40:love

— Ты сегодня какой-то неулыбчивый. Марк поднял голову — резко, так, что тут же пришлось поправить очки, чуть слезшие с носа за то время, которое он провёл, пялясь в экран макбука. Претензия у Кати была из серии лишь бы придраться. Ну, как по-другому её ещё охарактеризовать, Марк не знал. Не то чтобы у Кати были какие-то поводы к нему придираться. Они вообще виделись и общались не так часто, друзьями точно не были — так, коллеги. Сокомандники в каком-то смысле. Катя сегодня приехала из Питера провести какую-то фотосъёмку. Заскочила в офис, чтобы обсудить детали с редакцией, а Марк как раз решил поработать не из дома, чтобы сменить обстановку. Тем более что дедлайн по статье кусал за пятки, и в квартире было больше шансов на то, чтобы отвлечься на всё и сразу. Не то чтобы здесь этих шансов не было вовсе, но такая иллюзия безопасности Марка немного успокаивала. Присутствие Кати в других обстоятельствах, в принципе, тоже бы успокаивало. В тех случаях, когда нужно было бы отстоять на собрании какую-нибудь необычную идею или открыть глаза на вещи, которые он уже не один раз видел, под своим углом. Но сегодня был не такой день. Катя сидела за соседним столом и то и дело посматривала в телефон в ожидании сообщения, и Марк думал, что она скоро уйдёт и он хотя бы на какое-то время останется наедине с собой. Но те, с кем собиралась поговорить Катя, задерживались — поэтому роль собеседника приходилось исполнять Марку. Удивительно: даже птица-говорун может встать не с той ноги. Или не встать, а уже… — Я сегодня из подъезда вышел, споткнулся и упал, — перечислил он — и поморщился от одного лишь воспоминания. Да, встал-то он с утра нормально. И из подъезда вышел нормально, и дальше всё нормально в целом было, просто… — На ровном месте? — Ну типа, — отмахнулся Марк и вернулся к открытому на экране текстовому документу. О том, что он банально залип в телефоне, он говорить не стал. Потому что тогда бы Катя спросила, что он там смотрел такое сногсшибательное, и вот на этот вопрос Марк ей отвечать точно не собирался. Она бы не осудила, но всё-таки. — А то я подумала, что ты такой после Лондона, — отозвалась Катя, выдержав небольшую паузу. — Там часто люди улыбались? Голову Марк уже не поднимал, но вопрос его определённо сбил. Ещё он сразу вспомнил, как Катя однажды рассказывала об одном исследовании, проводившемся где-то во Флориде, то ли в семидесятых, то ли в восьмидесятых. Там было что-то об изучении того, как люди реагируют на неожиданные вопросы — видимо, здесь и сейчас она решила этот эксперимент продолжить. Только с другими целями, конечно. — Я не… — начал было Марк. — Я просто вспоминаю, как я из Америки со стажировки вернулась в первый раз, — не дала ему закончить фразу Катя. — Там улыбка — это норма, привычка. И вот по возвращении я и в Питере старалась чаще улыбаться, но не прижилось. Марк попробовал себе это представить и еле подавил смешок. Не улыбающуюся Катю, а улыбки в Питере — ещё и во множественном числе средь бела дня. — Не наш менталитет, — добавила Катя. — Но когда смотришь на человека, который улыбается, то начинаешь улыбаться и сам, и настроение сразу улучшается. Марк всё ещё смотрел на виртуальный частично заполненный белый лист, то есть последнюю страницу в файле со статьёй, но смотрел как-то мимо, потому что в голове после Катиных слов стали представляться по памяти совсем другие картинки. Она вот спросила, часто ли в Лондоне люди улыбались. Часто или не часто, но кое-кто точно улыбался. И щурился. И очень походил тем, как улыбался, на… — А ты чего вообще на подольше там не остался? — вдруг спросила Катя. — Съездил бы на Уимблдон. Я бы вот посмотрела, как Мирра Андреева играет, или Ига Швёнтек, которая в прошлом году выиграла… или Рублёв… Нет, это просто поразительно — Катя умудрялась бить в самые уязвимые места, а Марк не успевал эти удары отбивать. Как там в теннисной терминологии такое называется? Эйс какой-нибудь? Или это что-то из волейбола? Опыт… общения с одним волейболистом у него имелся, вот и вспомнилось. — Я не фанат, — понадеявшись, что этого ответа будет достаточно, сказал Марк. Ему же нужно было довнести правки в статью о выставке Ле Парка, а не думать о теннисе. Строго говоря, ему вообще не нужно было думать о теннисе. И о теннисистах. И об открытых вкладках в браузере где-то на фоне, позади окна с текстовым редактором. Но ответа оказалось недостаточно. — На звание главного аналитика я не претендую, но если бы туда только настоящие фанаты тенниса ходили, то проблем с билетами было бы немножко меньше. Его же в целом воспринимают больше как культурное событие. Ну да, Марк смутно помнил что-то с прошлых лет: известные актрисы и актёры на трибунах, члены королевской семьи, блогеры, продвигающие какие-то коллаборации, почему-то связанные с клубникой… — Мне было что освещать, — буркнул в итоге Марк и кивнул в сторону экрана макбука. — Вот, никак не могу закончить. — Я же не только о работе говорю, — развела руками Катя. — Работа должна приносить удовольствие, но иногда… в рамках подобных событий встречаются люди, которые что-то сдвигают внутри тебя. Это интересно. Катя действительно так считала. Катя вообще ценила — моменты, людей, необычные ракурсы. Ещё — всё, что касалось танцев, музыки и всяких психологических штук. Хорошо, что Катя всё-таки не Даша — и не знала, что там у Марка в анамнезе, а то разговор бы зашёл совсем в дебри. Главное, чтоб не в дерби. — Для такого необязательно ехать на Уимблдон, — проговорил Марк, выдержав небольшую паузу. Он мог бы добавить, что и в Лондон для такого тоже ехать необязательно… Но нет. В Лондон, кажется, всё-таки нужно было съездить.

***

Женя вышел на связь днём ранее, прислав фотографии с выставки Куинджи, и это было в понимании Марка самое неожиданное начало диалога с теннисистом. С теннисистом, который до последнего не был уверен в том, что Марк правда не в курсе, что он — теннисист, и который почему-то очень хотел Марка понять. Наверное, потому что не представлял себе, каково это — жить чем-то другим, кроме этого вида спорта, и вообще ничего о нём не знать. Женя вышел на связь, и это уже было неожиданно, ведь Марк до последнего был уверен в том, что Женя о своей просьбе сто раз пожалел. Или просто забыл, удар за ударом, подача за подачей. Ему же было чем заняться. Подзарядился — и поехал дальше набирать очки. Не солнцезащитные и не для зрения, а эти… для рейтинга. Если Марк всё правильно понял, то Женя в этом году пробился в первую тридцатку теннисистов мира, и это звучало слишком круто для того, чтобы он вот так просто завис в рандомном итальянском заведении в Лондоне в девять вечера и заговорил с незнакомцем. Что-то не сходилось. Наверное, Марку попался неправильный рейтинг. Но Марк пробивал его имя и фамилию, которую прочитал на экране телевизора, и по-русски, и по-английски, и все фотографии и видео кричали об одном — это точно был он. Даже несмотря на то, что на корте он был не таким… скромным. И матерился теннисист по имени Евгений Семененко гораздо больше, чем просто Женя в тот вечер: интернет всё помнил и был полон целых нарезок с разных матчей. Женя вышел на связь — и Марк сначала не понял и не поверил: как говорил классик, это было не просто смело, это было пиздец как смело. Марк не понял, потому что был занят в тот момент, и к уведомлениям о новых сообщениях вернулся чуть позже. У отправителя вместо имени была точка, у отправителя на аватарке стоял какой-то персонаж из аниме. Он даже не написал банальное «привет, это Женя из Capricci» — но сообщения говорили сами за себя. 16:56 Вспомнил, что сделал на выставке несколько фотографий 😁 Отдельным сообщением Женя прислал двенадцатисекундное видео: в кадре была одна картина Куинджи, и яркость постепенно снижалась, за счёт чего отчётливее становилась та самая заявленная в названии выставки иллюзия света. Невозможное что-то. Этот человек зарабатывал кучу денег, отбивая маленькие жёлтые мячики ракетками, а потом писал вот такие сообщения. В принципе очень похожие на то, как он и говорил. А Марк ведь задавался вопросами о том, ставит ли Женя скобочки, эмодзи и пробелы перед запятыми — но тогда и не смел помыслить, что у него будет шанс это разузнать. Марк вот скобочки в конце сообщений ставил, причём не иронично, а всерьёз. И эмодзи. Даша, которая, впрочем, и сама и тем, и тем в переписках пользовалась, периодически его по этому поводу журила и всякий раз находила повод сказать, что это он понабрался миллениальских вайбов — и в лексиконе, и в стиле переписки. А музыкальный вкус у него просто испортился — это Даша тоже всякий раз упоминала, в единой связке. Но последнее время всё реже: кажется, удалось свернуть на что-то типа пути исправления. Про Женю Даша бы тоже наверняка нашла что сказать, но Марк ей пока ничего о нём не рассказал и даже боялся представить, в каком контексте о нём рано или поздно в их разговорах зайдёт речь. Фотографии были обычные — сделанные или на тот самый айфон, который ему посчастливилось с помощью Марка подзарядить, или на предыдущую модель: в том, что Женя мог их менять часто, Марк теперь даже не сомневался. Картины все знакомые — Марк только ни одного названия не помнил. И был уверен, что Женя тем более их не помнил, но очень старался показать, что он в теме. Почему-то. Марк открыл диалог не сразу, но почти сразу после того, как он его открыл, Женя стал набирать ещё одно сообщение. Марк как раз успел внести его в контакты: на всякий случай не стал приписывать никаких уточнений, ограничился просто именем. Никаких других знакомых Жень у него в контактах всё равно не было. 17:38 И ещё я, кажется, забыл поблагодарить Извини И спасибо 🙌🏼 Он прислал три сообщения подряд, а Марк смотрел в экран и пытался понять, как и что ему ответить. Подумал ещё, что если протянет так без ответа минуту-другую, то Женя испугается, решит, что ошибся никнеймом, удалит все сообщения и больше никогда ему не напишет. Но у Марка на аватарке стояла его фотография, и аватарка эта была видна всем, так что тут врубить заднюю он уже не смог бы при всём желании — которого, впрочем, не было.

17:39

Я даже не помнил 😅

Ну, что ты не поблагодарил)

И это была правда. Потому что Марку и так было что помнить с того вечера.

17:40

Не извиняйся

Женя сообщение прочитал сразу, но не ответил. Марк быстро перечитал свои сообщения. Споткнулся о самое первое же — было в этом что-то… неуважительное, что ли. Если не знать контекст. Женя вот сказал, что не всегда понимает, что для других очевидно, а что не очень — вот и для Марка было объяснимо, почему он не помнил, а для Жени… 

17:41

Я просто забывчивый

Кажется, это было важно прояснить на берегу. В ответ ему спустя минуту прилетела ещё одна фотография, возникновение которой в этом только зародившемся диалоге Марк предсказать точно не мог. Обычное селфи, ничего вызывающего — но сам факт его отправки вызывал очередные вопросы.  17:42 На случай, если ты забыл, как я выгляжу Обычное селфи, честно — но Марк, увидев его, превратился в классическую картинку, на которой нарисованный человечек смотрит в экран телефона с сильно покрасневшим лицом. Марк с помощью зеркала не проверял, конечно, но щёки горели сильно. Женя улыбался, щурясь уже не то от улыбки, не то от солнца. У Жени красиво лежали волосы и вообще — Женя вообще получился на этом кадре красивым, а значит, Марку в тот вечер не показалось. Но что было важнее, так это то, что на этой фотографии он был в той же белой найковской футболке, как в трансляции того самого матча, который шёл по телевизору в отеле, а на фоне был, видимо, тренировочный теннисный корт, а значит, Женя скрывать свой род деятельности даже не пытался. Или пытался — в том разговоре, когда не наткнулся ни на единое упоминание со стороны Марка о том, что он его знает. А теперь решил, мол, была не была. Может, если Марк снова затянет с ответом, Женя всё-таки удалит сообщение. Опомнится, одумается, осознает ошибку.

17:43

Точно не забыл, но для закрепления не помешает 😊

17:43 Ну да А то ты бы думал, что я выгляжу как Лелуш Кто такой Лелуш, Марк понятия не имел, но нетрудно было догадаться, что речь шла о персонаже у Жени на аватарке — на него он похож и правда не был. Ну, разве что только если выкрасить ему волосы в чёрный цвет. Интересно, баловался ли Женя вообще когда-нибудь окрашиванием волос? Своё селфи в ответ отправлять повода особо не было: фотография на аватарке у Марка была относительно недавняя, январская, как раз из корпуса Бенуа. Вряд ли с тех пор он сильно изменился — даже волосы сейчас снова были примерно такой же длины. Так что Марк снова споткнулся о банальное непонимание, как продолжать вести диалог. Как не спугнуть Женю. Как аккуратно намекнуть на то, что на эту фотографию он будет смотреть ещё долго-долго — и следующим утром, и днём, и через неделю. А может, на какие-то ещё. Но Женя же сам сделал уже столько шагов навстречу, что с его стороны будет странно слиться от одного неудачного сообщения Марка, верно? И вообще, такое волнение было бы объяснимо, если бы Марк точно знал намерения Жени. И если бы Марку нравился теннис. Короче. Странно было, что Марк вообще продолжал этот диалог, а реакция Жени на те или иные вопросы — это то, на что он не мог повлиять, потому и смысла волноваться ему об этом не было. А значит, можно было задать и такой вопрос, на который он и так уже знал ответ. Обозначить осведомлённость, прощупать почву и задать новый вектор обсуждения и дальнейшего общения.

17:45

Подожди, а мог ли я тебя на днях видеть по телевизору?

Это сообщение Женя тоже прочитал мгновенно — и тут же стал печатать что-то в ответ. 17:45 Мог 😅 Женя использовал тот же эмодзи, который уже присылал Марк, и у Марка сразу появился в голове вопрос: это он специально подстроился или и сам его часто использует? Хотя он в третьем же своём сообщении уже поставил эмодзи с раскрытыми руками — такой Марк вообще давно в переписках не видел. Даже в переписках с миллениальским вайбом.  17:46 И не только на днях

17:46

Это вряд ли(

Я не слежу, только если в рилсах что-то попадается

В отеле просто показывали

Марк не врал — и был уверен, что если бы Женя когда-то попался ему в рилсах, то он бы его запомнил. Марк отправил эти сообщения — всё равно что отбил мяч на Женину сторону. Решение о том, как им продолжать диалог, теперь было именно за ним. И Женя над этим решением, судя по скорости ответа, особо не думал. Как будто они действительно играли — там же всё стремительно происходит. Не как в каких-нибудь шахматах, где ещё голову поломать можно, прежде чем сделать ход. 17:46 Вот и хорошо 17:47 Не могу сказать, что в теннисе есть что-то сверхординарное, чтобы за ним тщательно следить Марк перечитал это сообщение слово за словом. Попытался представить, как бы он мыслил, находясь почти на его месте. Как бы он относился к просмотру фигурного катания, если бы не попрощался с ним из-за болезни Шляттера в подростковом возрасте? Смотрел бы он сам чужие прокаты? Смотрел ли чужие матчи Женя? Особенно учитывая, сколько они обычно длятся.

17:47

А ты сам за другими следишь?

17:48 Слежу, но в меру Не хочу зацикливаться на одном деле Значит, в целом Женя знал, каково это — жить чем-то ещё, кроме тенниса. Это радовало. Предварительный вывод об этом можно было сделать ещё из-за аватарки, но это было бы додумыванием. Марк снова попытался представить себя на Женином месте. Подумал о том, что вряд ли был готов бы посвятить себя исключительно спорту — наверняка бы, приезжая во всё новые и новые города на соревнования, уделял бы хоть пару часов местному культпросвету, а в свободное от тренировок время пробовал бы писать картины. Но в этом предложении было столько «бы», а жизнь не терпит сослагательного наклонения. Марк не мог повлиять на то, как повернулась его жизнь, Марк не мог повлиять на реакцию Жени. И ещё Марк не мог повлиять на то, что Жене нужно было срочно убегать. Опять. 17:49 Тренировка скоро 🙁 Марк всё понимал. Марк помнил, как и сам проводил часы, оттачивая мастерство, готовясь к соревнованиям. Но Марк не мог объяснить Жене всё это разом, потому что их разговор снова, как и тем вечером, оборвали, а поэтому он написал лишь:

17:50

Понимаю…

Удачи!

И готов уже был закрыть диалог, но Женя поставил сердечко на последнее сообщение — и Марк заулыбался.

***

Так что то, что Марк оказался неулыбчивым сегодня, объяснялось тем, что он уже наулыбался накануне. А ещё тем, что Женя больше не писал. Марку, конечно, никто не обещал, что именно Женя будет постоянно выходить на связь, и никто не запрещал писать первым. Просто Марк всё ещё не понимал, как себя с ним вести, как он на самом деле отнёсся к тому, что Марк не разбирается в теннисе, какие темы в разговоре с ним можно поднимать. А главное — почему Женя всё-таки с ним заобщался и почему Марк был не против. Катя ушла на беседу с редакцией, а Марк выдохнул и всё-таки перешёл в браузер. Пролистнул в очередной раз страницу в «Википедии»: там было много слов о Жениной юниорской и взрослой карьере, много цифр и незнакомых имён, и вникнуть в это не получалось. Единственное, что ему точно удалось уяснить, это место рождения — Пушкин, Россия. Значит, Женя не просто так оказался в Питере на выставке Куинджи: видимо, ездил домой. Ну и в разделе о личной жизни было сказано только о том, что его мать — врач, а ещё у него есть младший брат: никаких упоминаний девушек или тем более жён здесь не было. Это, разумеется, не означало, что он точно ни с кем никогда не встречался, но сил искать сплетни и фанатские обсуждения у Марка пока не было, поэтому этой информации ему было достаточно. Потом Марк снова переключил вкладку, стал листать фотографии — в основном поисковик предлагал кадры с матчей, но мелькали и снимки с пресс-конференций, и из личного архива. И в полный рост, и по плечи, и цветные, и чёрно-белые. На чёрно-белых особенно отчётливо была видна Женина ямочка на подбородке, которую Марк отметил ещё при личной встрече — ею он точно ни на кого не был похож. И вот после этого Марк вдруг решил взять телефон и найти Женины соцсети, ведь никто не обещал, что Женя вечно будет шагать навстречу — и никто не запрещал делать эти шаги самому. Только на экране макбука открыл обратно файл со статьёй. Хотя бы для вида. Это оказалось легко — всего-то имя-фамилия латиницей с нижними подчёркиваниями между. Страницей Марк точно не ошибся: синяя галочка верификации, множество фотографий с различных матчей, красивые кадры с фотосессий — в общем, настоящая сокровищница для пополнения его галереи в телефоне. И ещё на Женю, к счастью, не был подписан никто из знакомых. Даже бывший, которого Марк так и не заблокировал — просто скрыл от него истории. Значит, вряд ли он смотрел его матчи или, по крайней мере, вряд ли за него болел — и хорошо, а то сложилась бы совсем неловкая ситуация. Поэтому Марк, недолго думая, подписался на Женю сам — ну, мало ли, вдруг ему какой-то рилс с ним попался. К тому же у Жени было так много подписчиков, что он вряд ли должен был его заметить. Но всё равно — какой-никакой, а шаг в пропасть. А потом Марк решил выложить в сторис сегодняшнее селфи, которое сделал у окна как раз незадолго до прихода Кати. За окном виднелись московские дома, а за стёклами очков виднелся его усталый и немного напряжённый взгляд, но эта фотография Марку всё равно как будто даже нравилась, так что он добавил банальную фразу про рабочие будни и отправил историю на публикацию. И он даже честно уже решил вернуться к статье, чтобы как можно скорее закончить с правками, но отложенный телефон прожужжал несколько раз. Марк мог бы это проигнорировать — но любопытство взяло верх. Женя подписался в ответ. И Женя ответил на историю, таким образом открыв им новое пространство для переписки. Заметил, значит — и даже не подумал о том, что эту подписку найдут его болельщики и придут к каким-нибудь… выводам. Марк не знал, к каким конкретно, но знал, что сообщества спортивных болельщиков — народ своеобразный. Могут очень долго рыться в подписках и выстраивать вокруг образа своего фаворита целую мифологию, если можно так выразиться. 13:30 Я думал ты всё ещё в Лондоне( Вот оно что. Наверное, и днём ранее он начал разговор, рассчитывая на это, а потом его отвлекли. Может, предложил бы встретиться ещё раз. Или ждал, что это предложит Марк. Но Марк не догадался, а даже если бы и догадался, то не смог бы такое осуществить.

13:31

Хотел одолжить павербанк?

13:31 Подзарядиться не помешало бы Подзарядиться. Ну да, в тот вечер ему удалось зарядить телефон процентов, наверное, на двадцать. И да, Марк и сам в мыслях использовал именно этот глагол, вспоминая тот вечер. Но о том, что ещё могло скрываться за этим словом, Марк думать отчаянно не хотел. Или хотел, но явно не на рабочем месте. Но терять нить диалога насовсем не хотелось, так что Марк вспомнил кое-что важное, что теперь, после пролистывания «Википедии», заиграло новыми красками. Или могло заиграть — теоретически.

13:32

К сожалению, из ближайших поездок у меня только Питер

Но тоже — теоретический. Потому что ему нужно было придумать, как совместить дела рабочие со встречей с Матвеем и Артуром, которые должны были в середине июля вернуться со сборов в Кисловодске. Может, стоило обсудить это с Катей. Ну, без упоминания друзей, а просто. 13:32 Это моя следующая остановка) Марк уставился на это сообщение. Снова перечитал своё. Подумал о том, что они всё равно вряд ли пересекутся, ведь у Жени плотный график, и вовсе не факт, что он полетит в Питер в те же дни. Потом вбил в поисковик в браузере, в очередной раз свернув файл со статьёй, даты Уимблдона, в котором Женя принимал участие — и аж помотал головой, когда увидел, что всё закончится четырнадцатого июля. Марку же не везёт. Глобально не везёт, вот и всё. Поэтому Марк оставил Женино сообщение без ответа, но поставил на неё реакцию в виде поднятого большого пальца, а потом вышел из раздела с диалогами и увидел новое уведомление. Оно тоже было от Жени — оказалось, он не просто ответил на историю, но и поставил на неё сердечко. Марк зажмурился. В голове и так уже мешались мысли о Ле Парке, грядущих деловых коммуникациях, Уимблдоне и разных видах реакций. Мыслей было слишком много, непонимания и странного волнения — ещё больше. От них хотелось закрыться — а с закрытыми глазами ведь можно было представить, что в жизни происходит что-то совсем другое. Но Марк всё-таки открыл глаза, вернулся в диалог и поменял реакцию тоже на сердечко, надеясь, что Женя не успел увидеть предыдущую. И заулыбался.