Пока горит пламя

      Мы вышли из подъезда молча. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, и Моника, которая проводила до двери, осталась стоять на пороге — маленькая, сгорбленная, с красными глазами.  — Как только я вам понадоблюсь, дадите знать, я сразу же приеду. — Обязательно.       Она подняла ладонь в слабом прощальном жесте. Вики ответила ей таким же тихим кивком. Я закрыл за нами  тяжёлую дверь подъезда.        Несколько секунд мы просто стояли на тротуаре. Фонарь над головой мигал, отбрасывая жёлтые пятна на асфальт. — Ты как? — тихо спросил я, глядя на Вики сбоку.       Она глубоко вдохнула, сунула руки в карманы куртки и медленно выдохнула паром. — Устала. Очень. Но… правильно устала.       Мы двинулись к машине, шаги звучали глухо, почти синхронно. Вики села на пассажирское сиденье, я — за руль. Двери хлопнули одновременно. Несколько мгновений мы просто сидели в тишине салона, глядя сквозь лобовое стекло на тёмную улицу. — Она выдержит, — сказала Вики наконец, откидывая голову на подголовник. — Сегодня чуть не сломалась, но выдержит. — Да, — согласился я, поворачивая ключ. Двигатель заурчал низко и уверенно. — Ты хорошо с ней работала.       Вики слабо улыбнулась уголком губ, но улыбка быстро погасла.       Я включил печку посильнее — в салоне было холодно. Мы выехали из города. Дорога на Мальбонте была почти пустой: редкие фары встречных машин, чёрные силуэты деревьев по обочинам, иногда — далёкие огни фермерских домов. Радио я не включал. Только тихий гул двигателя и иногда — шорох шин по асфальту.       Примерно через сорок минут Вики заговорила снова. Голос был усталый, но спокойный: — Знаешь, что меня больше всего зацепило? — Что? — Как она сказала: «Я до сих пор ненавижу их». Даже после того, как узнала, что Равен мёртв. Ненависть не ушла. Просто стала… чище. Холоднее.       Я покосился на неё. — Ты думаешь, это плохо?       Вики покачала головой. — Нет. Я думаю, это честно. Она два месяца жила с мыслью, что её предали. А теперь узнала правду. Ненависть — это всё, что у неё осталось, чтобы не развалиться окончательно.       Дальше ехали молча.        Когда впереди показались первые огни Мальбонте — маленький, уютно-сонный городок с одной главной улицей, старой церковью и фонарями в стиле прошлого века — было уже глубоко за полночь. Я свернул на нашу улицу, доезжая до дома. Остановил машину перед двухэтажным домом и заглушил.       Вики вышла первой. Потянулась, хрустнув плечами, и глубоко вдохнула ночной воздух Мальбонте — пахнущий соснами, влажной землёй и чуть-чуть дымом от чьего-то камина. Я обошёл машину, взял её за ледяную руку. — Пойдём. Горячий душ, чай с мёдом и спать. Завтра будем думать, что дальше с Моникой и с Бельмонтами.       Вики кивнула, прижалась на секунду плечом к моему плечу. Мы поднялись на крыльцо. Дверь тихо скрипнула. В прихожей пахло знакомым — старым деревом, чаем от вчерашнего утра и едва уловимым сладким запахом от её духов.       Вики скинула ботинки, не включая большой свет — только тусклую лампу над лестницей. — Я первая в душ, — пробормотала она, уже поднимаясь по ступенькам. — Я пока чайник поставлю, — ответил я, глядя ей вслед.       Пройдя на кухню, включил свет над плитой — мягкий, тёплый. Наполнил чайник, поставил на огонь. Потом встал у окна, глядя на тёмный сад за домом и далёкие огоньки соседей.       Городок Мальбонте спал. А мы только что привезли домой ещё одну тайну.       Чайник закипел быстро. Я налил кипяток в две большие кружки — одну с обычным чёрным чаем для себя, вторую с ромашкой и мятой для Вики. Добавил в её ложку мёда, размешал. Пар поднимался лениво, пахнущий сладко и успокаивающе. Поставил кружки на деревянный поднос и посмотрел на часы.        Прошло уже почти двадцать минут. Вики обычно не задерживалась в душе так долго, особенно когда уставшая.       Поднялся по лестнице, стараясь ступать тихо. Дверь в спальню была приоткрыта. Из ванной комнаты доносился шум воды — ровный, горячий, почти гипнотический. Свет сквозь матовое стекло двери был тёплым, золотистым. Постучал в дверь ванной — тихо, костяшками пальцев. — Вики?       Ответа не было. Только шум воды. Я толкнул дверь. Она открылась без сопротивления. Внутри было жарко и влажно. Зеркало полностью запотело. Вики стояла под душем спиной ко мне, опираясь ладонями о кафельную стену. Горячая вода стекала по её плечам, по спине, по изгибу талии и ниже. Волосы были тёмными от влаги и прилипли к лопаткам. Она не двигалась — просто стояла, опустив голову, и позволяла воде бить себя по затылку и шее. Я видел, как напряжены её плечи. Как она пытается смыть с себя сегодняшний вечер: тяжесть слёз Моники, её боль, её ненависть, всю эту историю, которую мы снова вытащили на свет.       Я молча снял с себя рубашку, джинсы, бельё. Оставил всё на полу. Открыл дверцу душевой кабины и шагнул внутрь. Горячая вода сразу обожгла кожу — Вики всегда делала её почти обжигающей. Я подошёл ближе, осторожно положил ладони ей на плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Я здесь, — тихо сказал я ей на ухо.       Вики медленно повернула голову. Вода стекала по её лицу, смешиваясь с остатками слёз, которые она, наверное, всё ещё проливала под шумом душа. Глаза были красноватыми, но уже не такими потерянными, как у Моники часом раньше. — Не могу выключить голову, — прошептала она. Голос звучал хрипло от пара и усталости. — Всё время вижу её лицо… как она повторяла «он не бросил меня».       Я провёл ладонями вниз по её рукам, потом обратно вверх, разминая напряжённые мышцы. — Тогда не думай, — сказал я тихо. — Просто чувствуй.       Я прижался к ней сзади всем телом. Кожа к коже, горячая вода между нами. Мои руки обхватили её талию, притянули ближе. Вики выдохнула — длинно, дрожаще — и откинула голову мне на плечо. Поцеловал её в шею, туда, где билась жилка. Потом ниже — по мокрому плечу, по лопатке. Мои ладони скользнули вверх, обхватили её грудь. Большие пальцы медленно прошлись по соскам, уже твёрдым от моего прикосновения. Вики тихо застонала — низко, почти беззвучно, но я почувствовал, как её тело откликнулось: спина выгнулась, бёдра слегка подались назад, прижимаясь ко мне.       Мой член уже стоял — твёрдый, горячий, прижатый к её ягодицам. Я медленно провёл им между ними, не входя, просто давая почувствовать. Вики задрожала. Одна её рука оторвалась от стены и легла поверх моей ладони на её груди, сжимая сильнее. — Люцифер… — выдохнула она моё имя, как просьбу.       Повернул её к себе лицом. Вода заливала нам обоим глаза, стекала по губам. Мы поцеловались — жадно, глубоко, почти отчаянно. Её язык встретил мой, руки обвили мою шею. Я прижал её спиной к кафелю — не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы она почувствовала мою силу.       Одной рукой приподнял её бедро, закинул себе на талию. Вики обхватила меня ногами, помогая. Я провёл пальцами между её ног — она была уже мокрой, и не только от воды. Горячая, скользкая, готовая. Я провёл двумя пальцами по её клитору, медленно, круговыми движениями. Вики всхлипнула в мой рот, бёдра дёрнулись. — Пожалуйста… — прошептала она, когда я оторвался от её губ, чтобы вдохнуть.       Я не стал больше ждать. Взял свой член в руку и медленно, но уверенно вошёл в неё — одним долгим толчком, до конца. Вики громко застонала, ногти впились мне в плечи. Её внутренние стенки сжались вокруг меня — горячо, туго, жадно.       Начал двигаться — глубоко, ритмично, прижимая её к стене каждым толчком. Вода хлестала между нашими телами, делая всё ещё более скользким и острым. Вики держалась за меня — одной рукой за шею, другой вцепившись в мокрые волосы на моём затылке. Её стоны становились громче, прерывистей, с каждым моим движением. — Сильнее, — выдохнула она мне в губы. — Пожалуйста… сильнее.       Подхватил её под второе бедро, полностью оторвал от пола. Теперь она висела на мне, полностью открытая. Начал трахать её жёстче — глубокими, мощными толчками, почти выходя и снова входя до самого основания. Каждый раз мой лобок ударялся о её клитор. Вики кричала уже не сдерживаясь — коротко, хрипло, в такт моим движениям.       Её тело начало дрожать. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня — всё ближе к краю. — Кончай, — рыкнул я ей в ухо, не сбавляя темпа. — Кончай для меня.       Вики выгнулась дугой, голова запрокинулась. Её оргазм пришёл резко, сильно — она закричала, тело содрогнулось в моих руках, внутренние мышцы пульсировали вокруг моего члена, сжимая его ритмично. Я не остановился — продолжал двигаться сквозь её оргазм, продлевая его, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений. Только тогда я позволил себе кончить. Несколько последних глубоких толчков — и я излился на её бедро горячо, густо, с низким рычанием.       Мы замерли под струями воды. Тяжело дыша. Её ноги всё ещё были обвиты вокруг моей талии, руки — вокруг шеи. Вода стекала по нашим лицам, смывая пот и остатки напряжения. Вики медленно подняла голову и посмотрела мне в глаза. Взгляд был затуманенный, но уже спокойный. Я осторожно опустил её на пол, но не отпустил — держал, пока ноги не перестали дрожать. Потом выключил воду.       Мы вышли из душа. Я завернул её в большое мягкое полотенце, потом обнял сам. — Чай уже, наверное, остыл, — тихо усмехнулся я ей в мокрые волосы.       Вики тихо засмеялась — впервые за весь вечер. — Ничего. Согреем заново.       Мы вышли из ванной, оставляя за собой цепочку влажных следов на старых деревянных ступеньках. Вики шла впереди, завернутая в большое белое полотенце, которое едва держалось на груди — один край она придерживала рукой у ключицы. Волосы у неё были мокрые, тяжёлые, и она время от времени откидывала прядь с лица. Я шёл следом, обмотав полотенце вокруг бёдер, и смотрел, как она осторожно ступает, всё ещё немного нетвёрдо после того, что произошло в душе.       На кухне было тихо и тепло. Вики подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и посмотрела в тёмный сад. Полотенце слегка сползло с её плеча, открывая гладкую кожу, ещё розовую от горячей воды.       Она резко оторвалась от окна и повернулась ко мне. Полотенце на ней держалось уже совсем условно — один край медленно сползал вниз, открывая верх груди и мягкую линию ключицы. Она не стала его поправлять. Просто подошла ближе, облокотилась о стол и посмотрела на меня тёплым, но уже более сосредоточенным взглядом. — Знаешь, о чём я думала, пока стояла под душем? — тихо сказала она. — Нам нужно поговорить с Ости. Завтра, с утра. Если кто и знает, как именно родители давили на него в самом конце, то это она.       Я кивнул, наливая новый кипяток в кружки. Пар поднялся густой и ароматный. — Согласен. Ости всегда видела больше, чем показывала.       Вики взяла свою кружку с ромашкой, подула на неё и сделала маленький глоток. Её губы слегка блестели от влаги. — Именно. Она боялась их тогда и, скорее всего, боится до сих пор. Но если мы правильно подойдём… расскажем про Монику, покажем, что правда всё равно вылезает наружу… она может сломаться и сказать больше, чем планировала.       Я поставил свою кружку на стол и подошёл к ней. Провёл ладонью по её мокрому плечу, поправил сползающее полотенце — не сильно, просто чтобы оно не упало совсем. — Завтра с утра и позвоним. Не будем тянуть. Чем быстрее мы соберём все кусочки, тем быстрее сможем решить, что делать с самими Бельмонтами.       Вики кивнула, прижалась ко мне на секунду щекой к груди, потом отстранилась и достала телефон из кармана моей куртки, которую я оставил на стуле. Экран мягко осветил её лицо в полумраке кухни. — Позвоню прямо сейчас. Вдруг она ещё не спит. Иногда она поздно ложится.       Она нашла номер Ости в контактах и нажала вызов. Приложила телефон к уху, свободной рукой придерживая полотенце у груди. Я стоял рядом, облокотившись о столешницу, и наблюдал за ней.       Тишина. Только тихий гудок в динамике. Один гудок… второй… третий… Вики нахмурилась, слегка прикусила нижнюю губу. — Не берёт, — пробормотала она через несколько секунд.       Ещё четыре гудка. Потом включился автоответчик — спокойный, немного равнодушный голос Ости:  «Здравствуйте, это Ости. Сейчас я не могу ответить. Оставьте сообщение после сигнала».       Вики дождалась сигнала и заговорила тихо, но чётко: — Ости, это Вики. Извини, что поздно. Нам нужно поговорить. Важно. Позвони мне, как только сможешь. Это касается Равена… и ваших родителей. Не тяни, пожалуйста.       Она сбросила вызов и посмотрела на меня, слегка нахмурившись. — Странно. Обычно она берёт, даже если поздно. Или хотя бы перезванивает быстро.       Я пожал плечами, но внутри уже шевельнулось лёгкое беспокойство. — Может, спит. Или просто не хочет говорить сегодня. Завтра утром попробуем ещё раз. Если снова не ответит — поедем к ней лично. Не хочется оставлять это на потом.       Вики кивнула, положила телефон на стол экраном вниз. Полотенце наконец сдалось и мягко упало к её ногам, оставив её полностью обнажённой в тёплом свете кухонной лампы. Она не стала его поднимать. Просто шагнула ко мне, обняла за шею и прижалась всем телом — кожа ещё горячая после душа, влажная, пахнущая моим гелем для душа и её собственным теплом. — Сегодня больше никаких звонков, — прошептала она мне в губы. — Только ты и я. И этот чай, пока он не остыл окончательно.       Я улыбнулся, обхватил её за талию и приподнял, усаживая на край стола. Её ноги обвили мою поясницу, полотенце с меня тоже упало на пол. — Согласен, — ответил я тихо, целуя её медленно, глубоко. — Завтра займёмся Ости. А сейчас…       Вики тихо вздохнула мне в рот, пальцы запутались в моих волосах. — Сейчас ещё раз мы.       Я медленно провёл ладонями по её спине, чувствуя, как горячая кожа после душа всё ещё хранит тепло воды. Вики выгнулась навстречу, прижимаясь грудью к моей груди, и тихий, прерывистый вздох вырвался у неё, когда наши тела соприкоснулись полностью. — Люцифер… — прошептала она мне в губы, и в этом шёпоте было всё: тёплое желание, которое всегда вспыхивало между нами именно в такие моменты — когда слова уже не нужны.       Я ответил поцелуем — не жадным, а долгим, глубоким, будто хотел запомнить вкус её губ. Мои руки скользнули ниже, обхватили её ягодицы и слегка приподняли, прижимая ближе. Вики раздвинула ноги шире, позволяя мне встать между ними полностью. Мой член снова стал твёрдым, горячим, и когда он коснулся её всё еще влажных складок, она тихо застонала — низко, почти беззвучно, но я почувствовал, как её тело откликнулось дрожью. — Не торопись… — прошептала она, отрываясь от моих губ и глядя мне в глаза. Взгляд был затуманенным, но ясным. — Хочу чувствовать тебя медленно. Каждую секунду.       Кивнул, целуя её в уголок губ, потом в щёку, в шею. Мои губы спустились ниже — по ключице, по мягкой округлости груди. Я взял сосок в рот, медленно обвёл языком, слегка прикусил. Вики выгнулась, пальцы сильнее сжали мои волосы, а бёдра инстинктивно подались вперёд, притираясь к моему члену. — Так хорошо… — выдохнула она.       Я выпустил сосок и перешёл ко второму, уделяя ему такое же внимание. Одна моя рука осталась на её груди, другая скользнула между её ног. Пальцы нашли её клитор — уже набухший, скользкий от возбуждения — и начали медленно, круговыми движениями ласкать его. Вики задрожала, её дыхание стало чаще, прерывистее. Она не торопила меня, просто позволяла ощущениям нарастать, тихо постанывая каждый раз, когда я находил особенно чувствительное место. — Я хочу тебя внутри… — прошептала она наконец, когда терпение почти иссякло. Голос был хриплым, полным желания. — Пожалуйста…       Выпрямился, посмотрел ей в глаза и медленно, очень медленно вошёл в неё — одним долгим толчком, до самого конца. Вики тихо ахнула, голова запрокинулась назад, губы приоткрылись. Её внутренние стенки обхватили меня горячо, туго, идеально. Замер на секунду, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться — глубоко, но не быстро. Каждый толчок был deliberate, медленным, будто я хотел растянуть это мгновение навсегда.       Вики обхватила меня ногами крепче, руки легли мне на плечи, пальцы впивались в кожу. Она встречала каждый мой толчок движением бёдер, прижимаясь ближе, чтобы я входил ещё глубже. Наши лбы соприкоснулись, дыхание смешалось.       Стол под нами ритмично двигался в такт нашим движениям. Чай в кружках давно остыл, пар уже не поднимался, но мы не замечали ничего вокруг. Только её тело, её стоны, её глаза, которые не отрывались от моих. Когда она начала дрожать сильнее, внутренние мышцы сжимаясь вокруг меня всё, я просунул руку между нами и продолжил ласкать её клитор. Вики всхлипнула, прикусила мою нижнюю губу и кончила — тихо, но сильно, всем телом прижимаясь ко мне, пульсируя вокруг моего члена. Я последовал за ней через несколько толчков — изливаясь на бедро, с низким рычанием, прижимая её к себе так крепко, будто хотел слиться с ней полностью.       Мы замерли, тяжело дыша. Её голова лежала у меня на плече, руки обнимали мою шею. Я гладил её по спине — медленно, успокаивающе, чувствуя, как дрожь постепенно уходит.       Мы ещё долго оставались так — на краю кухонного стола, обнявшись, в тёплом полумраке. Чай остыл окончательно, дождь за окном тихо шелестел, а мы просто были вместе. Нежно. Жарко. Настояще.       Потом я вытер её полотенцем и осторожно поднял на руки. Вики прижалась ко мне, не открывая глаз, и прошептала: — Пойдём спать, мы слишком устали на сегодня.       Я кивнул и понёс её наверх по лестнице — босиком, оставляя за собой только наши сердца, бьющиеся в унисон.