Безжалостные люди

      Жеан Фролло не любил размышлять, но обожал болтать. Эсмеральда, напротив, была склонна к мечтательности и размышлениям, но не выносила пустой болтовни. Изабо до сегодняшнего дня ненавидела размышления о жизни, потому что они нагоняли на неё тоску. Однако, пришла пора всё взвесить. Выводы были неутешительные. Даже если удастся найти новую работу, то это не решит проблем Изабо. Ей не улыбалось работать, не разгибая спины, и при этом жить впроголодь. Это если найдутся дураки, которые решат взять бывшую блудницу в свой дом. Если раньше её попрекали каждым куском, то теперь Изабо поставят в вину и её прошлое. Попробовать скопить достаточную сумму денег на безбедную старость? Тоже не вариант. Она не сможет собрать нужную сумму, даже если будет работать несколько лет подряд. Честным трудом заработать на безбедную жизнь тоже не получится. Воровкой быть ещё страшнее, чем проституткой. Жить в постоянном страхе быть повешенной. Разве для того Изабо сбегала из родной деревни? Конечно, она обокрала брата и его жену. Но она знала, что родственники не сдадут её властям. И дело не в родственных чувствах, которые всегда отличались хрупкостью яичной скорлупы. Боятся огласки и позора. А иметь в сёстрах воровку ещё страшнее, чем блудницу. Ни одна семья не захочет породниться с братом преступницы. Поэтому пришлось Изабо, скрепя сердце, принять опасный план Жеана. Разумеется, после того как любовник взял её в долю. Своя рубашка к телу ближе. Жалко, конечно, Эсмеральду, но что поделаешь? Может, для неё всё обернётся к лучшему. Изабо откроет швейную мастерскую, а Жеан купит виноградник. Правда, более практичная, чем её ухажёр, проститутка сомневалась, что архидьякон сказочно богат. Внимательная к деталям Изабо уже несколько раз заставила Жеана во всех подробностях рассказать про последнюю встречу с братом. Вывод напрашивался не самый утешительный. Клод Фролло представлялся Изабо фанатичным, жестоким, мелочным и жадным человеком. Скупердяев блудница просто не переносила на дух. Воспитатель из священника тоже оказался так себе. Хотя Квазимодо вырос достойным, трудолюбивым, скромным и работящим человеком. Но найдёныш был благодарен своему приёмному отцу, что привело его к позорному столбу. И ещё этот лицемер смел говорить, что кабак ведёт к позорному столбу. Ну-ну. Изабо не была беспристрастна в данном вопросе. Её нрав никогда не отличался особой кротостью. А после того, как Феб начал подкладывать любовницу под своих друзей, Изабо и вовсе обозлилась на весь белый свет. Позже девушка вылавливала клиентов на улицах, но большая часть заработка перекочёвывала в карман Феба. Себе она оставляла только на самое необходимое. Плата Клопену, еда… И выпивка. Без неё Изабо в последнее время не могла обходиться. Нелегко выполнять прихоти самых разных клиентов, да и разборки с менее удачливыми товарками не улучшали настроя. Изабо размышляла о том, что архидьякон оказал медвежью услугу брату, избаловав его. Мальчик привык, что все его желания должны исполняться. Очень опасно жить с установкой, что все тебе должны по жизни. Потом священник, само собой, спохватился и попытался воспитывать брата словесными внушениями. Но было уже поздно. Плод с древа познания казался Жеану горек, а разврат, лень, пьянство отдавали сладостью только что поспевшей малины. Оказалось, что парень понимал пагубность своих стремлений, и если это требовалось для дела, то мог сам себя обличить и напустить вид притворного раскаяния. Дети слишком часто впитывают добродетели и пороки окружающих. От иных шебутных и жестоких школяров Жеан воспринял склонность к пьянству, игре, распутству, дракам и прочим безобразиям. Но общение с добродетельным братом обучило его прежде всего лицемерию. Юноша относился к тем несчастливым натурам, которые берут пример только с худших, как губка, впитывая самые ненужные качества родственников и знакомцев. Так уж был создан этот вертихвост. Прошло две недели. Двор чудес и фиктивный муж пропавшей девушки встревожились. Справедливости ради надо заметить, что последний тосковал по белой козочке не меньше, чем по своей языческой супруге и спасительнице. Жеан, на всякий случай, свёл дружбу с Гренгуаром. Порой он подкармливал неудачливого драматурга, а один раз школяр даже умудрился напоить поэта. Пьер и в трезвом виде закрывал рот только для трапезы, а когда выпивал, то язык существовал отдельно от своего владельца. Гренгуар и сам признавал, что не умеет пить. Жеан преимущественно расспрашивал поэта про Клода. Своими ошеломительными открытиями пройдоха не замедлил поделиться с Изабо и Эсмеральдой, которая в последнее время больше напоминала гостью, чем узницу. Едва пленница поняла, кого ей прочат в любовники, как моментально вышла из себя. — Ты совсем ополоумел. Хотя нет, ты пропил все мозги. Сам и живи с лысой потаскушкой. — Ну мне приходилось спать и с такими. Например, с Жакелиной-Грызи-Ухо, — не растерялся нахал. — А мой брат не потаскуха. Он вообще девственник. Последняя подробность вызвала смех Изабо. — Ой, держите меня семеро. Ты поумнее ничего не мог придумать? Мужику тридцать шесть стукнуло, а он ни с кем ни разу, — тут блудница грязно выругалась. — На этот раз я говорю правду. — Тем хуже для меня. — А ты-то тут причём? — При том. Придётся мне для начала вплотную заняться этим недолюбленным монахом. Не в моём вкусе, конечно. Но что ни сделаешь ради ближнего. — Он не посмотрит на тебя, — попытался предупредить Изабо Жеан. — Хорошо. Будем заниматься грехопадением в темноте. Я тоже не горю желанием видеть эту постную морщинистую рожу. — А мне ты предлагаешь жить с этим уродливым стариком? — заплакала Эсмеральда. — Я ничего ещё не предлагаю. По-твоему, будет лучше, если тебя сожгут вместе с козой на костре по обвинению в колдовстве? — Но я даже гаданием не занималась, — как-то жалобно пролепетала цыганка. — Без разницы. Ты слышала, что сказал Жеан? — Он много, что говорит. — Твой глупый муж поведал все твои же тайны брату Жеана. — Вот и делай людям добро, — шмыгнула носом Эсмеральда. — Впредь тебе будет урок. Теперь архидьякон знает всю правду про фокусы козы. Говорят, что недавно повесили свинью, а семья палача полакомилась её мясом. А народ очень жаден до зрелищ чужих страданий. — Неужели мы созданы только для того, чтобы страдать? — задумчиво проговорила плачущая девушка. Изабо снисходительно усмехнулась. Эсмеральда только приходит к пониманию того, что путь нищенки отнюдь не всегда усыпан лепестками роз, лилий и фиалок. Уже что-то. — А кто счастлив в нашем мире? Назови хотя бы одного баловня фортуны. У каждого свой крест. — Я не хочу жить с человеком, который меня постоянно унижает, оскорбляет и готов отправить на костёр ради пустой прихоти. Почему? Почему меня все предают? Предаст и он. Пленители ничем не возразили узнице. Что тут вообще можно сказать. Отчего-то Эсмеральда вновь почувствовала себя преданной. За эти две недели у неё установились с «безжалостными людьми» довольно приятельские отношения. А выходило, что она для них так и осталась выгодным капиталовложением. Горько, страшно и больно. Пьер разузнал её самые интимные тайны и проболтался этому гадкому человеку. А брат Жеана знал, что Эсмеральда ни в чём не виновата, но предпочёл написать донос на неё для собственного спокойствия. Сам Жеан мог бы даже понравиться Эсмеральде, если бы их встреча состоялась при иных обстоятельствах. Этот юноша обладал самым настоящим даром вызывать её гнев. Вот и теперь цыганка метнула в негодяя глиняную тарелку с дымящимся овощным супом. Проворный школяр еле успел отскочить. — Ого! Скоро нам придётся покупать новую посуду. А может мне самому выучиться на гончара. — Не волнуйся. Твой драгоценный братец возместит все расходы. Ты такой же подлец, обольститель и сводник, как твой дружок Феб. Только он продавал Изабо на одну ночь, а ты решил срубить по-крупному. Смотри, не продешеви, неудачник. Ты только умеешь, что тратить чужие денежки да пить вино. Быстрее бы ты загнулся от своей выпивки. Никогда злые слова не задевали Жеана так сильно. Самое обидное, что они были правдивы. То что должно было стать весёлой шуткой и грядущим благоденствием, превратилось в древнегреческую трагедию. Жеан двигался медленно, как древний старец. Эсмеральда смотрела на удаляющуюся фигуру с немым вызовом. Отчего-то девушка ждала, что беспутный юнец обернётся и захочет её утешить, но виноградник оказался предприимчивому школяру дороже личных чувств. Изабо постаралась утешить приятельницу, навязанную ей самой судьбой. В ход пошёл чай из листьев малины и мяты с ромашкой. С травяными сборами блудница не расставалась. С такой работёнкой жизненная необходимость в них никогда не отпадала. Потом Изабо лукаво улыбнулась. — Готова поставить шёлковое платье, на которое мне никогда не заработать, что наш общий друг потерпит неудачу. — Это ещё почему? — Во-первых, он неудачник. Во-вторых, он не умеет договариваться с людьми. Ну а в-третьих, его братец на редкость скуп. Если он любимому брату даже на еду со скандалом выделяет деньги, то что говорить про иных людей? Этот монах предпочитает расточать бранные слова, а не монеты. Он мог бы нанять каких-нибудь головорезов, не из наших, разумеется. Мог бы попытаться тебя купить у Клопена. Но он предпочитает бесплатную любовь. А всё бесплатное находится в мышеловке. Скупой платит дважды. — Но не легче ли было меня отпустить, если вы не верите в успех предприятия? — А вдруг получится. — И ты так спокойно про это говоришь? — А что мне, плакать, что ли? — Плакать надо мне. — Как сказать? Не забывай, что именно я собираюсь заняться постельным образованием этого нелюдима. А может быть, архидьякон увидит меня, и я ему понравлюсь больше, чем ты. Он возьмёт меня на содержание. А я незаметно сумею обобрать этого филина. Всё лучше, чем спать со всеми подряд. — Это было бы прекрасно, — с чувством ответила Эсмеральда. Изабо оказалась права. Жеан пришёл домой сияющий, словно начищенные шпоры его бывшего приятеля Феба де Шатопера. Эсмеральда приготовилась к худшему. В то же время девушка ощутила некий охотничий азарт. Она притворится покорной, но в рукаве припрячет кинжал. Нет… Лучше ножницы. Хотя где их возьмёшь? А потом… Цыганка ещё не решила, что сотворит с человеком, который превратил её жизнь в Ад. Одно из двух. Либо священник расстанется с жизнью, либо перестанет быть мужчиной. Последнее даже предпочтительнее. Зато после этого старик сможет смотреть на её танцы, не испытывая телесного волнения. И ведь никому не пожалуется. Жеан сказал, что его брат очень гордый человек. А кому захочется прослыть скопцом? Хотя скорее всего вредный церковник помрёт от потери крови. Туда ему и дорога. Скольких невинных людей этот злой пастырь отправил на виселицу или на костёр. Теперь придёт его пора отвечать за грехи. А Клопен и Маттиас только посмеются над ловкой шуткой малютки Эсмеральды. Она укроется во Дворе чудес, а там табор откочует. И она забудет этот безжалостный город, будто страшный сон. В последние недели Эсмеральде и так снилось слишком много кошмаров. Куда делась та весёлая, короткая, ласковая и приветливая девушка. Тот страшный мартовский вечер безжалостной чертой разделил её жизнь на до и после. Хотя нет. Это произошло намного раньше. Это случилось когда человек, не знающий жалости, составил лживый донос. Он изменил жизнь Эсмеральды единым росчерком пера, а она проделает то же самое с его жизнью посредством ножа. Посмотрим, что окажется острее. Жалко, что нельзя добраться до старого прокурора. Но в данном случае есть и вина самой Эсмеральды. Нечего было учить козу передразнивать такую важную особу. Кто бы мог предположить, что её жизнь окажется в опасности из-за белой дрессированной козочки. Нет, отныне с фокусами покончено. Теперь Джали будет только домашней любимицей. Пусть сборы будут не такими многочисленными, но жизнь дороже. И всё же хорошо, что Жеан рассказал всё про своего брата без утайки. Предупреждена, значит, вооружена. — Ну что? — с нетерпением спросила Изабо. — Ничего. — Как так? — Очень просто. Я сам в недоумении, мягко говоря. — Из тебя, что каждое слово надо раскалёнными клещами тащить. — Эсмеральда, выйди, — тихо приказал Жеан. Девушка не шелохнулась, прожигая юношу огромными глазами, которые королевский прокурор не так давно сравнил с египетскими карбункулами. Школяр первым отвёл взор и невразумительно пробормотал. — Просто я хотел избавить тебя от страшных подробностей. — Раньше ты не отличался такой деликатностью. Я многого навидалась в жизни. Не надо считать меня за несмышлёныша, если я до недавнего времени верила в лучшее. — А теперь? — А что говорить о том, чего никогда не будет. Слова теперь для меня не существует. Как и слова потом. Раньше я принадлежала сама себе, а сейчас ты решил передать меня как рабыню из рук в руки. — Всё не так. Теперь ты свободна. На краткий миг лицо Эсмеральды просияло. Жеану было почти больно созерцать сияние тёмных глаз. — Это правда? — произнесла уже бывшая узница. Радость так сильно переполняла девичье сердце, что Эсмеральда не могла не пуститься в пляс. Изабо не сдержала возглас изумления, а вот Жеан казался непривычно мрачным. — Да. Я не ожидал такой реакции от братца Клода. Я совсем не знал его. Мне так страшно. Я никогда ничего и никого не боялся. Но этот человек — истинное чудовище. Как были правы те, кто говорили, что у него душа, как тело у Квазимодо. — Неужели всё так плохо? — едва слышно спросила Изабо. — Хуже некуда, — ответил школяр. — В таком случае, — твердо произнесла Эсмеральда, — мы из похитителя и пленницы должны стать сообщниками. На любого человека можно найти управу. Расскажи всё нам. — И не упускай ни единой подробности, — поддержала подругу по несчастью дотошная Изабо. Жеан начал свой рассказ. Девицы думали, что он попросит выпивки, но впервые в жизни юноше хотелось иметь ясную голову.