Пламя Чёрной Башни том 3

Вечером, когда солнце клонилось к закату, Яньлин получил приглашение. Не официальное — просто слуга передал, что глава и госпожа ждут его в своих покоях. На чай. Яньлин понял сразу — это не просто чай. Это разговор. — Иди, — сказала Шаали. — Я присмотрю за твоей птичкой. — Она с Ляньчжи и Лоу. — Тем более. Кто-то должен следить, чтобы Лоу не сказал чего-нибудь ужасного. Яньлин усмехнулся. И пошёл. *** Покои главы и его жены располагались на верхнем этаже башни. Здесь было тихо — тише, чем где-либо ещё. Стены хранили тепло источника, окна выходили на все стороны света. Это было их место — Си Еня и Мэйлин. Их убежище. Яньлин постучал. — Входи, — донёсся голос отца. Он вошёл. Родители сидели у камина — в креслах, друг напротив друга. Между ними стоял низкий столик с чайным набором. Пар поднимался от чашек, пахло жасмином и мёдом. — Садись, — Мэйлин указала на третье кресло. — Я налью тебе чаю. Яньлин сел. Принял чашку из рук матери — горячую, ароматную. Сделал глоток. И ждал. Тишина длилась долго. Огонь потрескивал в камине. За окном темнело небо — первые звёзды зажигались одна за другой. Наконец Си Ень заговорил. — Яньлин, — сказал он. — Мы хотели поговорить с тобой. — Я знаю. — О Жэньли. — Я догадался. Си Ень чуть улыбнулся. — Ты всегда был проницательным. — Я твой сын. — Да. — Пауза. — Именно поэтому я спрашиваю. Какие у тебя планы? Яньлин молчал. Он держал чашку в руках — чувствуя её тепло, её вес. Собираясь с мыслями. — Планы? — переспросил он. — Относительно неё. Относительно вас. Мэйлин положила руку на колено мужа — мягко, успокаивающе. — Мы не давим, — сказала она. — Просто хотим понять. Что ты чувствуешь. Чего хочешь. Яньлин поднял голову. — Я люблю её, — сказал он просто. Слова висели в воздухе — тяжёлые, настоящие. Си Ень кивнул. — Это мы видим, — сказал он. — Вопрос в другом. Что дальше? Яньлин помолчал. — Когда Жэньли закончит обучение, — начал он медленно, — я хочу попросить её остаться со мной. — Здесь? В Чёрной башне? — Да. — Он сделал глоток чая. — Она целительница. Мама говорит, что ей нужен помощник. Жэньли могла бы... — Яньлин, — перебил Си Ень мягко. — Я спрашиваю не о работе. Тишина. Яньлин опустил чашку. — Я хочу, чтобы она была моей женой, — сказал он тихо. — Когда-нибудь. Когда она будет готова. Мэйлин улыбнулась — нежно, понимающе. — И что она говорит? — Мы... мы ещё не обсуждали это. Прямо. — Яньлин покачал головой. — Но она знает об обычае. О шпильке. О том, что это значит. — И она носит твою шпильку. — Да. — И ты носишь её. — Да. Си Ень откинулся в кресле. — Тогда в чём вопрос? Яньлин молчал — долго, мучительно. Потом заговорил — медленно, подбирая слова. — Если она согласится, — сказал он, — я буду очень счастлив. Счастливее, чем могу выразить. Но если нет... — он сглотнул. — Если она решит, что не хочет этого. Не хочет жить здесь. Не хочет быть со мной. Я не буду её принуждать. Мэйлин смотрела на сына — с болью, с гордостью. — Яньлин... — Я серьёзно, мама. — Его голос был твёрдым. — Она свободна. Она должна быть свободна. Если она выберет меня — это должен быть её выбор. Не долг. Не обязанность. Не благодарность за то, что я сделал для неё. — Ты думаешь, она с тобой из благодарности? — спросил Си Ень. — Нет. — Яньлин покачал головой. — Я так не думаю. Но я хочу быть уверен. Хочу, чтобы она была уверена. — Поэтому ждёшь? — Поэтому жду. Си Ень встал. Подошёл к сыну. Положил руку ему на плечо. — Ты хороший человек, Яньлин, — сказал он тихо. — И ты... похож на меня. Больше, чем думаешь. — Отец? Си Ень усмехнулся — странно, почти смущённо. — Когда я влюбился в твою мать, — начал он, — она уже была целительницей здесь, в башне. Мы дружили. Работали вместе. И я... Он замолчал. Мэйлин фыркнула. — Он бегал от меня, — сказала она. — Великий и ужасный глава Чёрной башни — бегал от маленькой целительницы, как мальчишка. — Мэйлин... — Что? Это правда. — Она повернулась к Яньлину. — Он боялся прикоснуться ко мне. Боялся себя выдать. Избегал меня неделями. Яньлин моргнул. — Отец? Ты? — Да, — Си Ень вздохнул. — Я боялся. Боялся, что она будет против. Что наша дружба закончится. Что я всё испорчу. — И что случилось? Пауза. — Пришлось вмешаться твоему дяде, — сказала Мэйлин с улыбкой. — Цзин Юй пришёл ко мне и сказал, что глава потерял от меня голову. Что он сходит с ума. Что если я не сделаю что-нибудь — он сожжёт половину башни. — Юй преувеличивал, — пробормотал Си Ень. — Юй говорил правду. Ты действительно чуть не сжёг восточное крыло. — Это был несчастный случай. — Это была истерика влюблённого идиота. Яньлин смотрел на родителей — на отца, который отводил глаза, на мать, которая смеялась. — И что ты сделала, мама? — Я выбила из него признание, — ответила Мэйлин просто. — Пришла к нему в кабинет, заперла дверь и сказала, что никуда не уйду, пока он не скажет правду. — И он сказал? — Не сразу. — Она улыбнулась мужу — нежно, с любовью. — Сначала он пытался врать. Потом — молчать. Потом — сбежать через окно. — Через окно? — Яньлин не верил своим ушам. — Я был в отчаянии, — признал Си Ень. — Он был трусом, — поправила Мэйлин. — Но в конце концов признался. И после этого... — она взяла руку мужа. — После этого мы были вместе. — Так что я понимаю тебя, Яньлин, — сказал Си Ень тихо. — Понимаю твой страх. Твою осторожность. Твоё желание дать ей выбор. — Но? — Но не жди слишком долго. — Он сжал плечо сына. — Я ждал — и чуть не потерял её. Чуть не потерял себя. — Я не жду, — возразил Яньлин. — Я просто... даю ей время. — Это разные вещи? — Да. — Яньлин помолчал. — Ты боялся признаться. А я уже признался. Она знает, что я её люблю. Знает, что хочу быть с ней. Теперь — её очередь решать. Си Ень смотрел на сына — долго, внимательно. — Ты мудрее меня, — сказал он наконец. — Я учился на твоих ошибках. — Дерзкий мальчишка. — Твой сын. Мэйлин рассмеялась. — Он прав, знаешь, — сказала она мужу. — Если бы ты сразу признался — мы бы не потеряли полгода на твои метания. — Полгода?! — Минимум. — Мне казалось — пару недель... — Полгода, Си Ень. Я считала. Яньлин улыбался — слушая их, чувствуя их любовь, их тепло. Вот какими я хочу быть, — думал он. — С Жэньли. Через двадцать лет. Через тридцать. Всегда. Смеяться над старыми историями. Держаться за руки. Любить — несмотря ни на что. Мэйлин тоже встала. Подошла к сыну. Взяла его лицо в ладони — как делала, когда он был маленьким. — Яньлин, — сказала она мягко. — Послушай меня. — Слушаю. — Жэньли — целительница. Как я. Она понимает, что значит любить того, кто постоянно в опасности. Кто бросается в бой, не думая о себе. Кто готов умереть ради других. — Мама... — Тихо. Дай договорить. — Она погладила его по щеке. — Она ухаживала за тобой, когда ты был на грани смерти. Она видела тебя в самые тёмные моменты. И не ушла. — Я знаю. — Это важно, Яньлин. Это очень важно. — Мэйлин улыбнулась. — Не каждая девушка способна на такое. Не каждая выдержит. — Ты выдержала. — Да. Потому что я люблю твоего отца. Несмотря ни на что. Яньлин молчал. — Жэньли любит тебя, — сказала Мэйлин. — Я вижу это. Чувствую. И когда ты попросишь её остаться — она согласится. — Откуда ты знаешь? — Потому что я женщина. И потому что я была на её месте. — Мэйлин отпустила его лицо. — Но ты прав, что хочешь подождать. Дать ей время. Дать ей выбор. Это... благородно. — Это не благородство, — возразил Яньлин. — Это любовь. Мэйлин улыбнулась — широко, светло. — Да, — сказала она. — Именно так. Они стояли втроём — у камина, в тёплом свете огня. Семья. Родители и сын. — Что бы ты ни решил, — сказал Си Ень, — мы поддержим тебя. Ты это знаешь. — Знаю. — И если она согласится — мы примем её. Как дочь. — А если откажется? — Тогда... — Си Ень помолчал. — Тогда мы будем рядом. Поможем тебе пережить. Яньлин кивнул. — Спасибо, — сказал он тихо. — Вам обоим. — Не за что благодарить, — ответила Мэйлин. — Мы твои родители. Это наша работа. — Нет. — Яньлин покачал головой. — Это не работа. Это любовь. Мэйлин обняла его — крепко, как в детстве. — Мой мальчик, — прошептала она. — Мой умный, добрый, любимый мальчик. Си Ень положил руку им на плечи — обоим сразу. И они стояли так — втроём, в тишине вечера. *** Яньлин вернулся в свои покои поздно. Жэньли уже спала — в гостевой комнате, в трёх этажах ниже. Он чувствовал её энергию — спокойную, ровную. Она видела хорошие сны. Лоу и Ляньчжи тоже спали — у камина, как всегда. Шаали сидела рядом, охраняя их сон. — Как прошло? — спросила она тихо. — Хорошо. — Они одобряют? — Да. Шаали кивнула. — Я рада, — сказала она. — Птичка... она неплохая. Для человека. — Высокая похвала. — Не привыкай. Яньлин улыбнулся. Он подошёл к окну. Посмотрел на звёзды — которые не видел, но чувствовал. Когда-нибудь, — думал он. — Когда она будет готова. Когда закончит обучение. Когда станет той, кем хочет стать. Тогда я спрошу. И буду надеяться на «да». А пока — он будет ждать. Летать к ней каждый вечер. Заплетать ей волосы по утрам. Дарить шпильки и улыбки. И любить. Просто любить.