусть летит с тобой. Хоть польза будет. — Какая польза? — Она успокоит твоего брата лучше, чем ты. Она целительница. Это её работа. Яньлин поклонился — низко, благодарно. — Спасибо, глава Юн Шэнь. Я этого не забуду. — Иди уже, — проворчал старик. — И не урони моих учеников. Они мне ещё нужны. *** Яньлин нашёл Жэньли в саду. Она сидела на их скамейке — той, что у фонтана. Её лицо было встревоженным, руки нервно теребили подол. — Яньлин! — она вскочила, увидев его. — Как Ляньчжи? Я ходила к нему, но он... — Я знаю. — Яньлин взял её руки в свои. — Он со мной поговорил. — Как он? — Плохо. Но будет лучше. Жэньли опустила глаза. — Это так несправедливо, — прошептала она. — Он такой добрый. Такой хороший. А они... — Знаю. — Я хотела помочь, но не знала как. Он не хотел меня видеть. — Ему нужна семья. — Яньлин сжал её руки. — Поэтому я забираю его в Чёрную башню. — О. — Жэньли кивнула. — Это правильно. Ему там будет лучше. — И тебя тоже. Она замерла. — Что? — Маленькая птичка, — Яньлин улыбнулся. — Полетишь со мной? Ко мне в гости? — Но я не могу... — она растерялась. — У меня занятия, и обязанности, и... — У меня есть разрешение вашего главы. — Яньлин достал из рукава записку. — Забрать тебя и Ляньчжи. На три дня. Жэньли смотрела на записку — широко раскрытыми глазами. — Он... он разрешил? — Да. — Но это против правил... — Он сказал, что ты всё равно не будешь учиться, пока меня нет. Будешь только вздыхать и смотреть в окно. Жэньли покраснела до корней волос. — Я не... я не вздыхаю! — Он так сказал. — Глава Юн Шэнь ужасный! Яньлин рассмеялся. — Так ты полетишь? Жэньли молчала — долго, мучительно. Потом — тихо — кивнула. — Полечу. *** Они летели втроём. Яньлин нёс обоих — Жэньли на руках, Ляньчжи за спиной. Это было непросто, но он справлялся. Сила текла в нём ровно, уверенно. Жэньли смотрела вниз — широко раскрытыми глазами. Она никогда не летала раньше. Никогда не видела мир с высоты птичьего полёта. — Красиво, — шептала она. — Так красиво... Леса проплывали под ними — зелёные, бескрайние. Реки блестели, как серебряные ленты. Деревни казались игрушечными — крошечные домики, крошечные люди. — Тебе нравится? — спросил Яньлин. — Очень. — Она прижалась к нему крепче. — Я никогда не думала, что это так... так... — Так? — Так свободно. Ляньчжи молчал. Его глаза были закрыты, лицо — бледным. Но он держался — крепко вцепившись в плечи Яньлина. — Ляньчжи, — позвала Жэньли. — Ты в порядке? — В порядке. — Ты не смотришь. — Я и так себе это представляю. — Тебе страшно? — Немного, — признал Ляньчжи. — Мне тоже, — сказала Жэньли мягко. — Но Яньлин нас держит. Он не уронит. — Я знаю. — Ляньчжи чуть улыбнулся. — Он никогда не роняет. Чёрная башня показалась на горизонте — тёмная громада на фоне закатного неба. Огни в окнах. Сполохи пламени на стенах. — Чёрная башня, — выдохнула Жэньли. — Огромная. Чёрная. В сполохах пламени. Как красиво! — Это наш дом, — сказал Яньлин. — Он прекрасен. — Ляньчжи, посмотри! — Ни за что! — Ляньчжи ещё крепче зажмурился. — Я и так себе это представляю. Я там жил, помнишь? Яньлин рассмеялся. И начал снижаться — медленно, плавно. К крыше башни. К дому. *** На крыше их ждали. Си Ень и Мэйлин. Лисян. Лоу. Все — в ряд, как почётный караул. Яньлин приземлился мягко. Опустил Жэньли на камень, помог Ляньчжи слезть со спины. И тут же — Лоу бросился вперёд. — Ляньчжи! — он обнял его — крепко, по-братски. — Ты как? — Я... — Ляньчжи моргнул. — Я в порядке. — Врёшь. — Немного. Мэйлин подошла следующей. Обняла его — нежно, по-матерински. — Мой мальчик, — прошептала она. — Мой бедный мальчик. — Госпожа Мэйлин... — Тихо. Просто дай себя обнять. Лисян тоже обняла — быстро, неловко. И шепнула на ухо: — Если тебе нужно поплакать ещё — можешь. Здесь — можно. Си Ень подошёл последним. Он смотрел на Ляньчжи — долго, внимательно. Потом положил руку ему на плечо. — Ты знаешь, что произошло, — сказал он. — Знаешь, что королевская семья от тебя отказалась. — Да, глава. — Тогда слушай. — Голос Си Еня стал торжественным. — Если ты хочешь — мы можем официально принять тебя в нашу семью. Не как гостя. Не как ученика. Как сына. Ляньчжи замер. — Что? — Ты слышал. — Си Ень чуть улыбнулся. — Яньлин уже называет тебя братом. Лисян тоже. Мэйлин считает тебя своим учеником — а для неё это всё равно что сын. Осталось только сделать это официальным. — Но я... — Ляньчжи сглотнул. — Я же... я не заслуживаю... — Чего не заслуживаешь? Семьи? — Си Ень покачал головой. — Каждый заслуживает семью. И ты — в первую очередь. Ляньчжи молчал. Его глаза снова блестели — но теперь не от горя. От чего-то другого. — Я... — он попытался сказать что-то, но голос сорвался. — Я был бы... был бы счастлив... — Тогда решено. — Си Ень обнял его. — Добро пожаловать в семью, сын. Жэньли стояла в стороне. Она смотрела на всё это — на объятия, на слёзы, на улыбки — и не решалась подойти. Слишком личное. Слишком важное. Но Яньлин не забыл о ней. — Отец, — сказал он, подводя её за руку. — Познакомься. Это Жэньли. Си Ень повернулся. Его взгляд скользнул по маленькой фигурке в белых одеждах — по тяжёлой косе с синими прядями, по синим глазам, по робкой улыбке. — Значит, ты и есть та самая, — сказал он. — Та самая? — Жэньли покраснела. — Та, ради которой мой сын летает каждый вечер через полстраны. — Я... я не... — Отец, — Яньлин вздохнул. — Что? Это правда. — Си Ень улыбнулся. — Рад наконец познакомиться, Жэньли. Яньлин много о тебе рассказывал. — Только хорошее, надеюсь? — Только восхищённое. Жэньли покраснела ещё сильнее. Мэйлин подошла — мягко, неслышно. — Не смущай девочку, — сказала она мужу. И повернулась к Жэньли: — Я Мэйлин. Целительница Чёрной башни. И мать этого летающего безобразия. — Я знаю, госпожа. — Жэньли поклонилась. — Лисян много о вас рассказывала. Вы — легенда среди целителей. — Лисян преувеличивает. — Она говорит, что вы спасли сотни жизней. Что вы лучшая травница в империи. Что... — Лисян определённо преувеличивает. — Но Мэйлин улыбалась. — Идём, девочка. Я покажу тебе нашу лечебницу. И твою комнату. — Мою комнату? — Ты же останешься на три дня? Нужно где-то спать. — О. Да. Конечно. Мэйлин взяла её под руку. — Идём. Оставим мальчиков. Им нужно поговорить. И повела её вниз — по лестницам, в глубину башни. Жэньли оглянулась — один раз. Встретилась взглядом с Яньлином. Он улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. И исчезла за поворотом. *** Покои Яньлина были тёплыми и уютными. Огонь горел в камине. Свечи отбрасывали мягкие тени. Знакомые стены, знакомые вещи. Ляньчжи сидел в кресле — бледный, измученный. Яньлин устроился рядом, на подлокотнике. Лоу — напротив, скрестив руки на груди. — Рассказывай, — сказал Лоу. — Как тебе сообщили? — Письмо, — тихо ответил Ляньчжи. — Официальное. С королевской печатью. Принёс посыльный. При всех. — При всех? — В трапезной. Во время обеда. — Ляньчжи опустил глаза. — Все смотрели. Шептались. Я... я прочитал и ушёл. — Идиоты, — прорычал Лоу. — Могли бы хотя бы наедине. — Это официальный указ. Его должны были вручить при свидетелях. — Всё равно идиоты. Огонь потрескивал в камине. За окном темнело. — Я давно это осознавал, — сказал Ляньчжи наконец. — Что так будет. С того момента, как стал заклинателем. Я знал — рано или поздно они... они отрежут меня. Официально. — Но всё равно больно, — сказал Яньлин тихо. — Да. — Ляньчжи сглотнул. — Всё равно... холодно. И пусто. Когда семья отказывается от тебя. Даже если ты этого ждал. — Они тебе не семья, — сказал Лоу твёрдо. — Они никогда не были тебе семьёй. — Лоу... — Я серьёзно. — Лоу наклонился вперёд. — Семья — это те, кто любит тебя. Кто заботится. Кто не бросает. А они... они использовали тебя. А когда ты перестал быть полезным — выбросили. — Это политика... — Плевать на политику! — Лоу вскочил. — Ты был их сыном! Их братом! И они... они даже не попрощались! — Лоу. — Яньлин положил руку на его плечо. — Успокойся. — Не могу успокоиться! — Но Лоу сел обратно. — Просто... это несправедливо. — Я знаю. Ляньчжи смотрел в огонь — неподвижно, отрешённо. — Мы будем твоими братьями, — сказал Яньлин. — Я и Лоу. — Вы уже... — голос Ляньчжи дрогнул. — Вы уже давно мои братья. — Тогда ничего не изменилось. — Яньлин улыбнулся. — Просто теперь это официально. — Да, — кивнул Лоу. — Теперь у тебя есть мы. И глава. И госпожа Мэйлин. И Лисян. И даже эта ворчливая саламандра. Как по команде — воздух дрогнул. Шаали возникла рядом — в человеческом облике, с огненными глазами. — Я слышала, — сказала она. — Шаали... — Семья Чёрной башни лучше, чем королевская семья. — Она скрестила руки на груди. — Это факт. Мы не бросаем своих. — Шаали, ты же говорила, что он тебе безразличен, — заметил Яньлин. — Я передумала. — Она фыркнула. — Я привыкла к его обществу. Он тихий. Не мешает. И готовит хороший чай. Ляньчжи улыбнулся — слабо, но искренне. — Спасибо, Шаали. — Не за что благодарить. — Но её голос был мягче, чем обычно. — А теперь — пей. Она протянула ему чашку — откуда взяла, непонятно. — Что это? — Успокаивающее зелье. Госпожа Мэйлин дала. Пей и спи. Ляньчжи взял чашку. Выпил — послушно, без возражений. Через минуту его глаза начали закрываться. — Я устал, — прошептал он. — Знаю. — Яньлин помог ему подняться. — Иди к камину. Ложись. Они уложили его на меховую подстилку у огня — там, где обычно спали все трое после долгих вечеров. Укрыли одеялом. Ляньчжи заснул почти сразу — измученный, опустошённый. — Я останусь с ним, — сказал Лоу тихо. — Иди. — Куда? — К своей птичке. — Лоу усмехнулся. — Она же первый раз в башне. Покажи ей всё. — Но Ляньчжи... — Я присмотрю. Иди. Яньлин помедлил. Потом кивнул. — Спасибо, Лоу. — Не за что. Мы же братья. *** Яньлин нашёл Жэньли в лечебнице. Она стояла у окна, глядя на сады внизу. Её лицо было задумчивым, руки сложены на груди. — Жэньли. Она обернулась. — Яньлин! — её лицо просветлело. — Как Ляньчжи? — Спит. Лоу с ним. — Хорошо. — Она вздохнула с облегчением. — Твоя мама показала мне лечебницу. Она потрясающая. — Мама? — И лечебница тоже. — Жэньли улыбнулась. — Столько редких трав! И инструменты! У нас в башне таких нет. — Мама собирает их всю жизнь. — Это видно. Яньлин подошёл ближе. Взял её за руку. — Хочешь, покажу тебе башню? — Всю? — Всю, которую успеем. Жэньли кивнула. И они пошли. Он показывал ей всё. Библиотеку — огромную, уходящую вверх на несколько этажей. Полки, забитые свитками и книгами. Магические огни, плавающие под потолком. — Здесь собрано знание сотен лет, — говорил Яньлин. — Всё, что касается огненной магии. И не только. — Красиво, — шептала Жэньли. — Так много книг... Тренировочные залы — с оплавленными стенами, с мишенями, с манекенами. — Здесь тренируются боевые заклинатели. Я тоже здесь занимаюсь. Когда отец находит время. — Стены... они чёрные. — От огня. Мы много сжигаем. Сады — не такие, как в Башне Целителей. Другие. С огненными цветами, с деревьями, чьи листья светились в темноте. — Это огнецветы, — объяснял Яньлин. — Они растут только возле огненного источника. Мама использует их в зельях. — Они как маленькие солнца... И наконец — крыша. Они поднялись на самый верх — туда, где ветер играл с волосами, где звёзды казались близкими, где весь мир лежал внизу. Жэньли стояла у парапета, глядя на ночной пейзаж. — Это... — она не могла найти слов. — Это невероятно. — Мне здесь нравится, — сказал Яньлин, вставая рядом. — Я прихожу сюда, когда хочу подумать. — О чём ты думаешь? — О разном. — Он помолчал. — О источниках. О семье. О будущем. — О будущем? — Да. Жэньли повернулась к нему. — И что ты видишь? В будущем? Яньлин не ответил сразу. Он стоял, глядя на звёзды. Ветер играл с его волосами — с чёрными прядями, с огненными. Коралловая шпилька блестела в лунном свете. — Тебя, — сказал он наконец. — Я вижу тебя. Жэньли замерла. — Яньлин... — Рядом со мной. Здесь, в башне. В моей жизни. — Я... Он повернулся к ней. Взял её руки в свои. — Ты знаешь, что по обычаям огненных ты теперь моя невеста? Жэньли моргнула. — Что? — Ты заплела мне волосы. Заколола своей шпилькой. И я ношу её. — Яньлин улыбнулся. — Это значит — мы помолвлены. — Но я... я не знала! — Знаю. Поэтому говорю сейчас. — Он сжал её руки. — Если ты не хочешь — я сниму шпильку. Забудем об этом. — А если... — её голос дрогнул. — А если хочу? — Тогда оставлю. Тишина. Ветер. Звёзды. Двое на крыше. — Оставь, — прошептала Жэньли. И Яньлин улыбнулся — той самой улыбкой, сияющей, настоящей. — Хорошо, — сказал он. — Маленькая птичка. И они стояли на крыше — вместе, держась за руки. Глядя на звёзды. На будущее. Которое теперь было общим.