Рифма

***

— Ты просто жалок! — удар ладонью по лицу отпечатался на щеке поэта. — Как можно уделять столько времени этим грёбанным стихам?! — голубоглазый сжался, отходя назад. — Из-за твоих глупых сочинений, ты вовсе перестанешь учиться! Лололошка! Вставай уже на ноги! И перестань заниматься этой глупостью! — огромное тело закрыло поэту доступ к свету, над ним нависла ужасно давящая тень. — Пап... П... прости! Я.. я.. —слова путались, тело дрожало. Он получил ещё удар, но чуть сильнее и отшатнулся ударившись о стену сзади себя. Поэт тут же прижал свою ладонь к затылку пытаясь заглушить пульсирующую боль. — Молчать! Ты мне будешь ещё и перерекаться?! — он подошёл и отдёрнул сына от стены, захватив руку. — Я на тебя столько потратил! — Отец швырнул Ло на пол. Ребёнок встал на локтях и попятился назад. — Но... но я же не прошу ничего у тебя... — он сглотнул, заметив движение в свою сторону. — Я.. я же просто учусь, я не хожу на кружки и... — Заткни свой неутомимый рот! — отец наклонился к сыну. — Ещё одно слово и ты больше никогда не увидишь свои карандаши, бумагу и ручки, ты понял?! Ещё раз принеси мне тройку по какому-либо предмету... — перед лицом мальчика привстал огромный кулак, на его глазах начали наворачиваться слёзы обиды. За что с ним так? — П.. пап.. я.. — он смолк, когда почувствовал, что в голове начало трещать, а перед глазами нарастал мрак из густой, теплой...красной жидкости.

***

Лололошка проснулся от того, что его трясли за плечо. Открыв глаза он увидел, как Джон пытался его разбудить, судорожно пробегаясь по нему глазами. Свет в прихожей загорелся, и Лололошка почувствовал холодок. Он понимает, что сейчас будет. Он знает — одно слово про оценки и его не будет существовать. Лололошка поднялся с плеча друга. — Ло, это твои родители? — спросил Джон и повернул голову в сторону двери комнаты. Через секунду до ушей этих двух донеслись голоса: — Сынок, мы дома! — женский голос не предвещал беды. Лололошка даже расслабился, но потом тут же напрягся, услышав говор отца. — Доставай дневник. — отец был настроен серьёзно. Поэта будто переклинило. Он посмотрел в глаза Джону, а после пробежался по стенам комнаты. Джон взял друга за плечи, пытаясь успокоить. — Ло... Не переживай, я здесь. — шепот был настолько лечащим, что поэт вздохнул и успокоился буквально за секунду. Джон убрал руки.... Тут в комнату вошла мать и тут же остановилась, увидев гостя. Она сразу на вид подобрела и с распахнутыми руками подошла к этим двоим. — У нас гости?! Ой как я рада видеть тебя.... Как зовут нашего гостя? — милый голос матери казался фальшивым, но ребята старались не заострять на этом внимание. — Мам... привет. Это — Джон. Мой новый одноклассник, помнишь я тебе говорил про него? — Лололошка старался быть более обычным, будто ничего не произошло и не произойдет после ухода Джона. — Ах точно! — мать подошла и обняла двоих, после отошла и улыбнувшись скрестила руки на груди. — Приятно познакомиться, Джон. Я — мама Лололошки. Джон кивнул, а после посмотрел на друга. Они всё ещё были на кровати, а перед ними лежал выключенный телефон. Видимо они оба уснули под фильм и не заметили, как пролетело время. — Ну хорошо, играйте-играйте. — мать развернулась и вышла из комнаты. За дверью послышались голоса родителей. Можно было разобрать только: - "Не заходи пока что" - Лололошка выдохнул, понимая, что его жизнь продлилась ещё на несколько минут. — Джон... ты моё спасение.. — шепотом произнёс Лололошка. — Слушай... я тут подумал. — начал Джон поднимая взгляд сначала на поэта, а после убирая чуть в сторону. — Если хочешь, я могу попроситься к тебе на ночёвку, чтобы тебя родители не сильно ругали. — сказал художник и почесал затылок. Поэт вздохнул. Его родители обычно не разрешали оставаться кому-либо на ночёку. — Джон... я не знаю, разрешат ли мои.. — разочарованно выдохнул Ло. — Давай спросим? — очевидно. — Я боюсь.. — Ло сжался и отвёл взгляд от Джона. — Я боюсь из реакции. Джон вздохнул и взяв руку друга помог ему встать вместе с собой. Они встали на свои ноги, а далее художник повёл поэта из комнаты. Лололошка стал упираться ногами, но его друг был сильнее и через секунду он уже оказался на кухне, где были родители. Мама мило улыбнулась им, а папа оценивающе оглядел Джона и Лололошка с головы до ног. Если честно это выглядело так, будто парень пришёл знакомить девушку со своей семьёй. Джон подвёл поэта ближе и остановился. — Здравствуйте, мистер... простите, не знаю вашего имени и отчества. Я — друг Лололошки и одноклассник. Можно ли мне сегодня остаться у вас на ночёвку? Обещаем, что будем тихими и не будем вам мешать. — произнёс художник, паралельно сжимая руку поэта от стресса и страха. Джон сам боялся говорить что-либо отцу Лололошки. Тот мужчина был громадным, в два раза больше него. Сидел на кухонном стуле так, словно сейчас раздавит его. Чёрная кофта на застёжке придавала ему более устрашающий вид, также как и чёрные штаны. Отец долго глядел на обоих, а после минуты размышлений сказал: — Если оценки в дневнике моего сына позволяют, то можете хоть жить вместе в одной комнате. — он положил громадную рук уна стол. Лололошка сжался от жеста с рукой. Обычно он показывал, что отец встанет и пойдет на него, но он сидел на месте. — Да, конечно его оценки позволяют! — воскликнул Джон улбынувшись для уверенности. — Тогда принеси свой дневник, Лололошка. — Буркнул мужчина и отвернул голову на жену, которая бегала по кухне и готовила ужин. Джон сжал руку друга сильнее и после они оба выбежали из кухни. — Джон. Что нам делать? Он же просто... Он просто сейчас увидит эту тройку... — он глянул на художника из-под ресниц. — Ло, пока я здесь, он тебя не тронет. Я знаю. — успокоил Джон и взял дневник Лололошки в руки из его сумки, лежащей на кровати. — Но... — Нет, всё будет хорошо.. Они вышли из комнаты и сразу вошли на кухню. Отец разговарить с матерью, но заметив две фигуры, тут же замолкли. Джон протянул дневник друга отцу и мужчина с лёгкостью открыл его. Он стал рассматривать оценки в мельчайших подробностях, пытаясь заметить есть ли замазка или что-то подобное. Когда он дошёл до тройки по литературе, то тут же поднял злобный взгляд на сына. Но он не стал ничего говорить. Он отдал дневник Лололошке и хмуро оглядел его. — Нет. — твердо сказал мужчина. — Нет? — Джон наклонил голову на бок. — Нет. — отец повертел головой. — Так что «нет»? — брови художника свелись у переносицы. — Ты не будешь ночевать у нас сегодня. Приходи завтра, сегодня Лололошка занят. — грубый голос отца напрягал поэта и затрагивал до глубины души. Джон посмотрел на отца Лололошки в недоумении, а после выдохнул. — Хорошо... — он разочарованно посмотрел на поэта и увидел на чужом лице, нарастающую слезу. Джон тут же увёл друга в комнату. — Я пробуду с тобой до последнего. — твердо сказал Джон и отпустил чужую руку. — Спасибо, Джон... Спасибо. Поэт и художник остались в комнате. Они решили отвлечься. Лололошка убрал дневник куда подальше и после сёл вместе с Джоном на кровать. Они стали играть в различные игры, от реальных, до мобильных. Они смеялись над каждым смешным моментом. Они ругались на каждый проигрыш в игре. Друзья даже смогли вместе поужинать за одним столом. Правда отец был не очень рад этому событию. Время летело так быстро, что они не заметели, как на улице потемнело. Джону позвонили на телефон. Он расстроился понимая, что придется оставить Лололошку одного с... отцом и матерью. Он пытался, что-то сказать матери в трубку, но та твердила лишь, что скоро подъедет и заберёт его. Через десять минут Джону пришлось уходить. Лололошка с печальным лицом проводил друга до двери. — Если будет плохо — пиши. — сказал Джон перед уходом. — Да, конечно.. Дверь закрылась. Поэта накрыла волна страха. Он чувствует, что скоро будет лежать на полу с разбитым носом. Он просто не может представить, как отец обойдется с ним сейчас. Эта боль, пульсирующая по всему телу, голова, раскалывающаяся на две части, мысли, которые убивают изнутри, а ещё слёзы... Всё это вновь будет с ним... Лололошка сел на кровать, проживая последние минутки как можно дольше. Внезапно он услышал медленные шаги в коридоре. Линолеум прогинался, а полы скрипели, давили на уши. Казалосьон перестал дышать. Ладони поэта вспотели, поэт сжал ткань одеяла. В голове привычная считалка: «1.. 2..3...» и это не просто числа... Это — время за которое шаги прекратятся и дверь откроется. Он не мог определиться что делать: встать и попробовать убежать или остаться сидеть ровно на своём месте... Любое движение было громче мысли. Когда звук скрипа полов затих, губы Лололошки сами сложили слово, которое он никогда не произносил вслух: «пожалуйста». Пожалуйста... Лололошка открыл глаза, когда по лицу вновь стала течь знакомая жидкость. Перед поэтом всё было как в тумане. Казалось эти пытки были самыми жестокими за всё время. Он не чувствует ни сантиметра своего тела. Всё болит... Адски болит. Он хотел с себя кожу снять дабы не чувствовать ту колющую и пульсирующую боль. Это ужасное чувство снова с ним. Он боялся вернуться к нему снова... Этот ужас вновь повторился... И всё из-за грёбанной оценки! Родители не щадят Лололошку... Благодаря разминке отца по его лицу, он точно не выйдет из дома в ближайшие дни. Поэт даже не заметил, как отец вышел из комнаты, оставляя его наедине с мыслями и разбитой вазой рядом. Он ударил ею по голове Лололошки, чтобы тот замолк. Мысли не собирались в единую цепочку. Они бегали, перепутывались, а иногда ударяли прямо по сознанию. Лололошка хотел их заглушить, выкинуть из своей головы, но безуспешно. Он закрыл глаза. Веки сразу стали давить на них из-за стекающей крови по ним. Как же он хотел свободы. Как же он хотел перестать быть боксёрской грушей для отца, и как же он хотел жить без страха о завтрашнем дне. Без страха...