Безжалостные люди

      На следующее утро бойкий юноша проклял всё на свете. Зачем он только ввязался в эту авантюру? Спокойная жизнь не для Жеана Фролло. Болело раненое плечо, гудела голова, в которой роились самые неутешительные мысли. Чёрт возьми, почему с похмелья такое ужасное настроение? И почему всегда хочется заново повторить возлияния, если наутро так паршиво? Загадка. Один он не справится. Пленницу надо кормить, поить, водить в уборную, а ещё с ней надо разговаривать, чтобы глупая девчонка поняла, какое счастье её ожидает. Что делать, что делать? В этот момент раздалось жалобное блеяние противной козочки. — Ещё и это мерзкое животное, — обречённо прошептал школяр, — кончай орать, а то по рогам получишь. Тут раздался крик хозяйки козы, которая на жаргоне Двора чудес заступилась за козу, торжественно пообещав сдать сдачу Жеану с такой силой и в такое место, что он никогда не сможет любить женщин. — Ещё одно слово, и я тебе заткну рот, — пообещал шалопай. Немного подумав он всё же добавил: — Ладно я не стражник Малого моста. Бить козу не буду. Но и ты веди себя так, как положено пленнице. — Во-первых, я ни разу ещё не была в плену. Мне неизвестны правила поведения в заточении, придурок, — огрызнулась Эсмеральда. — Вчера ты была более любезной со мной. Да и вообще ты ласковая и приветливая девка. Мой друг, капитан Феб, заявил, что ты безотказная милашка и тебя не очень долго пришлось уговаривать. На самом деле Феб сокрушался, что «Симиляр» пришлось слишком долго упрашивать. Но лучше сразу очернить соперника брата в глазах влюблённой девицы. К возмущению Жеана Фролло, Эсмеральда не поверила ему. — Дворянин не может так поступить. — Я тоже дворянин. Клянусь своей дворянской честью, что это истинная правда. И вообще… — Я не желаю слушать эти наговоры. И зачем вы меня похитили? Ведь я вам не нужна, иначе вы уже бы предъявили свои права. — Это разумные речи. Если ты не будешь буянить, то я могу тебя развязать. Девушка обречённо кивнула. За ночь её мышцы затекли, хотелось в туалет, да и сосущее чувство голода не давало покоя. Жеан тоже полагал, что худой мир лучше доброй ссоры. Ведро для справления естественных потребностей было найдено, а вот еды оказалось немного. Краюха чёрствого хлеба, на которую не польстились бы и крысы, бутылка браги, пить, которую сам Жеан побрезговал, скукокоженная зелень, от которой гордо отказалась Джали, так звали препротивную козу, вишнёвое варенье с плесенью, засохший сыр. Пришлось снова связать пленницу и пойти за продуктами. Жеан надеялся, что за это время Робен не решит навестить свой дом. Иначе его ожидает весьма странный сюрприз. Приходит человек отдохнуть, а там связанная девушка и коза. Хотя дом его друга выглядит грязнее свинарника и никакое животное дела не испортит. Сердце неразумного школяра неистово колотилось, когда он открывал дверь. Опасения оказались беспочвенными. Девушка не сумела освободиться от пут, коза тоже была на месте (хотя Жеан не расстроился бы, если злокозненный зверь полетел бы на шабаш к самому Вельзевулу), а Робен и не думал посещать этот убогий дом. Развязанная девушка ела, как зверёк, которого нещадно морили голодом. Коза тоже отдала должное петрушке, шпинату, укропу, моркови и яблокам. — Ну и зачем я вам нужна? — Дело в том, — замялся Жеан, — что мне-то ты как раз без особой надобности. Я парень видный. Дворянин, школяр и просто красавчик. Сама посуди, могут ли у меня быть проблемы с женщинами? — Зависит от вкуса, — холодно прервала узница. — Я не люблю лишних речей. Коротко и внятно, что тебе надо, оболтус. — Почему сразу оболтус? — Потому что нормальные школяры занимаются учёбой. — Вот в этом-то и вся суть. Учёбой занимаются только ненормальные школяры. Вот мой брат и чокнулся. Заучился, одним словом. Спятил. С ума сошёл. Думаешь, это легко — жить с душевно больным человеком? — Я не знаю. Я не жила с такими людьми. Но чем я могу вам помочь? В душе Жеана шевельнулось чувство, отдалённо напоминающее раскаяние. Эта девочка —его ровесница, ведь Феб говорил, что его будущей любовнице только-только минуло шестнадцать. Легко быть безжалостным человеком, когда пленница кричит, вырывается, сопротивляется, говорит злые слова, бросается на тебя с кинжалом. Но доброта в ответ на зло ранила больнее, чем клинок. Она ещё и хочет ему помочь. Говорят, что противоположности притягиваются. Не эта ли душевная чистота привлекла сурового и бестрепетного инквизитора? Девушка ждала ответа. — Понимаешь ли, Эсмеральда. Мой брат влюбился в тебя. Как узрел твою неземную красоту, так разум утратил. Он даже наукой не может заниматься. Только о тебе и грезит. Жеан был не мастак произносить длинные речи да признания в любви. Но братец Клод вообще ни разу этим не занимался. Поэтому у младшего брата, всяко получится не в пример лучше. — Бедняга. Но ты ведь знаешь, что я люблю моего Феба. Возможно, этот бедный мальчик встретит другую девушку и… Жеан заразительно засмеялся. — Мальчик? С чего ты это взяла? — Ну вам на вид лет двадцать, значит, ваш младший брат… — Да нет. Он немного старше меня. — А если так, то почему ему надо посылать… Ну этого, как его… Герольда. — Я сам себя послал. Нет сил глядеть, как мучается самый родной человек. Он заменил мне родителей. — Подожди, так сколько этому нетопырю лет? — Тридцать шесть. Недавно исполнилось. Эсмеральда состроила свою гримаску, которую Пьер считал несколько отталкивающей. Жеан же нашёл её очаровательной. — Совсем старик. Он мне в отцы годится. — Но он не является твоим отцом. Фебу, к твоему сведению, двадцать семь лет. Это всего на девять лет меньше. Ты ведь умеешь считать. Ведь твоя коза знает арифметику, как Пикатрикс. — А кто такой этот Пикатрикс? — Что-нибудь полегче спроси. Эту фразу сказал друг моего брата в разговоре с ним. Я спрошу у братца Клода, про этого учёного, раз уж ты очень интересуешься. А друг моего брата никто иной, как королевский прокурор, Жак Шармолю. Вот и думай, что это значит. Джали встрепенулась, услышав знакомую фамилию, а Эсмеральда окончательно возмутилась. — Хватит тут мне ломать мистерию. День дураков уже прошёл. Взрослый, даже старый человек, сам не может подойти к понравившейся девушке. И ты ещё говоришь, что он заменил тебе родителей. Как бы не так! Скорее его мама до старости лет за ручку водила. А теперь эстафета перешла к тебе. Какой молодец! Стеснительный нашёлся. С королевским прокурором он не стесняется дружить, а тут вон какой робкий влюблённый. Передай ему, что я люблю моего Феба, принадлежу моему Фебу, а старые заучки и хлюпики не в моём вкусе. У меня муж почти такой. И то в первую встречу озвучил свои намерения. А тут старик не может признаться в любви, брата подсылает. Мой Феб смелый и решительный. Он не присылал ко мне своих стрелков. Огромные ланьи глаза сверкали от возмущения. Жеан одновременно восхищался красотой юной девы и возмущался её одержимостью Фебом. К этому примешивалось лёгкое чувство зависти. Эх, почему его никто не может полюбить вот так? Преданно, сильно и бескорыстно. Ему захотелось спустить с небес на землю эту прекрасную, как нимфа, но такую неразумную цыганку. — Ещё бы. Ему просто стыдно за тебя. Ещё вчера он только заслышал звуки бубна, как дал стрекача. Фебу было бы стыдно, если бы ты заговорила с ним на улице. А вот мой брат, напротив, постоянно беседует с тобой при всём честном народе. — Ты уже опротивел мне со своим братом, — разьярилась Эсмеральда. — Ты понимаешь, что я люблю Феба, а твоего трижды проклятого родственника я даже не хочу знать. — А придётся познакомиться, — отвечал неумолимый школяр. В этот момент раздался скрип ключа, который явно застрял в замке. Лачуга оказалась такой же ветхой, как и двоюродная бабушка Робена, мирно почившая от старости. Жеан приноровился ловко открывать дверь, но Робен никогда не мог справиться с этой нехитрой наукой и всякий раз грязно ругался, стоило ему потерпеть неудачу. Эсмеральда испуганно замерла. Она походила на робкого жаворонка, которого подстерегла хищная птица. Вот-вот крючконосый ястреб вонзит острые когти в беззащитную плоть маленькой птички. — Эт-то он явился? Мгновенно в памяти девушки всплыли страшные истории о дочерях Евы, ставшими жертвами насилия. Больше всего её поразила история о десятилетней девочке, которую под предлогом помощи заманила к себе домой подлая соседка. Сия ужасная женщина оказалась сводницей. Но об этом никто не знал. Негодяйка привела клиента и держала отбивающуюся девочку, пока насильник удовлетворял похоть. Позже преступницу посадили в тюрьму. Но несчастная жертва являлась дочерью парижских горожан, а кто пожелает вступиться за бесправную цыганскую сироту? Ведь даже прекрасный и благородный Феб не знает, что случилось с его возлюбленной. Ах, почему она так долго отказывалась от свидания с ним? Тогда бы не случилось несчастья. Скорее всего опозоренная и запятнанная женщина не нужна брату этого мнимого лекаря. Подобные люди, как правило, очень щепетильны. Жеан на своеобразный манер решил успокоить узницу. — Нет. Мой брат пока не знает, где мы тебя держим. Это мои сообщники. Невероятно безжалостные люди. Им палец в рот не клади. Мигом отхряпают да не подавятся. Так-то. Но при виде «безжалостных людей» сам школяр не смог сдержать удивлённого возгласа. — Интересный фарс. Робен явился не один. Вместе с ним была привлекательная девушка, обладающая стройным станом, роскошной рыжевато-каштановой шевелюрой и весёлыми карими глазами. Это была уличная девка, Изабо ла Тьери, которая пользовалась особым расположением Жеана чаще, чем другие её товарки. Непостоянный школяр даже считал золотоволосую прелестницу кем-то вроде постоянной подружки. Юный повеса не ожидал такого вероломства и двойного предательства. Робен уже приготовился к драке, а Изабо умоляюще смотрела на решительную физиономию Жеана. Но у практичного юнца хватило разума не устраивать скандал. Куда ещё он мог повести или понести похищенную красавицу? То-то и оно. Да и ссориться с лучшим другом из-за столь легкомысленной особы было как-то несолидно и глупо. — Знакомьтесь. Это…— тут Жеан замялся. — Наша гостья. — Это неправда, — выпалила Эсмеральда, мигом позабывшая предупреждение своего похитителя про «безжалостных людей». — Да ну? — глумливо усмехнулся Жеан. — Ты сама добровольно со мной пошла. — Я думала, что ты лекарь, — чуть не плача произнесла простодушная цыганка. — Ага. А я его Святейшество Папа Сикст Четвёртый, — развесилися Робен. Он ждал бури, но даже прозрачный дождичек не пролился. — Умоляю вас! Прекратите! Отпустите меня! — Жеан, ну ты что в самом деле? — подала голос Изабо. — Клопен тебе голову отвернёт за похищение своей любимицы. — Кто не рискует, тот ничего не имеет в своей жизни, — с апломбом заявил непримиримый Жеан. Его весёлость объяснялась просто. Робен принёс бутылку гасконского вина, которую Жеан выдул сразу. Школяр мгновенно развеселился и стал сыпать плоскими, как грудь отроковицы, остротами. Джали стала тереться об ноги хозяина дома. — А это ещё что за козёл? — изумился приятель Жеана. — Это барышня, — важно ответил Жеан. — Не. Я вот шёл и думал, чего мне для полного счастья не хватает. Козла в родных пенатах. — Ты что, реально глухой? Это коза. — Большая разница. — Эта девица привлекла моего брата, — попытался Жеан объяснить ситуацию. — Он что, совсем того? Как Пасифая, что ли? — Да нет, я про Эсмеральду. Робен вздохнул с облегчением. — Тогда ладно. — За мной придёт мой Феб. Он сделает из вас котлету. — Какой ещё Феб? — заподозрила неладное Изабо. — Капитан де Шатопер. — Ты стала его любовницей? — зло спросила проститутка. — А тебе-то что до этого? — презрительно бросила Эсмеральда. Она никогда не воспринимала всерьёз эту обитательницу Двора чудес. Для неё все проститутки были на одно лицо. Несчастные и жалкие мушки, запутавшиеся в паутине чужой похоти и корысти сводников. — Мне до этого огромное дело. — Это ещё почему? — Потому что я люблю Феба. Я живу и дышу только им одним. — Не понял, — произнёс туповатый Робен. — Заткнись. — хором воскликнули все присутствующие. У Эсмеральды чесалась рука залепить пощёчину негаданной сопернице. Она новыми глазами посмотрела на опытную блудницу, ища в её внешности недостатки и изъяны. Обманутая в лучших чувствах девица нашла Изабо излишне высокой, вульгарной и полногубой. Рыжеватая бесстыдница заговорила первой. — Давно ты с этим козлом путаешься? — Почти месяц, но познакомились мы в январе. Изабо разрыдалась. Жеан скорее был готов узреть тигра, разгуливающего по улицам Парижа, чем плачущую любовницу. Робен грязно выругался. Эсмеральда устыдилась своего гневного порыва и приобняла ту, которую была готова разодрать на части минуту назад. — Не надо так убиваться. — Негодяй! Я верила ему. Думаешь, почему я такая? Всё для него, всё ради него. А он… Собирайся. Мы сейчас же пойдём к этой белобрысой кукле. Робен Пуспен решил, что с него хватит. Он постоянно ввязывался в драки, устраивал проказы, смеялся над честными горожанами. Но слушать этот кошачий концерт было выше его сил. Он бросил на загаженный стол свои ключи и брезгливо поморщился. — Жеан, дарю тебе это жилище, пока у тебя не отпадёт в нём надобность. А я пошёл. Я задыхаюсь в этой удушливой атмосфере. Счастливо оставаться. Жеан и предположить не мог, что всё обернётся так изумительно. Две прекрасных дамы, вернее простолюдинки, делились наболевшим. — К какой кукле? — К его невесте. — Так Феб не свободен? — А ты как думала? — Я думала, что в ответ на мою любовь и искренность имею право хотя бы на простую честность. — Эвон как хватила, — невесело рассмеялась Изабо. — Я тоже много чего думала. Я родом из небольшой деревеньки. Но какие там женихи? Лучше остаться старой девой, чем так. Хотя девических потерь я не могла понести уже в родной деревне. Один мужлан напоил меня и принудил спать с ним. А потом проделывал это, угрожая рассказать своим друзьям. Обычное дело. Женился он на дочке самого зажиточного крестьянина, но и тогда не отстал от меня. Я пожаловалась старшему брату, а он встал на сторону моего мучителя. Ночью я взяла немногочисленные сбережения семьи и драпанула в Париж. — Я не знал этого, — только и промолвил Жеан. — А что знают клиенты о проститутках? Они видят только красивые тела, замечательную кожу, роскошные локоны. Попробуй плохо выглядеть! Останешься без работы. Красота — наше пропитание. Как же всё это меня достало. Жизнь не сложилась с юности. Тут Изабо улыбнулась сквозь слёзы, глядя на ошарашенную Эсмеральду. Это надо постараться. Дожить до брачного возраста, вращаться среди воров, проституток, попрошаек и убийц. И умудриться сохранить такую наивность и душевную невинность. — Я работала служанкой в нескольких семьях, но угождать людям не умела. В одном доме на меня пыталась свалить все огрехи другая служанка. Я не стала молчать. Поверили ей. Меня ругали за малейшую оплошность. А ей и слова не говорили. Мне стало так обидно. Даже когда за меня заступилась мать хозяйки, то её дочь не пожелала извиниться передо мной и наказать эту тварь. Сейчас меня смешит былая наивность. Какая хозяйка извинится перед перед служанкой? Та служанка работала у них десять лет. А я без году неделя… Потом нашла новых хозяев. Эти не придирались, но жадными были непомерно. За каждый съеденный кусок вычитали монетки из жалования. А жалования хватало только на еду. Да и то. Три дня ем — четыре голодаю. Ну и бабка там была ненормальная. Тоже цеплялась к любой мелочи. Изабо, найди мою одежду. Ты зачем приставлена? Ты должна помогать мне. Ну не выдержала я и высказала всё. Её невестка всё услышала, но промолчала. Даже сказала, что мне надо продолжать в том же духе. А мне было стыдно. Я работала без выходных, ужасно спала, терпела попрёки каждой заработанной монетой и унижения. Жила всё равно впроголодь. А сколько упрёков выслушала. Этой дуре и ноги на кровать положи, и одеялом накрой, да ещё и кричит, что одеяло слишком тяжёлое, видите ли. Я не выдержала и говорю: — Что вы капризничаете постоянно? — Надо уметь отстаивать себя. Кто бы говорил? А хозяин с хозяйкой говорят мне, чтобы не брала в голову. А как не брать? Они попрекнут старушку деньгами, а она срывает злобу на мне. А потом я привыкла орать на неё. Она даже извинялась, что было удивительно. А сын говорит: — Служанки для того и созданы, чтобы терпеть капризы. Изабо — девушка понятливая и не обращает на тебя внимания. И стало мне так обидно. Снова. Я не вижу никакого просвета. Работать целыми днями, чтобы худо-бедно прожить, а потом… Я ведь даже на старость не накоплю. Какая старость, если даже в молодости голодаешь? Ну и встретила я моего Феба на свою голову. Сейчас я думаю, что не так уж плохо мне в служанках жилось. Хотя бы честным трудом хлеб зарабатывала. Спина болела, ноги как казённые, иногда в раскорячку ходила. Хоть бы одна сволочь предложила помощь? Нет! Зачем! Зато нищим с радостью подают. Ха! Они знают своё ремесло. Феб — ещё тот краснобай. Обольстил, удовольствие доставил, наобещал с три короба. Все мы дуры, когда влюбляемся. Я так мечтала стать его содержанкой, ничего не делать и купаться в роскоши. А вышло по-иному. Я содержала Феба своим безотказным лоном. Сначала он привёл ко мне приятеля и попросил быть с ним полюбезнее. А потом… Тут Изабо махнула рукой и пригубила вина из второй бутыли. — Феб мог привести ко мне пять своих приятелей за одну ночь. Он говорил, что всем должен и его убьют, если не отдаст долг. — Дворянин не может так поступить, — голос Эсмеральды дрожал. — С дворянкой не может, — частично согласилась Изабо. — А на таких, как мы, его кодекс чести не распространяется. Есть такая категория людей. Они врут, что у них постоянно что-то приключается. И выпрашивают деньги у доверчивых людей. Другие как-то преодолевают трудности, но эти… Жеан покраснел. Это был камешек в его огород. — Он врал мне. Благородный капитан оказался немногим лучше сводника. Я всё поняла, но не могла его разлюбить. Феб так прекрасен и настолько хорош в постели, что дух захватывает… Последняя фраза обидела Жеана. Куда ему до опытного приятеля? — Я стала проституткой, но львиная доля моего заработка уходила на развлечения Феба, — устало закончила Изабо. Жеан был поражён исповедью проститутки, а Эсмеральда только рыдала и выкрикивала имя вероломного капитана.