Рифма

Шум в ушах не давал поэту сосредоточиться. Он поднялся на локтях, голова закружилась. Взглядом он прошёлся по комнате. Не обнаружив отца рядом он постепенно встал с пола. За окнами было всё ещё темно. Примерно 1 или 2 часа ночи. Голова раскалывалась, вокруг был какой-то... белый шум, который иногда включают на ночь детям. Он стал слышать своё сердцебиение, чувствовать, как ноги омывает теплом от крови, которая вновь стала течь по венам. В мыслях был полный беспорядок, но он пытался найти способ начать соображать. В глазах стало темнеть, и он сел на кровать рядом. Ло согнулся в позе креветки и схватился за голову. Боль была настолько сильной, что поэт не выдержал и впал в истерику. Пальцы на голове вцепились в кожу так, будто они сейчас вырвут все волосы на ней. Его тело бросило в дрожь, ноги тряслись как в судорогах. Он отдёрнул руки от головы и оттолкнулся назад к стене, закрыв глаза. — Чёрт! За что?! — проскулил сквозь зубы Лололошка и ударил кулаком по одеялу. Телефон, что лежал рядом, подпрыгнул от удара и упал на пол. Грохот упавшего мобильного вернул поэта в реальность. Он отпрянул от стены, и нагнувшись взял телефон в руку. Ло включил его и увидел 10 сообщений от Джона. Он наверное с третьей попытки только смог разблокировать экран. Его руки дрожали, поэт ели как попал на иконку приложения пальцем. Перед ним сразу открылся список контактов друзей в мессенджере. Самое большое количество сообщений было от художника. Лололошка тыкнул на друга и открыл переписку. Переписка: — Ло, ты в порядке? — Лололошка, представляешь? Мои родители вылечили нашу кошку сегодня! — Ло? — Лололошка?? — Ло, ты здесь? — Почему в сети, но не отвечаешь? — Я переживаю! — Ответь! — Лололошка!!! *пропущенный звонок* — Он читал переписки?... Как он открыл мой телефон?! — пронеслось в голове Лололошки, когда он прочитал шестое сообщение. Видимо отец как-то просмотрел его переписки, если Джон писал, что поэт был в сети. — Только этого не хватало... — прошептал Лололошка. Он пробежался по другим чатам. Слава Богу Ло ничего плохого не обсуждает с друзьями в переписках. Но всё же... Родители проверяют телефон 17-тилетнего ребёнка?! Нет, они точно ненормальные. Они чокнутые! Это уже слишком.. Он лёг спиной на подушку и открыв чат с Джоном стал печатать ему: «Джон... Прости, что не ответил... Я не могу так уже! Джон! Они уже мой телефон проверяют! Я.. я не знаю, что делать! Я же даже денег не имею, чтобы съехать или убежать... Джон, он избил меня. За оценку! За оценку чёрт возьми!!! Очень болит лицо... голова вовсе. Спину и ноги будто пилой пилили, а руки сильно трясутся. Джон, мне очень больно. Я боюсь тут находиться. Джон, я не хочу быть здесь... Заберите меня отсюда.. Я не выношу жить здесь!! Они попрекают за любую провинность. Они бьют, если я сделаю что-то не так! Отец... бьёт меня любит стены за плохие оценки. Онине позволяют заниматься стихами, выкидывая их в мусор.. Джон... Я понимаю, что у тебя тоже жизнь не рай... но мне нужно поговорить с кем-то. Я хочу чтобы меня любили, а не били. Я хочу жить, а не выживать. Я хочу быть человеком, а не боксёрской грушей. Я. Хочу. Быть. Человеком...» Поэт облегчённо вздохнул. Его плечи расслабились после этого сообщения, но голова и ноги всё ещё болят. Он подождал пока Джон возможно ответит.. Хотя возможно и не ответит. Время 3 часа ночи и... *Уведомление от контакта «Джонни»* «Лололошка... Я ждал твоего ответа всё это время. Ты не представляешь, как я переживал! Я конечно понимал, что родители у тебя строгие, но... бить? Они тебя бьют?... Мне правда очень жаль тебя! Лололошка! Будь сильным, пожалуйста! Потерпи... я придумаю что-нибудь! Обещаю! Ляг отдохни, пожалуйста, я напишу, а если не ответишь — позвоню. Всё... слава Богу, что ты ответил...» Джон... Он правда беспокоился за Ло. Это очень трогательно с его стороны. Голубоглазый выдохнул, прочитав это сообщение на одном дыхании. «Джон что-нибудь придумает...» думал Лололошка и это его успокаивало. Он знает, что он точно что-то придумает. Но как отблагодарить его? Он не знает. Он не хочет думать сейчас. Ему не стоит сейчас напрягать голову. Он отложил телефон в сторону, а сам лёг уже головой на подушку. Мысли, после сообщения от художника, успокоились. Он надеялся проснуться сегодня утром счастливым человеком. Он хотел, чтобы этот ужас закончился. Чтобы этот отец перестал быть таким... ужасным. Поэт хотел писать стихи без страха того, что их кто-то не одобрит и выбросит. Он хотел быть счастливым. Просто улыбаться от милых вещей. Просто существовать как человек. Как... Джон? Он ездит с семьёй по городам и рисует картины.. Разве это ли не счастье? На всех фотографиях они счастливые... Лололошка хотел также. Его семья никогда не выезжала дальше этого города после переезда. Выбиралась из него только по необходимости к примеру: заболел кто-то, а больницы хороши лишь в других городах. Лололошка не разрешали ни рисовать, ни лепить, ни мастерить что-то... Ничего! Бывало играет в песочнице под присмотром матери, возьмет палку, начнет водить ею по песку, вырисовывая различные узоры, а потом вдруг! И палки нет. Мать вырывала из рук поэт а любые предметы, которые могли как-то быть связаны с творчеством. На её взгляд все должны работать на заводах да в магазинах. А творчество! Творчество — зло. Занимаешься творчеством = будешь нищий всю жизнь. Мать придерживалась этих принципов. Отец был совершенно идентичен. Только он имел понятие о том, что если не жить ребёнка — он вырастит дураком, наркоманом и тому подобное. Бывало он мог и просто так ударить ребёнка, ради «профилактики». Но это наоборот пробуждало в Лололошке страх к отцу и каждому его резкому движению. Лололошка постарался уснуть с мыслями о том, что всё будет хорошо. Он всё же смог себя успокоить. Он смог вернуться в сознание после минут размышлений. Поэт закрыл глаза и расслабился. Через несколько минут он заснул.

***

Когда на улице встало солнце, Джон всё ещё сидел за своим столом в комнате и размышлял. Он пожертвовал сном, ради своего друга. (повествование от лица Джона!) Лололошка.. Как же я боюсь за тебя, Бога ради. Не знаю, что за мной. Наверное просто беспокойство за друга. Ладно. Как же ему помочь? Это не сложно, Джон, подумай... Точно! Мои руки быстро нашли телефон, и я быстро набрал в поисковике браузера местоположение ближайшего здания органов опеки. Перед моими глазами пристало здание, ухоженное, явно пренадлежащее администрации города. На моё удивление оно находилось недалеко от нас. Мои глаза слипались, а в комнату начали попадать солнечные лучи. Сестра в комнате уже начала подавать признаки жизни. Почему она легла сегодня со мной? Ай ладно. Не на этом надо заострять внимание. Надо помочь Лололошке выбраться из того места, где его буквально ненавидят. Хотя мои родители тоже не ангелы, но они хотят бы не бьют нас с сестрой. Да, они ругают за оценки, но потом мы сидим и вместе смеёмся над ситуацией. Тройка — не такая уж и проблема, потому что родители понимают, что её можно исправить. — Джон? Ты что не ложился даже? — сонный голос сестры вернул меня в реальность. Повернувшись, я увидел, что Саша смотрит на меня. — А? Да. Пришлось покапаться... — голос хриплый после долгого молчания. — Ты всё про Лололошку? Может быть он справится и без твоей помощи? — Саша смотрит на меня с грустью. — Нет, Саша, его там буквально избивают! Ты не слушала, что я тебе говорил ночью? — Джон... Я понимаю тебя и твоё беспокойство, но он может и сам— — Нет, Саша, я сделаю всё возможное, чтобы вытащить его из этого ада. Иди умывайся пока, я попозже присоединюсь. — мой голос стал твёрже. Я не хотел грубить, нет, просто я не понимаю Сашу. Как можно бросить того, кто действительно нуждается в помощи? Я помогу. Я поговорю с родителями. Может быть мы... усыновим его? Аргх. Джон, рано об этом думать. Сейчас надо как-то достучаться до органов опеки. Хм... Ладно, сестра там уже заждалась меня. *Джон ушёл в ванную вместе с сестрой.*

***

(Повествование от лица Лололошки) Аргх... Как же болит голова. Всё тело ломит и болит. А когда пытаюсь поднять голову, её тут же простреливает адская пронзающая боль. За окном уже светло, а я так и не могу подняться с кровати. Боюсь если встану, то упаду. Так уже было, повторять не хочу. Но как же хочется есть. Всю ночь ворочался в поисках еды во сне. Всё же надо встать, но будет ли отец рад тому, что я вышел? Ах... ладно. Плевать. Плевать на боль в голове, плевать на все слова, которые он может сказать, плевать на всё. Я голоден. А если продолжу голодать, то вообще встать не смогу. Я поднял голову от подушки и сразу почувовал резкую боль. Зажмурив глаза, я всё же смог сесть на кровати. Ноги тоже болели, я сказал бы немели. Собрав все силы, я смог повернуться и встать с кровати пошатываясь. Ноги ели держали, но всё же были практически в порядке в отличие от головы. Мои ноги двинулись вперед и полы тут же заскрипели. Добравшись до кухни я выдохнул. В помещении не было бы никого. Я смог разогреть себе еду и наконец сел есть. Я достал телефон из кармана, который взял сразу выходя из комнаты. Разблокировав экран, я непременно заметил сообщение в мессенджере. Казалось будто бы должен написать Джон, а это... Дженна? Боже мой. Ненавижу. «Привет, Ло! Сегодня надо будет в кабинете убраться всем классом. Если сможешь прийти, то я буду рада помощи!» Нет.. Только не уборка в классе. Я... я не пойду. Не приду же я в таком виде. Скажут: "За гаражами извибили как маленького" Нет. Точно нет. «Привет, Дженна! Прости, но я не смогу прийти сегодня. У меня дела.» Нет, я не пойду даже на улицу в таком виде. Отец не церемонится, когда бьёт... Он не боится, что если меня увидят таким, то могут вызвать органы опеки? Видимо нет, не боится. Тогда я вовсе беспомощен в этой ситуации. Вот бы сейчас произошёл конец света, чтобы это всё закончилось. Как же я хочу... Уведомление не дало закончить мысль. Ладно, всё же я одно и тоже несу.... Кто написал? "Джонни" «Привет, Лололошка! Надеюсь не спишь. Не хочется тебя беспокоить сейчас, но у меня новость. Я знаю как тебе помочь.» Джон... Я не понимаю, как он всё ещё готов помогать мне. Честно, будь я на его месте, то бросил бы это дело. Думаю я слишком бесчеловечен. Мда... Надо сходить к психологу. «Привет... Нет, не сплю. Что ты уже придумал?» Паралельно с печатанием текста я принимал пищу. Иногда даже торопился и давился, но в итоге всё хорошо. Что Джон придумал? Неужели он и правда готов мне помочь? «Если по твоим словам, родители читают переписки, то лучше надо встретиться и поговорить. Ты кстати как? Всё в порядке? Ходить можешь?» Он беспокоится. Не знаю как реагировать на это... Обычно за меня почти никто не переживает, ну кроме Дилана и Ричарда (в особенности). А тут, всего две недели дружим, а уже лучшие друзья ха... Это здорово наверное. В любом случае я буду всегда благодарен любым переживаниям по мне. Я сам за себя не беспокоюсь, как они. «Да, ты прав... Переписки я удалю после этого разговора. Я... если честно не очень. Голова трещит по швам. Ходить могу, да, но очень больно...Можем встретиться через час?..» Чувство будто бы я много говорю о себе. Может я слишком себя накручиваю? Может у меня не болит ничего? Я схожу с ума здесь... Джон.. надеюсь ты придумал как меня забрать отсюда, а не то как бороться с отцом в схватке. Ладно. Я почти доел еду, и тут на кухню вошла мама. Увидев меня она помрачнела. — Мне отец сказал, что ты тройку принёс по литературе. — её голос был жесткий и злой. Мне он давил прямо на душу. Я оглядел её с головы до ног, потом выключил телефон и положил его на стол. — Мам, я не знаю как так получилось, правда... — Сынок, я очень разочарованна в тебе. Ты в 10-ом классе! Уже идешь в 11-ый! Как ты можешь иметь такие плохие оценки?? Папа сказал, ещё поговорит с тобой. Помой посуду, а потом или в комнату. — Но мам.. Можно я— — Помой посуду и иди в комнату. Я буду тут занята. На балкон не ходить. — твердо сказала мне мать и вышла из кухни. Я решил послушаться и быстро вымыл посуду пока не стало поздно. А то если отец узнаёт, что я не выполняю просьбы мамы, то мне ещё достанется. Пока я мыл посуду, мне внезапно пришли в голову строчки для стиха. Но проблема... Записать некуда, только если в телефон... Мргх. Хорошо. Сейчас вытру руки и запишу. Я в пару движений высушил руки и развернулся, чтобы забрать телефон со стола. Его нет? Стоп, так я же здесь его оставил. Боже нет. Только не это. Черт! Как мама смогла его забрать?! Она же даже не подходила близко! Боже-Боже-Боже!!!! Я не удалил сообщения... Мне крышка. Нет... Ну нет! «Раз, два, три... Шаги, шаги, шаги...» Я судорожно стал метаться взглядом по кухне. Может... может просто ножом себя ну... это. Нет! Ло, нельзя о таком думать! Стоп... Балкон. Точно! Вроде не сильно высоко там... кхм, ладно, я точно разобьюсь. Лололошка думай! Они сейчас прочтут переписку и от меня живого места не останется... «Четыре, пять, шесть, Ударов не сосчесть.» Точно! Джон.. Он должен через час прийти ко мне. М.. может взять нужные вещи и сбежать? Дверь открыть я точно смогу. А телефон... НУ К ЧЕРТУ ЭТОТ ТЕЛЕФОН! Не дай Бог на нём ещё и датчик стоит. Куплю новый. Может быть... аргх! Плевать. Плевать, что подумают люди. Чтоб вы все не проснулись завтра. Я очень люблю вас, родители. «Бежать ты не боишься, Иди лучше на крышу. Или вали куда подальше, Чтобы я не видел даже, Как ты плачешь просто так, Ной, кричи, ведь ты слабак.» Я в пару шагов преодолел пространство кухни, зашел в комнату и стал молниеносно искать те вещи, которые мне пригодятся. Важны листочки со стихами... Но они на крышей. Ладно. Напишу новые, а те, заберу как смогу. Правда куда мне идти? Я же абсолютно бомж. Мргх... Я схватил сумку с вещами. Понапихал туда всякой всячины, от еды(которую прятал последние дни) до единственной футболки, которую подарил Дилан... На день рождения. Единственный подарок вообще на мои дни рождения. Я точно заберу её. Ещё захватил паспорт. Также взял ручки, пластыри (валялись где-то в ящике письменного стола) и ещё некоторые вещи. Я аккуратно прокрался мимо комнаты родителей с сумкой на плече. Потом схватил ключи, открыл дверь и вышел из квартиры, как можно тише. Спустившись на два этажа ниже, я начал бежать. Бежать так, что я оказался на улице за считанные секунды. Из-за моих больных ног, я быстро рухнул на землю, голова вновь закружилась. Я доковылял до скамейки, попытался встать. Далее шатаясь побрёл на площадку, которую не видно за деревьями и там лёг на скамейку. Я не чувствую ничего, ни рук, ни ног, ни головы. Я постепенно стал проваливаться в сон. Так плохо ещё никогда не было, как сейчас. Я так хочу, чтобы всё прошло... И всё пройдет. Я уверен. Лололошка закрыл глаза и уснул на скамейке, крепко сжимая лямку сумки. (Повествование от лица автора) Поэт проснулся от того, что его тормошили за плечи. Через силу открыв глаза, перед ним встал Джон и... девушка. Девушка похожая на него. Видимо сестра. Лололошка проморгался и некоторое время не с дышал, что ему говорят. Джон оглядывал его с головы до ног. Он был совершенно потрясён тем, как плохо выглядит Ло. Нос разбит, лицо в каких-то красных пятнах. Поэт наконец-то стал слышать. — Ло! Ты почему здесь?! Что с тобой? Это отец так? Боже мой, я сейчас же вызываю милицию и скорую. — Джон, не.. не надо! Прошу... — умолял Лололошка. Он только проснулся. Всё его тело в синяках и очень сильно болит. — Ло, ты спятил?! Ты выглядишь так, будто тебя собаки перегрызли! Я... я помогу. Саша, раз он не хочет полиции и скорой, позвони маме, они заберёт нас. — Джон говорил всё в спешке, задыхаясь. Наконец он выдохнул и откашлялся. Саша кивнула и тут же набрала номер матери. Даже ждать не пришлось, она ответила быстро. — Мам, тут однокласснику Джона плохо, приедь пожалуйста, помоги нам. — Ох, хорошо, дочь, ждите. — сказал мать и повесила трубку. — Сейчас приедет мама и точно поможет. — Джон провёл рукой по голове Лололошки. — Саша... Как ты думаешь... — Да? Что такое? — Мама согласится взять его к нам в семью? — Джон отчаянно пытался найти выход из ситуации, и он придерживался своего плана. — Ого.. Джон, разве не рано о таком говорить? — Саша наклонилась голову набок. — В смысле рано? Он весь в синяках! Ему надо помочь, понимаешь?! — Джон был на взводе от всего происходящего. Но он тут же сменил тон на более мягких, чтобы не обидеть сестру: — Я впервые нашёл себе реального друга, и поэтому я хочу помочь ему всеми способами. Лололошка смотрел на этих двоих из-под ресниц. Его тело было измучено. Он был в ужасном состоянии. Даже поразительно, как можно бить ребенка за оценки? ... — Я понимаю тебя, Джон. Ладно, прости, я просто боюсь. — Саша сложила руки в виноватом жесте. Спустя пару минут подъехала машина чёрного, брутального цвета. Внутри сидела девушка, ухоженная, волосы длинные каштановые. На лице солнцезащитные очки. Она вышла из авто. На ней был свободный наряд. простая Красная футболка с принтом и белые спортивные штаны. На ногах были кроссовки красно-чёрного цветов. Она вмиг подбежала и приземлилась на колени перед скамейкой. Она стала судорожно осматривать Лололошку. Она видела множество шрамов и синяков на его коже. — Джон, что случилось с твоим другом? — спросила она обеспокоено. — Мам, можно мы приедем с ним домой, и там я расскажу? Я не хочу здесь долго оставаться. — проговорил Джон и помог матери поднять Лололошку с скамьи. Они вместе донесли его до машины, пристегнули ремни. — Хорошо, сынок. Дочь, садись на переднее. — сказала мать и присела за руль. Саша послушалась маму и вскоре они тронулись. Джон сел рядом с Лололошкой на заднем сиденье. Поэт не мог сообразить, что вовсе происходит. Он смотрел по сторонам, глядел в окна машины, даже на художника смотрел. — Джон... Вы что делаете со мной?.. — спросил голубоглазый шёпотом. — Ло, мы поможем тебе уйти от этих зверей. Не переживай, они не тронут тебя больше. Ты будешь в безопасности.— ответил Джон и положил ладонь поверх раки поэта. Лололошка напрягся. Он начал думать, что его родителей лишат прав, а дальше — детдом. Хотя... Кто будет брать в детский дом ребёнка 17-ти лет? Он выдохнул. Джон точно знает, что делает с его семьёй. Они знают. Лололошка не заметил, как заснул. Заснул снова на плече Джона. Тот был совершенно не против. Они проехали так всю дорогу. Благо жили они не совсем уж на краю города. Когда они подъехали к дому, Лололошку разбудил его друг. — Просыпайся. Приехали. — сказал Джон и открыв дверь, пропустил Лололошку наружу. Поэт тут же увидел дом. Двухэтажный дом в стиле современной «фермерской» архитектуры: ровные белые фасады, тёмная кровля, строгие прямые линии. Центральный фронтон над вторым этажом задаёт симметрию; окна большого формата и балконные пропорции делают фасад благородным и спокойным. Слева — навес/пергола, справа — пристроенная веранда‑сарай/солнцезащищённая лавочка с тёплыми окнами. На заднем дворе — аккуратная плиточная или кирпичная терраса с садовой мебелью и большим зонтом; вокруг — стриженный газон и низкие бордюры с кустарниками. Видны трубы, дымоход и мансардное окно. Дом выглядит богато, несмотря на простой внешний вид. Поэта провели внутрь. В доме сразу включился свет абсолютно везде. Саша прошла мимо и сразу пропала за громадным шкафом, который стоял в прихожей. Впереди Ло увидел кухню, с большим столом посередине. Чуть левее заметил кучу дверей, а если полостью повернуться налево, то можно заметить лестницу на верхний этаж. Полы в доме покрыты паркетом серо-голубого цвета, на стенах были обои, хорошо подобранные под весь стиль дома. На потолке было много ламп, которые вкручены прямо во внутрь него. Все разулись и помогли Лололошке тоже. Они провели его под руки в зал, который находился справа от прихожей. Его положили на диван. Мать села справа, а Джон слева поэта. — Как ты себя чувствуешь? — спросила мама и осмотрела Лололошку. — Лучше... Почему-то. — Ты поспал. И нету этой гнетущей атмосферы вокруг. — ответил Джон и похлопал друга по плечу. — Джон, принеси другу воды. А я принесу мази. — сказала мать. Она сразу поднялась с дивана и направилась из зала искать мази у себя в аптечки. Джон тоже ушёл, оставив Лололошку одного. Художник пришёл быстрее матери. Он протянул голубоглазому воду и тот вмиг схватил стакан и випил до конца. — Ого... Ты чего не сказал, что пить хочешь? Могу ещё принести. — сказал Джон, ошарашенно смотря на поэта. — Спасибо, Джон... Нет, не стоит. — ответил Ло и протянул стакан обратно. Он и правда был пустым.. — Хорошо... Ничего себе ты. — хихинул художник и пошел отнеси стакан обратно. Через минуту пришла мама Джона и принесла с собой много мазей да лекарств. Спустя ещё пару секунд пришёл и Джон. Из-за угла даже выглянула Саша, от чего Лололошка хихикнул. Девушка стала аккуратно мазать синяки Лололошки мазями. Джон с нетерпением ожидал конца этого. Он сидел рядом и следил, чтобы мама не повредила ничего ему. — Вот так. Будешь, как новенький. А теперь.. Джон, расскажи, что произошло с твоим другом? — Мам, его бьют родители... — отчаянно сказал Джон — За оценки. Вот так жестоко обращаются... — Ох ужас какой... Как долго ты так живёшь, милый? — Я... 17 лет живу так. Может быть в раннем детстве не было такого, но вот с 4-х лет я всё помню. — Бедняжка... Надо, что-то с этим делать. — ответила мать, сочувственно опустив голову. — Да, мам и я предлагаю. — сказал Джон. — Что предлагаешь? — Если ты и папа не против, может быть мы усыновим его? Подадим жалобу в органы опеки и... усыновим? Мама задумчиво посмотрела на поэта. Спустя минуты размышлений, она вздохнула. — Это очень тяжелое решение. Но ради того, чтобы мальчик не страдал, я могу дать согласия на это и муж тоже. — твердо ответила мать и махнула рукой. — Правда? — П.. правда?... Оба были в состоянии шока, после этих слов матери. Лололошка хотел взорваться от радости. Он правда будет жить с другом?! Чего-чего, а этого он не ожидал. Он хотел прыгать от услышанного. Джон также хотел было взорваться от счастья. — Да, правда. Давай поможем тебе, Солнышко. Выглядишь идеально даже несмотря на побои. Ты молодец, ты сильный! Спустя некоторое время мать познакомила отца и Лололошку. Они сдружились и понравились друг другу. Дальше родители Джона уехали по делам. Они стали ездить по зданиям. Органы опеки тут же вырвались из своих берлог. Вместе с родителями Джона, они встретились с матерью и отцом Лололошки. Они "ласково" поболтали о Лололошке, так что пришлось вызвать полицию. Отец Лололошки вцепился в отца Джона. Они стали драться, но полиция приехала вовремя и разняли их. За причинение вреда ребёнку и за нападение на другого человека, родителям поэта выписали огромные штраф. А мать лишили родительских прав. Некоторое время спустя: Мать Джона стоит в помещении и подписывает согласие на принятие ребёнка в свою семью. — Вот. Готово! — восторженно произнесла мать и отдала бумажку человеку. — Теперь ты — наш сын, понимаешь? Тебе нечего бояться. Лололошка стоя рядом, был очень-очень рад этому событию. Неужели он избавился от своих проблем? Неужели он будет жить в счастье!? О Боже... Как же он рад. А как был рад Джон и Саша, когда услышали эту новость! Они с трепетом ждали возвращения Лололошки и родителей домой. Теперь Ло, официально «сын» этих людей. Он их совершенно не знает, но он уверен, что они очень добрые. Лололошке в первый же день вернули телефон. Он был разбит. Видимо отец не выдержал переписок внутри него и бросил на пол. Но! Родители Лололошки расщедрились и сразу купили ему новый, совершенно целый телефон. Он был безумно рад этому. Он был готов расцеловать всех членов его новой семьи. Ему также выделили место в комнате Джона. К сожалению свободные комнаты завалены всякими коробками после переезда, поэтому пока что, поэт поживёт в одном помещении с другом. Да Джон и не против. Лололошка наконец-то выдохнул. Он почувствовал то, чего так долго ждал — спокойствие и счастье. Он узнал каково это чувствовать, что все тебе рады. Его раны даже стали заживать быстрее от осознания, что здесь его не будут бить. От этого места, так и веет покоем и благополучием. Поэт здесь даже стал дышать легче. Дышать и получать вдохновение. Теперь оно приходило не только от Джона, но и от места... Наконец-то спокойствие.