Пламя Чёрной Башни том 3

Утро началось с грохота. Жэньли проснулась от звука, похожего на раскат грома — только ближе, громче, живее. Она вскочила с кровати, подбежала к окну. И замерла. Внизу, во внутреннем дворе башни, шёл бой. Си Ень и Яньлин стояли друг напротив друга — два огненных силуэта в утреннем свете. Вокруг них плясало пламя, воздух дрожал от жара. — Ещё раз, — донёсся голос главы. — И на этот раз — быстрее. Яньлин кивнул. И атаковал. Жэньли оделась быстрее, чем когда-либо в жизни. Она выбежала из комнаты, спустилась по лестницам, нашла выход во двор. Там уже стояли зрители — Лоу, Ляньчжи, несколько учеников башни. — Доброе утро, птичка, — сказал Лоу, не отрывая взгляда от боя. — Вовремя пришла. — Что происходит? — Утренняя тренировка. — Он усмехнулся. — Глава учит Яньлина. Жэньли повернулась к бою. И перестала дышать. Яньлин двигался как пламя — текучий, стремительный, смертоносный. Его огненные крылья вспыхивали и гасли, унося его в сторону от ударов отца. Его руки чертили в воздухе огненные знаки, выпуская потоки пламени. Но Си Ень был быстрее. Глава Чёрной башни не атаковал — он направлял. Его движения были экономными, точными. Он отбивал удары сына одной рукой, другой — указывал на ошибки. — Слишком широко, — говорил он. — Сожмись. Удар должен быть как игла, не как молот. — Понял. — Ещё раз. Яньлин атаковал снова — и снова, и снова. Пот стекал по его лицу, волосы выбились из причёски. Но он не останавливался. — Он потрясающий, — прошептала Жэньли. — Кто? — спросил Лоу. — Глава или Яньлин? — Оба. Лоу хмыкнул. — Подожди. Сейчас начнётся самое интересное. Си Ень поднял руку. — Достаточно разминки, — сказал он. — Теперь — по-настоящему. Яньлин замер. — По-настоящему? — Да. Атакуй меня всерьёз. Не сдерживайся. — Но отец... — Яньлин. — Голос Си Еня стал твёрже. — Ты должен знать свои пределы. И я должен знать твои пределы. Атакуй. Пауза. Потом Яньлин выдохнул. И весь двор вспыхнул. Жэньли отшатнулась — жар обжёг лицо, заставил зажмуриться. Когда она открыла глаза — мир изменился. Яньлин горел. Не просто использовал огонь — горел сам. Его тело было окутано пламенем, его глаза светились золотым светом. Огненные крылья за его спиной развернулись — огромные, ослепительные. Он был прекрасен. И страшен. — Небеса, — выдохнула Жэньли. — Да, — сказал Лоу тихо. — Вот почему его называют огненным принцем. Яньлин атаковал — всей своей силой. Потоки пламени хлестали по двору, камни под ногами плавились. Воздух раскалился так, что было больно дышать. Но Си Ень стоял спокойно. Он принимал удары — не отражая, не уклоняясь. Просто впитывая. Огонь сына тонул в его огне, как ручей тонет в море. — Хорошо, — сказал глава. — Но можешь лучше. И Яньлин засмеялся. Счастливо, свободно — как ребёнок, играющий с отцом. И атаковал снова. Тренировка закончилась, когда солнце поднялось над стенами башни. Яньлин стоял посреди двора — измученный, счастливый. Его одежда дымилась, волосы были растрёпаны. Но он улыбался. — Ты становишься сильнее, — сказал Си Ень, подходя к нему. — Ещё год-два — и сможешь победить меня. — Вряд ли. — Не скромничай. — Глава положил руку ему на плечо. — Ты мой сын. Ты превзойдёшь меня. Это — правильно. Яньлин повернул голову — туда, где стояла Жэньли. — Ты видела? — Видела, — она подошла ближе. — Это было... невероятно. — Тебе понравилось? — Я не могла оторваться. Яньлин улыбнулся — той самой улыбкой. *** После завтрака Мэйлин забрала Жэньли. — Идём, — сказала она. — Покажу тебе нашу лечебницу. По-настоящему. — Но вы уже показывали... — Я показала поверхность. — Мэйлин улыбнулась. — Теперь покажу глубину. Лисян присоединилась к ним — в алых одеждах целительницы, с сумкой трав через плечо. — Готова удивляться? — спросила она Жэньли. — Думаю, да. — Тогда идём. Лечебница Чёрной башни была огромной. Жэньли думала, что видела всё вчера — но ошибалась. За главным залом скрывались другие — комнаты для тяжёлых больных, операционные, залы для ритуалов исцеления. — Здесь мы лечим ожоги, — объясняла Мэйлин, ведя её по коридорам. — Огненные заклинатели часто теряют контроль. Особенно молодые. — У вас много таких случаев? — Достаточно. — Мэйлин открыла дверь в одну из комнат. — Смотри. Внутри лежал мальчик — лет десяти, с забинтованными руками. Он спал, его дыхание было ровным. — Что с ним? — Пытался создать огненного дракона. Не рассчитал силы. — Мэйлин подошла к кровати, проверила повязки. — Через неделю будет как новый. — Вы используете особые методы? — Да. — Мэйлин достала из кармана склянку с мазью. — Это — основа. Смесь из семи трав, настоянная на огненной воде. — Огненной воде? — Вода из источника. Она обладает целительными свойствами для огненных заклинателей. Жэньли смотрела, как Мэйлин меняет повязки — быстро, уверенно. Её руки светились мягким золотым светом. — Вы потрясающая, госпожа, — сказала она тихо. — Я просто делаю свою работу. — Мэйлин улыбнулась. — Как и ты будешь делать свою. Когда закончишь обучение. Лисян показала ей хранилище трав. Огромная комната — от пола до потолка заставленная полками. Сотни склянок, мешочков, коробок. Запах был одуряющим — горький, сладкий, острый, всё сразу. — Здесь собрано всё, что нужно целителю, — говорила Лисян. — Травы с гор, из лесов, из пустынь. Редкие, обычные, смертельно опасные. — Смертельно опасные? — Конечно. — Лисян указала на отдельный шкаф, запертый на три замка. — Яды. Мы их тоже храним. — Зачем? — Потому что яд в малых дозах — лекарство. — Лисян усмехнулась. — Мама научила меня этому. Она знает о ядах больше, чем кто-либо. — Госпожа Мэйлин? — Она выросла с бабушкой-травницей. А бабушка... — Лисян помолчала. — Бабушка была особенной. Она лечила всех — и добрых, и злых. И знала, как убить так же хорошо, как знала, как исцелить. Жэньли молчала. Она думала о Яньлине — о том, как он рассказывал о своей семье. О силе, которая текла в их крови. О любви, которая связывала их. — Мне здесь нравится, — сказала она наконец. — Правда? — Да. Здесь... тепло. Несмотря на яды и опасности. Лисян улыбнулась. — Это потому что здесь — семья, — сказала она. — А семья — это всегда тепло. *** После обеда Жэньли досталась Лоу и Цзин Юю. — Библиотека, — объявил Лоу, ведя её по лестницам. — Самое скучное место в башне. — Лоу, — укоризненно сказал Цзин Юй. — Что? Это правда. Там только книги. — Книги — это знания. Знания — это сила. — Знания — это пыль и чихание. Жэньли улыбнулась. Она уже привыкла к их перепалкам — лёгким, беззлобным. Они были как братья — хотя один был заклинателем лунного источника, а другой — простым человеком без магии. Библиотека поразила её. Она видела её вчера — мельком, в темноте. Но днём — это было другое. Свет лился через огромные окна, освещая ряды полок. Книги, свитки, фолианты — тысячи, десятки тысяч. Они уходили вверх, на пять этажей, и лестницы вились между ними, как змеи. — Здесь собрана вся мудрость огненных заклинателей, — сказал Цзин Юй. — За тысячу лет. — Тысячу лет? — Минимум. — Он подошёл к одной из полок. — Вот, например. Трактат о природе огня, написанный третьим главой Чёрной башни. Ему восемьсот лет. Жэньли осторожно коснулась переплёта — древнего, потёртого. — Он такой старый... — И такой ценный. — Цзин Юй улыбнулся. — Здесь есть книги, которых нет больше нигде в мире. — Есть и про целительство, — добавил Лоу. — Госпожа Мэйлин часто сюда приходит. Ищет старые рецепты. — Правда? — Да. — Он указал на дальний угол. — Вон там — секция по медицине. Травы, зелья, ритуалы исцеления. Жэньли пошла туда — как заворожённая. Она провела в медицинской секции час. Цзин Юй сидел рядом, помогая ей читать особенно сложные тексты. Лоу бродил между полками, делая вид, что ему скучно — но на самом деле прислушиваясь к каждому слову. — Это потрясающе, — говорила Жэньли, листая древний трактат. — Здесь описаны методы, о которых я никогда не слышала. — Огненные целители были сильны в древности, — сказал Цзин Юй. — Потом многие знания были утеряны. — Почему? — Войны. Пожары. Время. — Он пожал плечами. — Знания хрупки. Их легко потерять и трудно восстановить. — Но эти книги сохранились. — Да. Благодаря башне. Она защищает своё. Жэньли посмотрела вокруг — на древние стены, на пыльные полки, на свет, льющийся через окна. — Башня живая, — сказала она тихо. — Яньлин говорил, но я не понимала. — Теперь понимаешь? — Начинаю. Цзин Юй улыбнулся. — Это хорошо, — сказал он. — Тот, кто понимает башню — понимает Яньлина. А тот, кто понимает Яньлина... Он не закончил. Но Жэньли поняла. *** К вечеру Яньлин забрал её. — Идём, — сказал он, беря её за руку. — Я хочу показать тебе кое-что особенное. — Что? — Увидишь. Они шли по коридорам башни — вниз, всё ниже. Мимо жилых покоев, мимо кухонь, мимо кладовых. Воздух становился теплее с каждым шагом. — Куда мы идём? — В сады. — Но сады наверху... — Те сады — обычные. — Яньлин улыбнулся. — Эти — особенные. Сады источника располагались в самом сердце башни. Жэньли вошла — и остановилась. Это было похоже на сон. Огромная пещера — нет, не пещера. Зал. Купол уходил вверх, теряясь в темноте. А внизу... Внизу цвели цветы. Огненные цветы — алые, золотые, оранжевые. Они светились изнутри, как маленькие солнца. Между ними бежали ручьи — не воды, а жидкого света. Деревья росли вдоль стен — с листьями, похожими на языки пламени. — Это... — Жэньли не могла найти слов. — Сады источника, — сказал Яньлин тихо. — Здесь растёт всё, что питается огнём. — Они такие красивые... — Да. Он повёл её по тропинкам — между цветами, мимо деревьев. Показывал, рассказывал. — Это — огнецветы. Мама использует их для зелий. А это — пламенное дерево. Его древесина горит, не сгорая. А вот эти... — он остановился у куста с синими цветами. — Эти — особенные. — Почему? — Они цветут только когда рядом любовь. Жэньли покраснела. — Яньлин... — Смотри. Цветы на кусте вспыхнули — ярче, сильнее. Синий свет залил их лица. — Видишь? — Яньлин улыбался. — Они чувствуют нас. Часть пятая: Источник Они шли дальше — глубже, ниже. Воздух становился горячее. Свет — ярче. Жэньли чувствовала что-то — пульсацию, ритм. Как сердцебиение. — Яньлин, — прошептала она. — Что это? — Источник, — ответил он. — Мы почти пришли. Они вышли в последний зал. И Жэньли увидела. Огненный источник был... живым. Не просто огонь — существо. Сознание. Сила, древняя как сам мир. Он горел в центре зала — столб пламени, уходящий вверх, в бесконечность. Золотой, алый, белый. Цвета менялись, перетекали друг в друга. И от него исходило... присутствие. Жэньли упала на колени. Не от страха — от благоговения. — Он... он смотрит на меня, — прошептала она. — Да, — Яньлин опустился рядом. — Он видит всех, кто приходит. — Что мне делать? — Просто будь собой. Жэньли закрыла глаза. И почувствовала. Тепло — мягкое, обволакивающее. Как объятие. Как... принятие. Маленькая птичка, — услышала она. Не ушами — где-то глубже. — Ты пришла. — Да, — прошептала она вслух. Ты любишь моего сына. — Да. Он любит тебя. — Я знаю. Пауза. Береги его, — сказал источник. — Он драгоценен. Для меня. Для башни. Для мира. — Я буду. Тогда — добро пожаловать. В мою семью. Тепло усилилось — на мгновение. Как благословение. И отступило. Жэньли открыла глаза. Яньлин смотрел на неё — незрячими глазами, которые всё равно видели. — Он говорил с тобой, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Да. — Что он сказал? Жэньли помолчала. — Он сказал — добро пожаловать в семью. Яньлин улыбнулся. — Тогда ты теперь наша, — сказал он тихо. — По-настоящему. — По-настоящему? — Источник не ошибается. — Он взял её руку. — Он принял тебя. Это значит — ты принадлежишь этому месту. Жэньли смотрела на него — на его лицо, освещённое огнём источника. На его улыбку. На его любовь. — Да, — сказала она. — Я принадлежу этому месту. И они стояли вместе — перед источником, в сердце башни. Дома. *** Жэньли не могла уснуть. Она лежала в гостевой комнате — на мягкой постели, под тёплым одеялом. Стены башни грели её, как обещали. Всё было хорошо. Но сон не шёл. Слишком много впечатлений. Слишком много чувств. Тренировка Яньлина — огонь и сила. Лечебница — травы и мудрость. Библиотека — знания тысячи лет. Сады — красота, от которой перехватывало дыхание. И источник. Добро пожаловать в семью. Жэньли села в кровати. Обхватила колени руками. За окном светились звёзды — далёкие, холодные. Не такие, как огни башни. Другие. Она думала о Яньлине. О его улыбке. О его руках, заплетающих её волосы. О том, как он вёл её по садам — уверенно, несмотря на слепоту. О том, как источник говорил с ней о нём. Он драгоценен. — Я знаю, — прошептала она в темноту. — Я знаю. Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Тихий. Осторожный. Как будто стучавший боялся разбудить. — Кто там? — Это я. Голос Яньлина — мягкий, знакомый. Жэньли вскочила. Накинула халат — белый, мягкий, пахнущий лавандой. Подбежала к двери. Открыла. Яньлин стоял в коридоре — в простой одежде, с распущенными волосами. Без Шаали. Один. — Ты не спишь, — сказал он. Не вопрос. — Откуда ты знаешь? — Я чувствую. — Он чуть улыбнулся. — Твоя энергия... беспокойная. Мечущаяся. — Я просто... — она замялась. — Слишком много всего. Не могу успокоиться. — Тогда идём. — Куда? — Наверх. — Он протянул руку. — Я покажу тебе кое-что. Жэньли посмотрела на его руку — длинные пальцы, тёплая ладонь. И взяла её. Они поднимались по лестнице — вверх, всё выше. Мимо спящих коридоров, мимо закрытых дверей. Башня молчала — тихая, умиротворённая. Только их шаги нарушали тишину. — Куда мы идём? — спросила Жэньли. — На крышу. — Зачем? — Увидишь. Его рука была тёплой в её руке. Надёжной. Он вёл её уверенно — несмотря на темноту, несмотря на слепоту. — Ты часто ходишь сюда ночью? — спросила она. — Да. — Он помолчал. — Когда не могу уснуть. Когда слишком много мыслей. — И что ты там делаешь? — Смотрю на звёзды. — Но ты же... — Не вижу? — Яньлин улыбнулся. — Я вижу по-другому. И звёзды — они тоже другие. Для меня. Жэньли не поняла. Но промолчала. Скоро она увидит сама. Они вышли на крышу. Ночной ветер ударил в лицо — свежий, холодный. Жэньли поёжилась, и Яньлин тут же накинул ей на плечи свой плащ — тот, что нёс с собой. — Спасибо. — Не за что. Они подошли к парапету. Жэньли посмотрела вверх — на небо, усыпанное звёздами. Обычными звёздами. Красивыми, но... обычными. — Яньлин, — начала она. — Я не понимаю... — Подожди. Он поднял руку. И небо изменилось. Сначала — одна искра. Маленькая, золотая. Она вспыхнула над башней — как светлячок, как огонёк свечи. Потом — ещё одна. И ещё. И ещё. Искры поднимались от башни — десятки, сотни. Они взлетали в небо, смешиваясь с настоящими звёздами. Золотые, алые, оранжевые. Они танцевали, кружились, переплетались. — Небеса... — выдохнула Жэньли. — Огненные звёзды, — сказал Яньлин тихо. — Дыхание источника. Каждую ночь он выдыхает — и искры летят к небу. Жэньли смотрела — не в силах оторваться. Искры были живыми. Они двигались не хаотично — а как будто по невидимым нитям. Одни поднимались выше, к настоящим звёздам. Другие кружились вокруг башни, освещая её стены. Третьи — медленно гасли, рассыпаясь золотой пылью. — Это самое красивое, что я видела, — прошептала она. — Я знал, что тебе понравится. — Но как ты... — она повернулась к нему. — Как ты видишь это? Если ты... — Слепой? — Яньлин улыбнулся. — Я не вижу их глазами. Я чувствую их. Их энергию. Их тепло. Их... жизнь. Он поднял руку — и одна из искр опустилась на его ладонь. — Для меня они — как музыка, — сказал он. — Каждая звучит по-своему. Высокие ноты, низкие. Весёлые, грустные. Я слышу их пение. — Пение? — Да. — Он протянул руку к ней. — Хочешь услышать? Жэньли взяла его руку. И мир изменился. Она услышала — не ушами, а где-то глубже. Звуки, которых не было раньше. Мелодию, сотканную из тысячи голосов. Искры пели. Каждая — свою ноту. Вместе — симфонию. Что-то древнее, прекрасное, невыразимое словами. — Яньлин... — её голос дрожал. — Это... это то, что ты слышишь? Всегда? — Да. — Каждую ночь? — Каждую ночь. Каждый день. Всегда. Она смотрела на него — на его лицо, освещённое огненными звёздами. На его незрячие глаза, которые видели больше, чем её зрячие. — Ты живёшь в музыке, — прошептала она. — Да. — Это... — она не могла найти слов. — Это чудо. — Это мой мир. — Он повернулся к ней. — И теперь — твой тоже. Если хочешь. Они стояли на крыше — вдвоём, среди огненных звёзд. Яньлин не отпускал её руку. Жэньли не хотела, чтобы он отпускал. — Спасибо, — сказала она тихо. — За что? — За это. — Она обвела рукой небо. — За то, что показал. За то, что поделился. — Я хотел, чтобы ты увидела, — сказал он. — То, что вижу я. Чтобы ты поняла. — Поняла что? Искры танцевали вокруг них — золотые, тёплые. — Поняла, каким я вижу мир, — сказал Яньлин. — И... какой я вижу тебя. Жэньли замерла. — Какой? — Красивой. — Его голос был мягким. — Ты... ты светишься, Жэньли. Для меня. Твоя энергия — как эти звёзды. Яркая. Тёплая. Живая. — Яньлин... — Когда ты рядом — мир становится светлее. — Он поднял руку, коснулся её щеки. — Я не знаю, как объяснить. Я просто... чувствую. Жэньли молчала. Слова застряли в горле. — Я тоже, — прошептала она наконец. — Чувствую. — Что чувствуешь? — Тебя. — Она накрыла его руку своей. — Когда ты рядом — мне тепло. Спокойно. Как будто я дома. — Ты и есть дома. — Я знаю. — Она улыбнулась. — Теперь — знаю. Они стояли близко — так близко, что она чувствовала его дыхание. Тёплое. Ровное. — Жэньли, — сказал он тихо. — Да? — Можно я тебя поцелую? Она не ответила. Вместо этого — поднялась на цыпочки. И поцеловала его сама. Его губы были тёплыми. Как источник. Как башня. Как он сам. Поцелуй был мягким — осторожным, нежным. Как первый шаг по незнакомой тропе. Как первая нота новой мелодии. Жэньли закрыла глаза. И увидела — даже сквозь закрытые веки. Огненные звёзды танцевали вокруг них, окружая светом. Музыка стала громче — радостнее, ярче. Они поют для нас, — поняла она. — Для нашей любви. Яньлин обнял её — осторожно, бережно. Его руки легли на её спину, притягивая ближе. И она отдалась этому — теплу, свету, музыке. Ему. Они отстранились — медленно, неохотно. Жэньли смотрела на него — на его лицо, на его улыбку. На огненные пряди, освещённые звёздами. — Вот теперь, — сказал он тихо, — ты точно моя невеста. — По обычаям огненных? — По всем обычаям. Она рассмеялась — тихо, счастливо. — Хорошо, — сказала она. — Я согласна. — На что? — На всё. — Она взяла его руку, прижала к своей щеке. — На тебя. На башню. На огненные звёзды. На всё. Яньлин молчал. Но его улыбка — его сияющая, настоящая улыбка — сказала больше любых слов. *** Они просидели на крыше до рассвета. Смотрели, как огненные звёзды гаснут одна за другой. Как небо светлеет — из чёрного в синее, из синего в розовое. Как солнце поднимается над горами, заливая мир золотым светом. Жэньли уснула — прислонившись к его плечу, укутанная в его плащ. Яньлин не двигался — боялся разбудить. Он слушал её ровное, спокойное дыхание. Чувствовал её родное, близкое тепло. Моя, — думал он. — Моя Жэньли. Моя маленькая птичка. И улыбался. Шаали нашла их утром. Она стояла у двери на крышу — в человеческом облике, со скрещёнными руками. — Вы двое, — сказала она ворчливо. — Всю ночь на холоде. Без присмотра. — Прости, Шаали. — Не прощу. — Но её голос был мягким. — Птичка простудится. — Она не простудится. Я грел её. — Ты грел её. — Шаали фыркнула. — Конечно. Так это теперь называется. Яньлин улыбнулся. — Шаали. — Что? — Спасибо, что не пришла раньше. Шаали отвернулась. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала она. — Я просто... заснула. Случайно. — Конечно. Случайно. — Именно так. Но Яньлин видел — даже не глазами. Видел, как её энергия теплеет. Как она радуется за него. Спасибо, — подумал он. — За всё. И осторожно разбудил Жэньли — поцелуем в лоб. — Просыпайся, маленькая птичка. Пора на завтрак. Она открыла глаза — сонные, счастливые. — Уже утро? — Уже утро. — Я проспала всю ночь? — Почти. — А ты? — А я смотрел на тебя. Жэньли покраснела. — Яньлин... — Что? Это было красивее любых звёзд. Шаали закатила глаза. — Идёмте, — сказала она. — Пока я не умерла от сладости. И они пошли — вместе, держась за руки.