Рифма

Самое главное и не отъемлимое качество твоего организма — дыхание. Не будь лёгких, ты не смог бы дышать, а значит поставлять воздух в организм. Следовательно, твоё тело бы было схоже с обыкновенным камнем, который целыми днями лежит без дела, не может двинулся с места без внешних факторов. Да что уж говорить, ты не смог бы жить. Кровь не поставляется в сердце и ты просто умер, не родившись. Дыши, а значит — живи. Дышать, вздыхать и выдыхать. Всё это плотно лежит в тебе и не может быть отнято кем-то или чем-то. Но вот у Лололошки это отобрали. *** Шок пробил тело насквозь. Причинение боли обыкновенному, невинному человеку повлекло за собой последствия. Лололошка не может нормально вздохнуть, хватаясь за Джона, как за спасательный круг. Он хватает воздух ртом, пытается успокоить организм. Эти галлюцинации не дают покоя. Всё ещё что-то мерещится в боковом зрении, пробегают тени, и на коже появляются мурашки. Джон продолжает гладить Лололошку и пытается угомонить прерывистое дыхание поэта. Художник находился рядом, ни на секунду не отрываясь от дела. Он поддерживал зрительный контакт и старался говорить, хотя бы что-то. Хотя бы пару слов, но говорить. Эти, хоть и не сложные, но значительные действия безусловно смогли помочь бедному поэту. Буквально через некоторое время дыхание Лололошки начало приходить в норму. Джон постепенно отстранялся, предоставляя возможность для движения поэта. Затуманенные ранее глаза Ло, сейчас смотрели сквозь пространство, пытаясь сфокусироваться. У него это получилось и наконец-то потерянный брат вернулся на землю. Дыхание равномерное, мысли постепенно успокоились. — Ло, ты как? — спросил Джон, может быть не вовремя, но он чересчур много беспокоится и не может ничего с этим поделать. — Посмотри на меня. Вот.. молодец. — Джон… эт... это был он? Это же.. э.. — язык всё ещё заплетается, но мысли строятся как нужно. — Нет, Ло, точно не тот кого ты мог увидеть в своём состоянии. Мгх… может быть тебе и правда следует пройти лечение у психолога. Ну или у психиатра. — прервал ложные мысли Лололошки Джон и провёл ладонью по лохматым волосам поэта. Лололошка опустил голову, всё ещё пытаясь осмыслить, что произошло. Он не хочет возвращаться в это состояние. Благо он не сильно навредил актёру, но всё же, это нужно лечить. Иначе из незначительной царапинки может получится целый труп. А потом и целое море. Крови. Джон медленно поднялся, пытаясь лишний раз не пугать поэта резкими движениями. Он протянул руки, чтобы Ло смог держаться за них, как за самую крепкую опору. — Ладно, главное успокоились, теперь идём. Мы уже проиграли со стопроцентной вероятностью. — огорченно проговорил художник и повёл Ло из комнаты. Шаги отдавались эхом в этом большом коридоре. Кажется, вроде бы они слышали, как человек кричал «НАШЁЛ» но квест не закончился?... Всё ещё тихо, но где-то слишком далеко, будто на улице, слышались крики девушек и мужчин. По дороге в зал, ребята шли медленно, оборачиваясь на каждый шорох. Свет исходил лишь из окон на улицу, где светила Луна. Маленькими шагами они почти добрались до зала и вдруг вдали увидели что-то маленькое на полу, блестящее. Подойдя ближе Джон разглядел сквозь свои очки, что это был слоник. Тот самый слоник, которого должны найти участники квеста, но.. Что стало с тем человеком, кто пытался донести эту фигурку до фургона? — Джон, кажется мы нашли, да? — всё ещё с осторожностью спрашивает Лололошка и указывает пальцем на фигурку. — Кажется… да, но подожди… Лололошка вырвал руку из хватки Джона, ускореным шагом дошёл до фигурки и подобрал её. Джон не успел и слова сказать, как поэт подошёл и выставил её прямо у лица художника. Глаза Джона облегчённо закатились вверх. Он был готов убить Лололошка за его резвость и неуважение, но то что он не побоялся подойти к фигурке, его удивило. — Ло! А если бы это была ловушка?! Ты дурак совсем? И почему не дал дого—… Лололошка прижал свою ладонь ко рту Джона и сказал шепотом: — Не ори. Это ты сейчас нас в ловушку загонишь. Пошли уже, отнесём эту несчастную фигурку. — глаза Джона прикрылись, брови свелись к переносице от раздражения. Но он ничего не сказал, лишь одним движением скинул ладонь Лололошки с лица. Они оба вернулись к одной цели. Взявшись за руки, вдоль стенки начали движение и вскоре были у выхода. На удивление, всё казалось лёгким и спокойным. Но это пока. Шаг один. Второй. Дверь. Ручка повернулась. Соединённые ладони вспотели. Улица. Тишина. Странно. — Кажется мы выйграли…— произнёс Лололошка и весело шагнул вперёд, как вдруг из кустов вылетела большая, чёрная, с растрёпанным мехом собака. Она залаяла, оскалилась и бросилась за ребятами. Их пятки никогда так не сверкали, как сегодня. Она буквально в два шага добрались до фургона и запрыгнули в него, паралельно в пасть этой собаки попала нога Джона. Та же нога, что когда-то попала в капкан. Боль была невыносимая. — Блять, Джон! — Лололошка кинул фигурку глубоко в фургон, а са м стал помогать брату отбиваться от собаки. Кажется это животное не входило в планы квеста, так как спустя мгновение появились организаторы квеста и стали отгонять собаку. — Боже мой! Ребята, вы в порядке?!! Приносим свои извинения за эти неудобства. Точнее инцидент.. язык заплетается. — судорожно проговорил мужчина в галстуке и облегчённо вздохнул, услышав положительный ответ. *** Машина всегда укачивает, особенно ночью, особенно после таких «вечеринок/дней рождений» . Лололошка давно ушёл на боковую, а Джон всё смотрит в окно. Родители пили не много, поэтому свободно водили авто. Ландшафт в окне менялся с большой скоростью. И это не из-за быстроты машины, это скорее из-за того что Джон почти заснул. Саша тоже давно спит, положив голову на натянутый ремень. Рука Лололошки лежит на колене брата, а голова на плече. Кажется это жест интимный, но это просто качающаяся машина даёт о себе знать. Луна ярко светит прямо на дорогу, поля и деревья, которые встречались на пути. Иногда мелькали птички, на небе соединялись созвездия, а на земле вырисовывались причудливые формы из-за неравномерного распределения света. Джон провалился в сон. Время пролетело чересчур быстро и вскоре они оказались на пороге дома. *** Спать в своей мягкой постели было хорошо. Сидя в том зале за столом, можно было весь свой зад пережать. Одеяло казалось шёлковым, а простыня бесконечным морем, охлаждая тело приятной прохладой. Джон спал как убитый, иногда произнося недовольные хрипы из-за больных ног и поясницы. Лололошке не спалось, он чувствует вину за сделанное недавно. Он долго хлопал глазами, глядя в потолок. Вскоре на его хлынуло вдохновение, и он непринужденно поднялся с кровати, направляясь к столу. Там лежала его коробочка с крыши родного дома. В ней ручка и листики. Он взял несколько и тихим шагом пошел к двери. Выйдя в коридор, он направился к двери на балкон. Он не хотел будить Джона, поэтому зашел тихо и прикрыл дверь. Расположившись на кресле за маленьким столиком он принялся писать незамысловатые строки: Дыши, мой друг, дыши Не могу я больше жить. С мыслями плохими, Глюками живыми, Страстями родными Руками золотыми. Что сотворили мои руки С тобою родной. Ты пережил все муки Ты выдержал мой зной. Мне очень, очень стыдно Стоять тут пред тобой. Разве всем не видно Что сделалось с мной? Ты ходишь тихо, неприглядно Не говоришь, не водишь взглядом. Я выпил много, чересчур Я знаю, что был в плену у дурмана, В бреду из теней и больного обмана. Я стал твоим страхом, я стал твоим злом, Разбив наше «мы» окаянным грехом. Мертвец у окна машет бледной рукой, Он шепчет, что я потерял свой покой. Их лица повсюду — в углах, на стене, Убитые люди взывают ко мне. Я вижу их раны, я слышу их хрип, Мой разум в крови безнадежно увяз. Но самый ужасный и горестный всхлип — Тот звук, что сорвался с тебя в этот час. Я мерзок себе. Я — осколок стекла. За лаской насильной скрывалась лишь мгла. Ты ходишь как тень, не бросая упрёк, Но взгляд твой — мой самый суровый пророк. Дыши, Джон, дыши… если сможешь дышать, Пока я в аду продолжаю кричать. Я сам — лишь видение, призрак из тьмы, В которой навеки рассыпались «мы». Это стихотворение было написано в качестве извинений перед Джоном. Он чувствует, что не может избавиться от чувства вины и из-за этого, он иногда видит мелькающие где-то в боковом зрении люди, без лиц, иногда кровавые. Он знает, возможно это не поможет избавиться от галлюцинаций, зато поможет избежать ссор и конфликтов. Он любит Джона и старается загладить свою вину любым способом. *** Вернувшись в спальню, он как обычно подошел к Джону и тихонько чмокнул его. Неожиданно для него, брат открыл глаза и схватив его на руки, притянул к себе на кровать. Обняв ногами и руками, Джон зарылся в шею Лололошки и ничего не сказал. Поэт в ступоре не стал ничего делать. Листок со стихом он держал в руке. Положив его под подушку, он приобня Джона в ответ и положил голову на его затылок. Такая ночь точно будет комфортней, недели спать одному. Тем более, так спокойнее. Наконец-то. Дыши, Джон, дыши. Дыши, Лололошка, дыши. Так будет спокойнее.