Рифма

Жизнь в другой семье быстро поменялась. Теперь комната Джона была переполнена лишним присутствием. То Саша забежит ради того, чтобы его подразнить, то Лололошка чем-то занимается здесь. Но зато не скучно. Джон раньше не был особо контактирующмим ребёнком. Вечно засядет у себя в берлоге, да будет заниматься одним и тем же целый день. Рисование. Именно оно позволяло ему как начать, так и закончить день благополучно. Он лишь изредка выходил, чтобы взять еды и далее вновь отправиться за любимое дело. К слову, ел он тоже за рисованием. Мама говорила, как это не гигиенично, но как говорится: «Творчество — это загадка, которую художник задаёт сам себе», поэтому Джон, несмотря на гигиену и принципы, занимался тем, что любит в любой момент и в любом месте при разных обстоятельствах. Джон любит рисование, но с появлением Лололошки в семье он стал прибегать к нему реже. Да и Лололошка стал нечасто сочинять, так как надо же было освоиться в новой семье, за которую так долго дрались с администрацией. Вообще Лололошку хотели отправить к бабушке, но родители Джона настояли, что будут бдительны, и что они всегда открыты если нужно проверить его состояние в их семье. Так то если посмотреть на поэта раньше, сейчас его жизнь куда лучше. Несмотря на то, что вокруг него чужие люди, он довольно быстро к ним привязался. Особенно Джон был ему куда ближе остальных. И это не из-за того что он спит в одной комнате с ним, никак нет. Он просто человек такой. Джон чем-то притягивает Лололошку. С самого первого дня, как они познакомились он чувствовал, как что-то тянет его к нему. И ведь именно с приходом художника, поэт стал снова писать стихи. И он благодарен ему за это, хоть ничего особого он и не сделал. Иногда Лололошке хотелось написать стих и про Джона, но почему-то откладывал это в долгий ящик. Каждый раз когда он это делал, он будто... смущался и откладывал листок в сторону. Лололошка на самом деле очень застенчивый. Разговоры с Джоном ему давались легко, да, но... Смотря на художника у него появлялось интересное чувство. Он мог не отрываясь глазеть на друга, но когда понимал, что его замечают за этим, то мгновенно отдёргивал взгляд в сторону. Джон тоже замечал некую связь между ними. Возможно именно сама судьба им говорит, что их души предназначены друг другу. Не имеется ввиду отношения, а скорее... простая дружба, как бы между «братьями». Лололошка замечал, что мать и отец Джона довольно не конфликтные. С ними в любой момент можно поговорить, посмеяться. Они знают все тренды молодёжи и подростков и всегда понимают о чем говорят дети. Новые родители не запрещали детям развиваться во всех сферах деятельности. Если Джон рисует, то никто не ограждает его от этого занятия. Если Саша занимается фотографией и косплеем, то её также никто не закрывает от реальности или от продвижения дальше. Лололошка здесь стал чувствовать себя лучше, так как он спокойно мог писать стихи и никто не запрещал ему это. Вообще, к слову, родители Джона и Саши также занимались творчеством. Мама любит музыку и писательство, а папа занимается разработкой игр, имеет свой бизнес в Интернете ну и также ведёт видеоблог. Благодаря их общей схожести, Лололошка понял, что он попал в то место, где он должен был быть изначально. Одно дело родиться творческим ребёнком в творческой семье, а другое в семье, где творчество ненавидят, но ты его обожаешь. Это странно. Возможно сама судьба их свела вместе. Возможно и правда они должны были быть в одной семье с Джоном, но жизнь их разлучила. И вот они сейчас находятся в одном комнате вместе и никто их никогда не потревожит если не потребуется. Первая ночь вновой семье прошла очень интересно: — Ло, расправляй постель, а то я тебе этой подушкой по макушке дам. — говорит Джон, стоя напротив Лололошки, который лежит на кровати и смеётся. В комнате Джона очень много подушек от обычных белых квадратных до такимакур и подушек с разной занимательной формой. Были и такие, которые в точности повторяли формы любимых персонажей. — Джон, у тебя у самого ничего не расправлено, а мной командуешь. — заметил Лололошка и подмигнул Джону. Тот в ответ поднял свою белоснежную подушку с кровати и швырнул в Лололошку. Тот откинул её ногами и громко засмеялся. — Ах ты! Давай вставай, хватит ржать как лошадь! — возмущался Джон. На самом деле это всё не всерьёз. Они так шутили. — Эй! Вообще-то я не лошадь! Ну... если только пони... — застенчиво произнёс Ло и вдруг, поднялся, захватив свою подушку в виде чёрной головы Беззубика, а после швырнул её в Джона. Тот не смог отреагировать быстро и поэтому получил смачный удар в лицо. Глухой шлепок разнёсся по всей комнате. Джон даже пошатнулся. Он почувствовал, как подушка прилипла к его лицу, а далее постепенно стала сползать вниз. Его охватил гнев. Он схватил подушку в руки и бросил её в брата. Ло согнулся и предмет огнестрела полетел в дверь. В этот момент дверь открыла Саша, и она мгновенно ощутила атмосферу комнаты, куда только что вошла. — Ауч! Вы что тут делаете?! Давайте расправляйте постели и идите на кухню. Мама с папой и мной приготовили ужин. Если не придете, лично привяжу вас к кровати и закидаю этими подушками. — с этими словами сестра вышла из комнаты, при этом вернула подушку владельцу, кинув её обратно через комнату. Лололошка рассмеялся, видя как Джон стоит вновь получивший удар в лицо мягкий предметом для сна. — Я тебе посмеюсь сейчас. — Джон бросился на Лололошку. .... В это время на кухне царит благодать. Члены семьи аккуратно накрывали на стол. Саша ходила и ставила еду, мама мыла стаканчики, чтобы потом налить в них то, что пожелает каждый, а папа расставлял тарелки, клал вилки да ложки и конечно же салфетки. Их тишину нарушала лишь музыка, включённая на фоне, ну и тиканье часов, висящих в центре стены над столом. Мама весело подтанцовывала перед раковиной, Саша усмехалась этому, а папа даже оплодировал, когда отвлекался от расстановки посуды. Внезапно их тишину нарушили крики Лололошки, который выбежал из комнаты и спустился со второго этажа. Да, комнаты находились на втором этаже. (как автор, забыла об этом упомянуть... прошу прощения). А комната родителей была на первом. Так вот, Джон летел на Лололошку с подушкой в руке, а поэт убегал от него и смеялся. Мать заметила это и сначала усмехнулась, а после сказала: — Так, солнышки мои, быстро убрали ненужные вещи в комнату и после пришли к нам ужинать. Только поторопитесь, иначе еда уже остывает. Джон и Лололошка тут же остановились. Они посмотрели друг на друга, потом вздохнули недовольно, а после уже ушли обратно наверх, относить подушку. Через несколько минут парни спустились вниз. Лололошка хихикал, а Джон закатывал глаза и толкал брата в бок локтем. Все сели за стол. Лололошка спокойно принимай пищу, а Джон ненавистно смотрел на него, будто поэт задолжал ему огромную сумму денег. Саша заметила это и усмехнулась. — Джон, у нас в семье все приличные. Никто ни у кого ничего не крал. — подколола сестра и прикрыла рот рукой, когда засмеялась. Все члены семьи оценили шутку, в том числе и Джон. Благо он в хорошем расположении духа. Все отлично насытились перед сном. Особенно Лололошка. В старой семье он боялся даже притронуться к холодильнику, так как в большинстве случаев мама ругала за это. Она говорила ждать времени, когда будут кушать все. Но были и исключения. Он старался тихо заходить на кухню, когда срочно нужно было поесть. Иногда просто следовало подождать, когда родители уедут на работу. Тогда начинался период его свободы в питании и похождению по дому. Но теперь, поэту можно всё. Можно кушать тогда, когда захочется, но да, у всего есть своя мера, и он это понимает. Переедать тоже не всегда полезно, особенно после долгого голода. После ужина все разошлись. Мама, чтобы не заморачиваться, кинула посуду в посудомоечную машину. Папа убрал остатки еды в холодильник, а Саша помогла убрать крошки со стола. Мальчиков не стали загружать. Их отправили сразу спать. Перед этим конечно же им следует принять душ. В их доме было несколько душевых, но на втором этаже всего одна. Никто из детей не любил спускаться вниз, чтобы принять душ, поэтому всегда ждали когда освободится одна. Первым делом Джон провёл Лололошку до ванной и показал, где чьё , и что можно трогать, а что нельзя. Потому что, по словам Джона, если тронуть шампунь сестры, то она тебя вместе с ним и утопит в ванной. Голубоглазому предоставили своё полотенце. На первое время Джон разрешил пользоваться его принадлежностями. После «экскурсии» по ванной, Джон вышел, оставив Лололошку одного в ванной перед душем и тишиной. Поэт стал раздеваться. Вошёл в кабинку и включил воду. Благо он смог разобраться, где горячая вода, а где холодная. Набрав немного мыла на руки, он стал намыливать его на своё тело. Пока он двигался, то смог нечаянно задеть какую-то кнопку на панели управления душем. В его уши ударила песня на английском языке... что-то знакомое. Когда парень понял что это, то сразу старался выключить, он нажимал на все возможные и невозможные кнопки. Из колонок в душе стала играть песня под очень интересным названием: sexyback (Justin Timberlake) Лололошка конечно не осуждал такие песни, но извините, он в душе, а тут такое играет! Спустя пару минут мучений он обнаружил кнопку перелистнуть... Но к его сожалению песня уже закончилась. За это время он кучу раз подскальзывался, чуть ли не падал на дно душа. Он сгорал от стыда, так как наверняка это слышали хоть и не все, но большинство членов семьи. К тому же Джон. Боже мой! Он хотел провалиться сквозь землю. С истраченой нервной системой и видимо потерянной удачей, он закончил принимать душ и вышел из ванной, накинув полотенцена бёдра. Как только он открыл дверь перед его лицом показался Джон с насмешливой улыбкой. — Джон, только не... — Лололошка, как помылся? Слышал песенку интересную. — усмехнулся Джон и похлопал брата по плечу. После чего, не дожидаясь ответа, он вошёл в ванную. Поэт встал, как вкопанный возле двери ванной. Он хотел из себя вон вылезти, лишь бы это было неправдой. Он вздохнул. Ладно, ничего уже не изменить. Первый день и первые впечатления показали себя со всех сторон. Он собрался с мыслями и вскоре зашел в комнату Джона (хотя, лучше сказать их общую комнату). Он расположился на кровати и после, стал надевать на себя одежду. После этого инцидента он проклинал себя за то, что он такой неповоротливый и неуклюжий. Даже решил прилечь, чтобы перестать думать об этом, но всё же бестолку. Правда его тело думало совсем о другом. Буквально через пару минут такого отдыха поэт заснул без задней мысли. Джон после душа вошёл в комнату и хотел было что-то сказать, как заметил лежащее тело на кровати, даже не укутанное в одеяло. — Ло, Боже мой. Даже под одеяло не залез? — он закатил глаза, и подойдя к брату, слегка приподнял его укладывая под теплое, качественное одеяло. Лололошка даже носом не повёл, спал как медведь в зимней спячке. Только лапы во рту не хватает. Джон как обычно сел за свой стол, предварительно переодевшись в пижаму. Он включил маленькую настольную лампу, достал пару листочков и стал рисовать. Через время послышались звуки в душе, видимо Саша тоже пошла мыться. Из ванной доносились занимательные песни. Джон хихикнул даже, услышав уже знакомую им мелодию. Спустя время, музыка прекратилась, дверь ванной отчётливо открылась и захлопнулась.Джон не придал этому никакого значения. Но зря. Пока художник был занят делом, Саша тихонько открыла дверь из комнаты и зашла внутрь. Она подкралась к брату и после, резко накрыла его глаза своими ладонями. Джон дернулся от испуга! Он вздохнул, но ничего не сказал, так как знал, что Ло спит. — Эй! Угадай кто? — произнесла сестра и хихикнула. После она убрала руки и присела у стула Джона на пол, смотря на него снизу. — Саш, ты чего? Иди спать. — буркнул Джон и посмотрел на сестру рядом. — Не хочу. А знаешь что я хочу??? — он хитро ухмыллнулась и наложила голову набок. — И чего же? — заинтересовано спросил Джон, наклонившись к сестре ниже. Он даже позабыл, что был занят рисованием. — Давай прикольнемся над Лололошкой?? — предложила Саша тоже и откинулась назад, подставив руки под себя для опоры. Джон конечно не фанат всяких пранков, но всё же, когда ему скучно, то соглашается и не на такое. Поэтому недолго думая он кивнул сестре и улыбнулся. — Давай, как в лагере, намажем ему на лицо зубной пастой? — хихикнула Саша. — Давай. Только чур, если он проснется, я не причем! — предупредил брат. — Эй! Так нечестно! — возмутилась сестра. — Если ты участвуешь, то будь добр отвечать и за себя. — Да ладно, ладно... — усмехнулся Джон. Они оба встали на ноги и далее направились в ванную за зубной пастой. Оказавшись вновь в комнате они переглянулись и после мгновенно оказались перед Лололошкой. Он спал без задних ног, поэтому совершить задуманное им будет легче лёгкого. — Давай, кто предложил, тот и первый. — прошептал Джон. Саша махнула на него рукой и стала наклоняться к Лололошке. Она выдавила пасту на палец и стала размазывать её по лицу спящего. Благо тот не проснулся. Пришла очередь Джона. Саша передала тюбик ему и тот повторил движение. Он стал мазать пасту не только на лицо брата, но и на руки. Внезапно Джон почувствовал толчок сзади и он рухнул на Лололошку сверху. Саша хихикнула. Она сделала это специально. Благо Джон не испачкался, но Ло всё же проснулся. — Джон? Ты что делаешь? — спросил он зевая и ещё не понимая, что он весь в зубной пасте. — Я? Да... наушники ищу. Думал может у тебя они лежат. Прости, не хотел будить... — Джон смог отвертеться. Он выровнялся и кинул быстрый и злой взгляд на сестру позади. — А... Да нет, ничего нету у меня... — зевнул он снова и положил руку себе на лицо. Как же он крикнул... —Боже! Что это?! Почему оно щипит?!?? — Лололошка поднялся и стал обтряхать себя, но паста только больше распространялась по телу. Саша тут же предложила полотенце Лололошке. Она взяла его вместе в тюбиком на всякий случай. Голубоглазый непременно принял полотенце и стал вытирать с себя пасту. Дыхание было частым, он когда тронул себя, то попал пастой в глаз. Он ужасно болел. — Вы что удумали?? — бубнил Ло, продолжая вытирать надоедливую массу. Джон и Саша смеялись про себя, прикрывая лицо рукой. — Ло, видел бы ты своё лицо! — сказал Джон. — Хорёк. — Сам ты хорёк! — Тихо, тихо! — Саша стала их успокаивать. — Давайте успокоимся и забудем это? Весело же хаха! — она подбодрила всех. Лололошка махнул рукой и кинул полотенце в Джона. Тот нахмурился, но не стал ничего говорить. Они вместе посмеялись с этой ситуации. Лололошке вновь лёг спать, а Саша и Джон были в комнате. — Слушай, давай я тебе дам отличное средство от бессонницы? — спросила сестра. — Я такое другу давала, спал как убитый. — хихикнула она. — И что это, боюсь спросить, за средство? — засомневался Джон. Но ему очень нужно было лечь спать, но он не мог. Саша, встала и показала руку Джону, в знак «подожди».Джон кивнул. Зная сестру, он уже хотел отказаться от этого предложения. Сейчас выдумает присесть 100 раз и покрутиться вокруг себя столько же. 100% сработает! Саша вернулась быстро, она передала Джону шоколадку и водичку. Художник в недоумении глянул на сестру. — И как шоколад поможет уснуть? — спросил Джон. — Это же.... — Джон, просто съешь и затем водой. Подействует спустя пару минут. — она подмигнула. — 100% подействует. Джон вздохнул. — Хорошо, тогда, сладких снов. Сестра пожелала ему того же. Джон с презрением смотрел на шоколад. Не дай Бог отрава какая-то или слабительное. Но он всё же решился. Откусив кусочек ему она очень понравилась. Вкус был необычный, но довольно приятный. Он запивал её водой, так как и сказала ему сестра. Закончив «перекус» он лёг в кровать. Лежал он минут пять и задумался. Он спал в одной комнате с Лололошкой. Первым другом в новой школе. Он был человеком, который... и правда притягивал к себе своей добротой, интересами и юмором. Он заметил, что его внешность тоже как-то привлекала Джона. Художник стал погружаться в мысли о Лололошке всё глубже. Он заметил в них, то что во время рисования он иногда вспоминает поэта. И с помощью этого у него появляется мотивация рисовать. Они связаны. Он точно это понял. Но какой именно нитью он не знал. Возможно просто дружеская нить, а может и нечто другое. Джон заметил как его тело стало нагреваться от этих мыслей. Он стал ощущать тяжесть в нижней части тела. Джон... почувствовал что по его лбу стал скатываться пот. Странное ощущение охватило его. Он перевернулся на другой бок и заметил Лололошку спящего на соседней кровати. От мыслей, что объект, о котором он недавно думал, лежит рядом... он возбудился. Он не чувствовал это чувство раньше. Именно в такой форме. Он стал подозревать, что это всё Сашина затея. Он стал проклинать её всеми словами, что слышал когда-либо. Он стал тяжело дышать. Нужно что-то делать... Джон не мог просто взять и... Нет, почему не мог? Он перевернулся снова на другой бок. Чувствуя огромный порыв возбуждения, он не выдержал. Джон запустил руку в нужное место. Он закусил кусочек подушки, чтобы быть тише. Начался процесс. Он тихо вздыхал, кусая подушку. Пот снова покатился по лицу. Жарко... Очень жарко, но стоило терпеть. Он чувствует стыд и отвращение к своему делу. Сердцебиение участилось и отдавало в уши. Он закрыл глаза, перед ним плыли разные картинки. Как же хотелось скрыться где-то. Хорошо, что все спят. Наконец-то всё закончилось. Джон отпустил злосчастный уголок подушки. Он выдохнул. Художник вмиг почувствовал холод. Он тихо встал с кровати и пошел в ванную. Ужасное чувство настигло его. Казалось это делают для получения удовольствия, но для него это ощущалось как... как будто он выпил странную жидкость и после неё остался неприятный вкус. Его рука была ужасна... Он даже не смотрел на неё. Он лишь вымыл её с мылом. Вернувшись в постель он вздохнул. Ещё ни разу он не засыпал после такого. Утром он точно убьёт Сашу за эту выдумку. Но Джон готов отдать должное. Это и правда помогло. Он наконец-то смог заснуть. Такой ценой. (Но будем честны, ему точно понравилось) :3