Пламя Чёрной Башни том 3

Споры продолжались. Голоса сталкивались, перекрывали друг друга. Лисян настаивала на переговорах. Лоу требовал действий. Цзин Юй призывал к осторожности. А Си Ень молчал. Он сидел во главе стола — неподвижный, как каменное изваяние. Его глаза были закрыты, огненные пряди потемнели почти до черноты. Только руки выдавали напряжение — сжатые в кулаки так, что побелели костяшки. Мэйлин смотрела на него — с тревогой, с болью. Потом переводила взгляд на Яньлина — на его пустые глаза, на застывшее лицо. Её муж и сын. Два огненных сердца, готовых взорваться. Что ты решишь? — думала она. — Что ты сделаешь, Си Ень? Она знала его тридцать лет. Видела его гнев и нежность, жестокость и любовь. Видела, как он разрушал и строил, убивал и защищал. И сейчас — она видела, как он принимает решение. Медленно. Неотвратимо. — Хватит. Одно слово. Тихое, но такое властное, что все замолчали мгновенно. Си Ень открыл глаза. В них горел огонь — не безумный, не яростный. Холодный. Расчётливый. Страшный. — Хватит споров, — сказал он. — Я принял решение. — Какое? — спросила Лисян. Си Ень встал. Он был высоким — выше всех в комнате. И сейчас казался ещё выше. Огненные пряди в его волосах вспыхнули, окутав голову алым ореолом. — Я виноват в случившемся, — сказал он. Его голос был ровным, без эмоций. — Я заигрался в политику. Слишком долго ждал. Не забрал Ляньчжи и Жэньли в башню, когда должен был. — Си Ень... — начала Мэйлин. — Нет. — Он поднял руку. — Дай мне договорить. Я совершил ошибку. И я собираюсь её исправить. Он обвёл взглядом комнату — каждого, по очереди. — Мы предъявим Белой башне ультиматум, — сказал он. — Они отпускают Ляньчжи и Жэньли. Немедленно. Без условий. — А если откажутся? — спросил Цзин Юй тихо. — Если откажутся, — Си Ень улыбнулся — страшной, мёртвой улыбкой, — от их башни снова не останется камня на камне. — Это безумие! — Лисян вскочила. — Отец, ты не можешь... — Могу. — Но другие башни... — Пусть попробуют меня остановить. — Будет война! — Война уже идёт. — Голос Си Еня стал жёстче. — Они начали её, когда убили моих птичек. Продолжили, когда похитили моих детей. Я просто заканчиваю. — Но... — Я глава Чёрной башни. — Си Ень посмотрел на дочь — прямо, твёрдо. — Это моё решение. И моя власть. Спорить бесполезно. Лисян открыла рот — и закрыла. Она знала этот взгляд. Знала, что значит, когда отец говорит таким тоном. Спорить действительно было бесполезно. Си Ень повернулся к сыну. — Яньлин. — Да, отец. — Пойдём. Собираем армию. Яньлин встал — одним плавным движением. В его глазах загорелся огонь — впервые за эту бесконечную ночь. — Наконец-то, — сказал он. — Они, кажется, забыли, с кем связались. — Си Ень положил руку сыну на плечо. — Напомним им. Они направились к двери — отец и сын, два огненных силуэта в полутьме кабинета. — Си Ень! — окликнула Мэйлин. Он остановился. Не обернулся. — Будь осторожен, — прошептала она. — Буду. И вышел. *** В башне закипела бурная деятельность. Гонцы летели во все стороны — к заставам, к гарнизонам, к отдалённым постам. Трубы пели в ночи, созывая заклинателей. Факелы вспыхивали на стенах, один за другим. Чёрная башня просыпалась. Просыпалась для войны. В оружейных открывались сундуки, не открывавшиеся десятилетиями. Древние мечи, выкованные в огне источника. Доспехи, помнящие битвы прошлого. Амулеты и артефакты, созданные для одной цели — уничтожать. Заклинатели собирались во внутреннем дворе — молча, сосредоточенно. Боевые маги в алых плащах. Мастера огня в чёрных доспехах. Ученики, впервые надевшие оружие. Сотни. Потом — тысячи. Армия Чёрной башни. Вэй Цзюнь, командир стражей, отдавал приказы — быстро, чётко. Его голос разносился над двором, заглушая гул толпы. — Первый отряд — авангард! Второй — правый фланг! Третий — левый! Четвёртый — резерв! Заклинатели строились — ряд за рядом, шеренга за шеренгой. Их огонь горел в ночи, освещая двор ярче любых факелов. — Пятый отряд — охрана главы! Шестой — воздушная разведка! Седьмой — тыловое обеспечение! Порядок рождался из хаоса. Армия обретала форму. *** Мэйлин нашла мужа в оружейной. Он стоял перед зеркалом — в боевых доспехах, с мечом на поясе. Чёрный металл, алые вставки, огненные руны на наплечниках. Она не видела его таким двадцать лет. — Си Ень. Он повернулся. — Мэйлин. Ты должна быть... — Я знаю, где я должна быть. — Она подошла ближе. — Но сначала — поговори со мной. — Не сейчас. — Когда? Когда ты уйдёшь? Когда вернёшься — или не вернёшься? Он отвернулся. — Мэйлин... — Посмотри на меня. Он не двинулся. — Посмотри на меня, Си Ень! Потом — медленно — он повернулся. Его глаза были тёмными. Усталыми. Древними. — Я должен это сделать, — сказал он тихо. — Ты понимаешь? — Понимаю. — Они забрали наших детей. Нашего сына. Нашу... — он запнулся. — Нашу будущую невестку. — Я знаю. — Я не могу сидеть и ждать. Не могу вести переговоры с теми, кто... — Я знаю, Си Ень. — Мэйлин взяла его лицо в ладони. — Я знаю тебя. Знаю, что ты чувствуешь. — Тогда почему ты здесь? — Потому что я твоя жена. — Она улыбнулась — горько, нежно. — И я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Он закрыл глаза. — Я вернусь. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его — коротко, крепко. — Тогда иди, — сказала она. — Верни наших детей. И сожги эту проклятую башню, если понадобится. Он усмехнулся. — Ты меня благословляешь на войну? — Я благословляю тебя на победу. — И ещё кое-что, — добавил Си Ень. — Что? — Ты остаёшься в башне. Мэйлин замерла. — Что? — Ты остаёшься здесь. В безопасности. — Его голос стал твёрже. — Не спорь со мной. Не сегодня. — Но я могу помочь! Я целительница, я... — Ты моя жена. — Он взял её руки в свои. — И если что-то случится со мной — ты останешься. Лисян останется. Башня останется. — Си Ень... — Не спорь, — повторил он. — Пожалуйста. Мэйлин смотрела на него — на этого человека, которого любила больше жизни. На его усталые глаза, на шрамы на руках. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я останусь. — Спасибо. Он поцеловал её в лоб — нежно, бережно. И ушёл. Мэйлин осталась одна. Она стояла в оружейной — среди мечей и доспехов, среди отголосков войны. Её руки дрожали. — Мэйлин. Она обернулась. Цзин Юй стоял в дверях — в серебряных одеждах, с посохом в руке. Его лицо было спокойным, но глаза — печальными. — Юй, — прошептала она. — Ты тоже уходишь? — Да. — Но... — Я пойду с ним, — сказал Цзин Юй. Его голос был мягким, но твёрдым. — Меня он не может ни остановить, ни прогнать. — Почему? — Потому что это моя башня тоже. — Он подошёл ближе. — Моя бывшая башня. Мои бывшие люди. Если кто-то может достучаться до них — это я. — А если не сможешь? — Тогда хотя бы буду рядом с ним. — Цзин Юй улыбнулся. — Буду следить, чтобы он не наделал глупостей. Мэйлин закрыла глаза. — Что мне делать, Юй? — спросила она тихо. — Мой муж идёт на войну. Мой сын — с ним. А я... я должна сидеть здесь и ждать? — Да. — Это невыносимо. — Знаю. — Цзин Юй взял её руку. — Но это необходимо. Кто-то должен остаться. Кто-то должен сохранить башню, если... Он не закончил. Не нужно было. — Дай им действовать, — сказал он мягко. — Твоему мужу и сыну. Ты не сможешь остановить пламя. Никто не сможет. Можно только направить его. — Ты это и собираешься делать? — Попытаюсь. Мэйлин открыла глаза. — Береги их, Юй, — сказала она. — Обоих. Пожалуйста. — Обещаю. *** Си Ень стоял на ступенях главного зала. Перед ним — армия. Тысячи заклинателей, выстроившихся во дворе. Их огонь горел в ночи, превращая тьму в день. За ним — башня. Чёрные стены, алые знамёна. Источник, пульсирующий под землёй. Он был готов. Почти. — Си Ень. Он обернулся. Цзин Юй поднимался по ступеням — медленно, величественно. В его руках было что-то — тёмное, блестящее. — Юй? Что ты... — Я иду с тобой, — сказал Цзин Юй. — Нет. — Это не вопрос. — Его голос был спокойным. — Ты не можешь меня остановить. Не можешь прогнать. Я иду. Си Ень смотрел на него — на этого человека, которого знал с шестнадцати лет. На своего лучшего друга. На своего брата. — Юй, это опасно... — Я знаю. — Если ты погибнешь... — Тогда погибну рядом с тобой. — Цзин Юй улыбнулся. — Как и должно быть. Потом Си Ень кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Идём вместе. — Но сначала... — Цзин Юй поднял то, что держал в руках. Корона. Корона главы Чёрной башни — чёрный металл, алые рубины, огненные руны. Древняя. Могущественная. Страшная. Си Ень не носил её годами. Она лежала в сокровищнице, забытая, ненужная. Но сейчас... — Для завершения облика, — сказал Цзин Юй тихо. — Они должны видеть, кто идёт. Они должны помнить. Си Ень смотрел на корону — на это наследие крови и огня. — Я ненавижу эту вещь, — сказал он. — Знаю. — Она напоминает мне о том, что я сделал. О тех, кого убил. — Знаю, — повторил Цзин Юй. — Но сегодня — она напомнит им. Напомнит, с кем они связались. Чего стоит твой гнев. Потом Си Ень взял корону. Она была тяжёлой — тяжелее, чем он помнил. Холодной — несмотря на огненные руны. Он надел её. И — изменился. Армия замерла. Тысячи глаз смотрели на ступени — на человека, стоящего там. На главу Чёрной башни. Си Ень в короне был другим. Не просто человеком. Не просто заклинателем. Символом. Воплощением огня. — Заклинатели Чёрной башни! — Его голос разнёсся над двором — громкий, властный. — Слушайте меня! Наших людей похитили! Наших детей держат в плену! Белая башня бросила нам вызов! Ропот прошёл по рядам — гневный, возмущённый. — Сорок лет назад я разрушил их башню! Сорок лет они копили ненависть! И теперь — они думают, что могут отомстить! Его глаза вспыхнули — ярко, страшно. — Они ошибаются! Рёв толпы — оглушительный, яростный. — Мы идём на восток! — продолжал Си Ень. — Мы предъявим им ультиматум! Они вернут наших людей — или заплатят! — Заплатят! — подхватила армия. — Заплатят! — Они забыли, кто мы! Напомним им! — Напомним! — Они забыли, что значит — огонь! Покажем им! — Покажем! Си Ень поднял руку — и пламя взметнулось в небо. Огромный столб огня, видный на мили вокруг. — За Чёрную башню! — крикнул он. — За Чёрную башню! — ответила армия. И мир содрогнулся. *** Армия двинулась на рассвете. Колонна заклинателей растянулась на мили — пешие, конные, летящие. Огненные знамёна реяли над головами, боевые барабаны отбивали ритм. Во главе — Си Ень. Рядом — Яньлин и Цзин Юй. За ними — Лоу и Вэй Цзюнь с отрядом охраны. Он смотрел на восток — туда, где за горизонтом ждала его бывшая башня. Его бывший дом. Его бывшая семья. Что я скажу им? — думал он. — Что смогу сказать? Он не знал. Но знал одно — он попытается. Попытается остановить кровопролитие. Попытается спасти тех, кого ещё можно спасти. А если не получится... Если не получится — он будет сражаться. Рядом с другом. До конца. *** Мэйлин стояла на крыше башни. Смотрела, как армия уходит — медленно, неотвратимо. Как огненные знамёна тают в утренней дымке. Как последние отряды скрываются за холмами. Лисян стояла рядом — молча, бледная. — Они вернутся, — сказала Мэйлин. — Все вернутся. — Ты уверена? — Нет. — Что нам делать? — спросила Лисян. — Ждать. — Мэйлин повернулась к дочери. — И готовиться. — К чему? — К худшему. — Она помолчала. — Готовь лечебницу. Запасай лекарства. Зови всех целителей, кого сможешь найти. — Ты думаешь... — Я думаю, что будет много раненых. — Мэйлин закрыла глаза. — И я хочу быть готовой. Лисян кивнула. И ушла — выполнять приказ. Мэйлин осталась одна. Одна — на крыше башни, под утренним небом. — Вернитесь ко мне, — прошептала она. — Все трое. Пожалуйста. Ветер унёс её слова. И только башня слышала — древняя, верная, ждущая. Как и она.