Пламя Чёрной Башни том 3

Гостевая комната располагалась в восточном крыле — там, где стены были теплее от близости к источнику. Яньлин проводил Жэньли до двери. Остановился. Не уходил. — Тебе здесь понравится, — сказал он. — Окна выходят в сад. Утром там поют птицы. — Звучит чудесно. — И если тебе что-то понадобится — моя комната выше. На три этажа. Просто позови — я услышу. — Я запомню. Они стояли друг напротив друга — в полумраке коридора, в свете магических огней. Жэньли смотрела на него снизу вверх — синими глазами, в которых отражалось пламя. — Спокойной ночи, — сказала она тихо. — Спокойной ночи. Но никто не двигался. — Тебе нужно идти, — сказала Жэньли. — Да. — Лоу ждёт. — Да. — И Ляньчжи. — Да. Она рассмеялась — тихо, как колокольчик. — Яньлин. — Что? — Иди уже. — Сейчас. Он наклонился. Коснулся губами её лба — легко, нежно. Потом — её щеки. Потом — уголка губ. Жэньли замерла. Её дыхание сбилось. — Яньлин... — Теперь иду. Он отступил. Улыбнулся — той самой улыбкой. — Спи хорошо, маленькая птичка. И ушёл. Жэньли стояла у двери ещё долго — прижав ладонь к щеке, которую он поцеловал. Улыбаясь. *** Яньлин вернулся в свои покои. Лоу сидел у камина, рядом со спящим Ляньчжи. Шаали устроилась в кресле — в человеческом облике. Они подняли головы, когда он вошёл. — Мой господин сияет, — улыбнулась Шаали. — Правда? — Как маленькое солнце. Хорошо провёл время с птичкой? — Хорошо. Я теперь понимаю отца, — сказал он тихо. — Это непередаваемое чувство. — Он повернулся к ним. — Когда вся семья в башне. Когда ты знаешь, где все находятся. И что все в порядке. Лоу смотрел на него — внимательно, с пониманием. — Ты их чувствуешь? — Да. Всех. — Яньлин прикрыл глаза. — Отец и мама — наверху, в своих покоях. Лисян — в лечебнице, проверяет больных. Дядя Юй — в библиотеке. Жэньли — в гостевой комнате, наверное уже спит. Ляньчжи — здесь. Рядом. В безопасности. Огонь потрескивал в камине. Ляньчжи вздохнул во сне, повернулся на бок. — Будешь спать? — спросил Лоу. — Нет. — Яньлин покачал головой. — Я слишком счастлив, чтобы спать. Пойду найду дядю. — Яньлин чуть нахмурился. — Испорчу себе настроение. — Откуда ты знаешь, что это испортит тебе настроение? — Лоу приподнял бровь. — Тоже стал ясновидящим? — Нет. Но в башне я могу почувствовать настроение каждого. — Яньлин помолчал. — Дядя Юй... он не вышел нас встречать. Он прячется в библиотеке. И его энергия... тревожная. Тяжёлая. — Что-то случилось? — Не знаю. Поэтому иду узнать. Яньлин направился к двери. — Я не знаю, когда вернусь, — сказал он через плечо. — Ложись спать. — А Ляньчжи? — Шаали присмотрит. — Присмотрю, — подтвердила саламандра. — Иди, мой господин. Разберись со своим дядей. *** Библиотека Чёрной башни ночью была особенной. Магические огни плавали под потолком — тусклые, мерцающие. Тени ложились на полки, на свитки, на древние фолианты. Пахло пылью, пергаментом, временем. Цзин Юй сидел у окна — серебряный силуэт в лунном свете. Перед ним лежала раскрытая книга, но он не читал. Смотрел в темноту. — Доброй ночи, дядя. Цзин Юй не вздрогнул. Не удивился. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он тихо. — Конечно знал. — Яньлин подошёл ближе. — Ты ясновидящий. — Не в этот раз. Просто знал. Яньлин сел напротив — в кресло, которое словно ждало его. — Ты не вышел нас встречать, — сказал он. — И прячешься в библиотеке. Могу я узнать причину? Цзин Юй смотрел на него — серебряными глазами, в которых отражалась луна. Его лицо было спокойным, но Яньлин чувствовал — за этим спокойствием что-то скрывалось. — Нет, — сказал Цзин Юй наконец. — Извини. Я не расскажу тебе. — Почему? — Потому что предотвращение не случившегося может привести к ужасным последствиям. Яньлин нахмурился. — Это связано с твоими снами? — Яньлин... — Я не глупый, дядя. — Его голос стал твёрже. — Я знаю о твоём даре. Знаю, что ты видишь будущее. И я чувствую твою тревогу. — Ты слишком проницателен. — Я сын своего отца. Цзин Юй чуть улыбнулся — грустно, невесело. — Да, — сказал он. — Именно так. Яньлин ждал. Но дядя молчал. — Ты не хочешь знакомиться с Жэньли? — спросил Яньлин наконец. Цзин Юй вздрогнул — едва заметно, но Яньлин почувствовал. — Я приду на семейный завтрак, — сказал он. — И познакомлюсь с твоей девушкой. — Но не сегодня. — Не сегодня. — Почему? Цзин Юй не ответил. Вместо этого он спросил: — Она заклинательница воздушного источника? — Да. — Яньлин помолчал. — Но она как мама. Не принадлежит Башне Воздушных. Воздух только дал ей силу, а росла она в Башне Целителей. — Понятно. — Она хорошая, дядя. — Голос Яньлина потеплел. — Добрая. Заботливая. Она была рядом со мной, когда... когда было плохо. Не бросила. Не испугалась. — Я рад за тебя. — Но? — Нет никаких «но». — Есть. — Яньлин наклонился вперёд. — Я чувствую это. В твоей энергии. Что-то связано с ней? С Жэньли? Цзин Юй закрыл глаза. — Яньлин, — сказал он устало. — Пожалуйста. Не спрашивай. — Почему? — Потому что я не могу ответить. И не должен. Яньлин откинулся в кресле. — Хорошо, — сказал он. — Не буду спрашивать. Пока. — Спасибо. — Но ты расскажешь мне. Когда придёт время. — Если придёт время. — Когда. Цзин Юй открыл глаза. Посмотрел на племянника — долго, внимательно. — Как там Ляньчжи? — спросил он, меняя тему. — Он будет в порядке. — Яньлин принял смену разговора. — Но мне теперь хочется сжечь короля. Как он посмел его обидеть? — Политика... — Плевать на политику! — Яньлин вспыхнул — в буквальном смысле, искры заплясали в его волосах. — Ляньчжи очень хороший и добрый. Он не заслужил такого. Никто не заслуживает, чтобы его выбросили, как... как мусор! Цзин Юй смотрел на него — на огненные пряди, на горящие глаза, на сжатые кулаки. — Ты больше похож на своего отца, чем я раньше думал, — сказал он тихо. — Огонь лепит интересные характеры. — Цзин Юй чуть улыбнулся. — Си Ень тоже... когда ему было столько лет, сколько тебе... он тоже хотел сжечь всех, кто обидел его друзей. — И что? Он сжёг? — Иногда — да. Яньлин помолчал. — Ты говоришь загадками и ничего не рассказываешь, — сказал он. — Я начинаю волноваться. — Не волнуйся. — Легко сказать. Цзин Юй встал. Подошёл к племяннику. Положил руку ему на плечо. — Слушай огонь, племянник, — сказал он. — Действуй как огненный. Делай то, что ты хочешь. Яньлин поднял голову. — Это очень прямолинейный совет. — Иногда прямолинейность — лучшая стратегия. — Пожалуй, я послушаюсь. — Яньлин улыбнулся. — Буду делать то, что хочу. — И что ты хочешь? — Сейчас? — Яньлин задумался. — Вернуться к братьям. Убедиться, что они в порядке. Потом — лечь рядом с ними у камина. И заснуть. — Хороший план. — А завтра — показать Жэньли всё, что не успел сегодня. И познакомить её с тобой. Официально. — Я буду рад. Яньлин встал. — Спокойной ночи, дядя. — Спокойной ночи, маленький огонёк. Яньлин пошёл к двери. Остановился на пороге. — Дядя. — Да? — Что бы ты ни видел в своих снах — мы справимся. Вместе. Как всегда. Цзин Юй молчал. — Я знаю, — сказал он наконец. — Я знаю. Яньлин ушёл. А Цзин Юй остался — один, в тёмной библиотеке. Глядя в окно, на луну, на звёзды. И думая о сне, который не давал ему покоя. О тени, закрывающей мир. О беснующемся огне. О мальчике с мёртвой птицей в руках. Пусть я ошибаюсь, — думал он. — Пусть это просто сон. Просто страх. Просто тревога. Но он знал — его сны редко ошибались. И это пугало его больше всего. *** Утро в Чёрной башне было другим. Жэньли проснулась от тепла — мягкого, обволакивающего. Солнце заливало комнату золотистым светом, и она не сразу поняла, где находится. Потом вспомнила — полёт, башня, звёзды на крыше, поцелуй у двери... Она улыбнулась. И в этот момент раздался стук. — Жэньли? Голос Яньлина — мягкий, знакомый. — Входи! Она вскочила, поправляя одежду. Вчера ей принесли ночную рубашку — белую, мягкую, пахнущую лавандой. Сейчас она чувствовала себя неодетой. Дверь открылась. Яньлин стоял на пороге — в простых утренних одеждах, с распущенными волосами. Чёрно-алая волна падала на плечи, на спину. — Доброе утро, — сказал он, улыбаясь. — Доброе утро. — Как спалось? — Чудесно. — Жэньли покраснела. — Кровать очень удобная. И тепло. — Башня заботится о гостях. Я пришёл отвести тебя на завтрак, — сказал он. — Вся семья уже собирается. — О! — Жэньли схватилась за голову. — Мне нужно одеться! И волосы... — Я помогу. Она замерла. — Что? Яньлин повернулся к ней. — Можно мне заколоть тебе волосы? — спросил он тихо. *** Жэньли сидела у туалетного столика. За её спиной стоял Яньлин — с гребнем в руках. Его пальцы касались её волос — осторожно, бережно. — Они такие мягкие, — сказал он. — И длинные. — Не такие длинные, как твои. — Но красивее. Жэньли покраснела. Яньлин расчёсывал медленно, тщательно. Его пальцы распутывали пряди, разглаживали их. Иногда он касался её шеи, её плеч — лёгкими, невесомыми прикосновениями. — Ты делал это раньше? — спросила Жэньли. — Нет. — Он улыбнулся. — Но я хотел попробовать. — А если не получится? — Тогда Шаали поможет. Как по команде — воздух дрогнул. Шаали возникла рядом, в человеческом облике. — Я помогу тебе, мой господин, — сказала она. Она встала позади Яньлина. Взяла его руки в свои — направляя, показывая. — Вот так, — говорила она тихо. — Раздели на три пряди. Теперь — перекрести. Да, правильно. Теперь — закрути. Осторожнее, не тяни. Яньлин слушался — послушно, сосредоточенно. Его пальцы двигались под руководством Шаали, создавая причёску. Жэньли смотрела в зеркало — как два огненных существа трудятся над её волосами. Саламандра и её господин. Древний дух и слепой мальчик. Это странно, — думала она. — И прекрасно. — Готово, — сказала Шаали наконец. Она вложила в руку Яньлина шпильку — голубой топаз, тот самый, который он сделал для Жэньли. — Теперь — заколи, — сказала она. Яньлин заколол — медленно, осторожно. Его пальцы дрожали. — Вот так, — прошептал он. — Готово. Жэньли посмотрела в зеркало. Причёска была простой — не такой сложной, как делала Шаали. Но красивой. И в ней была шпилька — его шпилька. — Спасибо, — сказала она тихо. — Шаали. Яньлин. — Не за что, маленькая птичка, — ответила Шаали. В её голосе слышалось что-то новое — не насмешка, не снисхождение. Что-то похожее на принятие. — Теперь твоя очередь, — сказала Жэньли. Яньлин моргнул. — Моя? — Садись. — Она указала на место, где только что сидела. — Я причешу тебя. Он сел — послушно, без возражений. Жэньли встала за его спиной. Взяла гребень. Его волосы были другими — густыми, тяжёлыми, живыми. Чёрные пряди переплетались с огненными, и в утреннем свете казалось, что они светятся изнутри. — Они такие красивые, — прошептала она. — Ты уже говорила. — Потому что это правда. Она расчёсывала медленно — как он расчёсывал её. Пряди скользили между пальцами, мягкие и тёплые. Шаали стояла рядом — молча, наблюдая. Она не вмешивалась, не подсказывала. Просто смотрела. Она позволяет, — поняла Жэньли. — Позволяет мне заботиться о нём. Это было больше, чем просто разрешение. Это было — доверие. Жэньли заплела волосы Яньлина — не так искусно, как Шаали, но старательно. Закрутила, уложила, закрепила. И заколола — коралловой шпилькой, той самой, которую подарила ему. — Готово, — сказала она. Яньлин поднял руку, коснулся причёски. — Хорошо, — сказал он. — Мне нравится. — Ты даже не видишь. — Я чувствую твои руки. — Он улыбнулся. — Этого достаточно. Шаали хмыкнула. — Идёмте, — сказала она. — Семья ждёт. *** Малый зал располагался в жилом крыле башни. Он был не таким огромным, как главный — но уютным. Круглый стол, резные кресла, огонь в камине. Окна выходили на восток, и утреннее солнце заливало комнату золотым светом. Вся семья уже собралась. Си Ень сидел во главе стола — как всегда. Рядом — Мэйлин, с чашкой чая в руках. Лисян — напротив, уже наполняла свою тарелку. Цзин Юй — в тени, у окна, с задумчивым лицом. Лоу — рядом с пустым креслом, очевидно ждал Яньлина. И Ляньчжи — бледный после вчерашнего, но улыбающийся. Все подняли головы, когда Яньлин и Жэньли вошли. — Доброе утро, — сказал Яньлин. — Доброе утро, — хором ответила семья. Взгляды скользнули по ним — по сплетённым рукам, по одинаковым причёскам, по шпилькам в волосах. Мэйлин улыбнулась — понимающе, тепло. Лисян подмигнула брату. Лоу ухмыльнулся. А Си Ень просто кивнул — одобрительно, спокойно. Яньлин подвёл Жэньли к столу. — Ты вчера со всеми познакомилась, — сказал он. — Кроме дяди. Он повернулся к Цзин Юю — серебряному силуэту у окна. — Познакомься. Это Цзин Юй, заклинатель лунного источника, мастер Лунной академии. — Его голос потеплел. — Дядя, это моя Жэньли. Жэньли поклонилась — низко, почтительно. — Рада знакомству, господин Цзин Юй. Цзин Юй смотрел на неё — долго, внимательно. Его серебряные глаза словно видели что-то за пределами видимого. Жэньли выдержала этот взгляд. Не отвела глаза, не смутилась. — Ну что ж, — сказал Цзин Юй наконец. Его голос был задумчивым, отстранённым. — У этой птички ясный взгляд и крепкие крылья. Может, что-то и получится. Яньлин нахмурился. — Дядя... — Садитесь, — сказал Цзин Юй, не обращая внимания на его тон. — Завтрак стынет. Яньлин и Жэньли сели рядом — между Лоу и Ляньчжи. Шаали заняла место за спиной Яньлина — как всегда. Но сегодня она не торопилась наполнять его тарелку. Вместо этого она наклонилась к Жэньли. — Ему нравятся рисовые пирожки, — прошептала она. — С мясом. И овощи, но не морковь. Морковь он терпеть не может. Жэньли кивнула. — А суп? — Суп — да. Но не слишком горячий. — Понятно. Жэньли взяла палочки. Потянулась к блюдам. И начала наполнять тарелку Яньлина — осторожно, внимательно. Рисовые пирожки. Овощи без моркови. Суп — тёплый, не горячий. А Яньлин тем временем наполнял её тарелку. — Ей положить рыбу? — спросил он Шаали. — Положи. И зелень. Она целительница — им нужна зелень. — А сладкое? — Потом. Сначала — основное. Жэньли улыбнулась. Он заботится обо мне, — подумала она. — Так же, как я забочусь о нём. Семья смотрела на них — молча, с улыбками. Мэйлин прижала руку к сердцу. Лисян толкнула Лоу локтем, шепча что-то. Ляньчжи улыбался — тихо, светло. Даже Си Ень — суровый глава Чёрной башни — смотрел на сына с нежностью. — Они как птенцы, — пробормотал он Мэйлин. — Кормят друг друга. — Тихо, — шепнула она. — Не смущай их. — Я не смущаю. Я умиляюсь. — Это ещё хуже. Когда все наконец начали есть — начались разговоры. — Как это чудесно, — сказала Мэйлин, оглядывая стол. — Когда вся семья собирается вместе. За одним столом. — Редко такое бывает, — согласился Си Ень. — Обычно все разбегаются по своим делам. — Тогда нужно делать это чаще, — сказала Лисян. — Устраивать семейные завтраки. Каждую неделю. — Каждую неделю? — Лоу приподнял бровь. — А если кто-то занят? — Тогда отменяет свои дела. — Лисян пожала плечами. — Семья важнее. — Согласен, — кивнул Яньлин. — И я, — добавил Ляньчжи тихо. Все посмотрели на него. Он сидел — бледный, но спокойный. Вчерашние слёзы высохли, вчерашняя боль утихла. Он выглядел... умиротворённым. — Как ты, Ляньчжи? — спросила Мэйлин мягко. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, госпожа. — Он улыбнулся. — Я вёл себя глупо вчера. Плакал, расстраивался. Больше не буду. — Ты имел право расстроиться, — сказал Си Ень. — Это было... тяжело. — Было. — Ляньчжи кивнул. — Но теперь — прошло. Как я могу переживать, если у меня теперь самая лучшая семья? Тишина. Мэйлин моргнула — часто, быстро. — О, мальчик мой, — прошептала она. — Это правда, — продолжил Ляньчжи. — Я думал об этом всю ночь. Там, во дворце, я был принцем — но был одинок. Здесь — я просто ученик, просто друг. Но я счастлив. По-настоящему. — Ты не просто друг, — сказал Яньлин. — Ты брат. — Да, — кивнул Лоу. — Брат. — И сын, — добавил Си Ень. — Если хочешь. Ляньчжи посмотрел на него — широко раскрытыми глазами. — Вы серьёзно, глава? — Я уже говорил вчера. И повторю сегодня. Ты — часть нашей семьи. Официально. Если согласен. — Я... — голос Ляньчжи дрогнул. — Я согласен. Конечно, согласен. — Тогда решено. Мэйлин вытерла глаза. — Ну вот, — пробормотала она. — Опять слёзы. За завтраком. — Это хорошие слёзы, мама, — сказала Лисян. — Знаю. Но всё равно. Внимание переключилось на Жэньли. — А тебе как понравилась башня? — спросила Мэйлин. — Не слишком страшно? Жэньли покачала головой. — Совсем не страшно, госпожа, — ответила она. — Я... я раньше думала, что Чёрная башня будет устрашающей. Тёмной. Суровой. — И? — А она тёплая. — Жэньли улыбнулась. — И уютная. Как... как большой дом. Который заботится о своих жителях. — Башня действительно заботится, — сказал Яньлин. — Она живая. Она чувствует нас. — Я заметила. — Жэньли помолчала. — Ночью... мне было немного одиноко. Я проснулась в незнакомом месте, и... и стены стали теплее. Как будто башня обняла меня. — Она так делает, — кивнула Лисян. — Когда чувствует, что кому-то плохо. — И мне снились чудесные сны, — продолжила Жэньли. — Я летала над горами. Видела звёзды совсем близко. И... — она покраснела. — И слышала чей-то голос. Тёплый. Добрый. — Это источник, — сказал Си Ень. — Огненный источник. Он иногда говорит с гостями. — Со мной? — Жэньли удивилась. — Но я же не огненная. — Ты гостья моего сына. — Си Ень улыбнулся. — Для источника этого достаточно. Жэньли посмотрела на Яньлина. Он улыбался — той самой улыбкой, сияющей, настоящей. — Ты ему понравилась, — сказал он тихо. — Источнику. — Правда? — Правда. Завтрак продолжался — неспешно, по-семейному. Разговоры текли свободно — о делах башни, о новостях из академии, о планах на день. Лисян рассказывала о сложном случае в лечебнице. Си Ень обсуждал с Цзин Юем какие-то политические вопросы. Мэйлин расспрашивала Жэньли о травах, которые выращивают в Башне Целителей. А Яньлин просто сидел — слушая, улыбаясь. Его рука лежала на руке Жэньли — под столом, где никто не видел. Её пальцы переплетались с его. Семья, — думал он. — Вот что это такое. Отец и мать — во главе стола. Сестра — напротив, смеющаяся над какой-то шуткой Лоу. Дядя — задумчивый, но присутствующий. Братья — рядом, плечом к плечу. Саламандра — за спиной, верная и преданная. И Жэньли — его Жэньли — здесь, в его доме, за его столом. Счастье, — понял он. — Вот что это такое. И он сжал её руку — крепче, нежнее. А она сжала в ответ. *** После завтрака все разошлись — по своим делам. Си Ень и Цзин Юй ушли в кабинет — обсуждать что-то важное. Мэйлин забрала Лисян в лечебницу. Лоу утащил Ляньчжи на тренировку — «чтобы не раскисал». Остались только Яньлин и Жэньли. Они стояли у окна малого зала — вдвоём, в тишине утра. — Спасибо, — сказала Жэньли тихо. — За что? — За всё. — Она повернулась к нему. — За полёт. За башню. За семью. За... за то, что ты есть. Яньлин улыбнулся. — Это я должен благодарить, — сказал он. — Ты здесь. Со мной. — Мне здесь нравится. — Правда? — Очень. И они стояли у окна — вместе, держась за руки. Глядя на утреннее солнце, на сады внизу, на мир, который ждал их впереди. Вместе. Как и должно быть.