40:love

Марк приехал в Питер: навестить друзей, сходить на выставку — правда, не в Русский музей. В Зимний дворец в этот раз тоже не собирался, да и в торец получать тоже не планировал — хотя такое, наверное, не запланируешь. С планами и целями у него вообще всё было сложно. Когда-то цели были глобальные, и идти к ним было интересно и увлекательно. А потом, когда всё стало рушиться день за днём, стало ясно, что проще дробить большие задачи на кусочки. Двигаться поступательно. Поднимать ногу и осторожно опускать её в шаге от себя, проверяя, не угодит ли он в ловушку, если решится перенести вес тела. Пусть иногда ему и хотелось провалиться сквозь землю. Как сегодня, когда он чуть было не спалился. Потому что рассказывать о Жене он ни Артуру, ни Матвею ещё долго-долго не планировал — если уж он для Даши до сих пор не придумал складную историю о том, что у него происходит последние недели, то им точно предстояло ещё какое-то неопределённое время простоять в очереди. Дождался же Матвей серебряной медали чемпионата России и попадания в сборную страны на следующий сезон — значит, и здесь помариноваться труда не составит. Марк чуть было не спалился, открыв, прости Господи, тикток. Он от него за несколько лет успел отвыкнуть, перейдя на рилсы — в основном довольно идиотские. Такая жвачка для мозгов. Но в последние месяцы, особенно где-то с июня, Марк сменил пластинку, что ли. Жвачку. — Погоди, можно посмотреть? — попросил Матвей, потянувшись к телефону Марка. Они сидели на Думской, жевали бургеры и картошку фри с кисло-сладким соусом и готовились расходиться по своим делам. Вернее, Матвей и Артур, дорвавшиеся после сборов, жевали бургеры и картошку фри, а Марк просто пил коктейль молочный, клубничный. В другой день или и вовсе в другой реальности они бы сидели на Думской не среди бела дня, а среди белой ночи, с какими-нибудь шотами. Ну а там и до претворения в реальность сюжета той самой песни недалеко. Только белые ночи уже были позади, да и на вечер у Марка были другие планы. Особые. Марк развернул телефон экраном к Матвею — на нём играл эдит с Женей с какого-то из матчей Уимблдона. Понял это Марк по футболке и шортам белого цвета: прочитал где-то в комментариях, что на Уимблдоне существует дресс-контроль и все по традиции играют в белом. — Его Женя зовут, да? — спросил Матвей, уже не смотря в телефон, и Марк удивлённо поднял брови: всё-таки он ещё не давал повода думать, что он может его знать. — Там написано должно быть. Точно. Марк открыл подпись к видео, посмотрел на хэштеги — в общем, поступил так, как поступил бы любой другой человек, не имеющий представления о теннисе. Кивнул, не в силах произносить здесь Женино имя вслух. — Ты его знаешь? — осторожно поинтересовался Марк, всё ещё не пролистнув эдит. Женя там отбивал мячи, поправлял волосы и победно вскидывал кулак. Довольно базовый набор кадров. Хорошо хоть без таких, где он футболку задирает, а то подобных эдитов Марк уже успел тоже насмотреться. И в целом рассчитывал на то, что совсем скоро он… — Отчасти, — ответил Матвей, макнув очередную картошку в соус. — Глеб упоминал, показывал один раз. Ему Соня все уши о нём прожужжала. Она даже теннис не смотрит, но ей так же в социальных сетях что-то попалось, и всё. Ну да. Ожидать, что контент с Женей попадался в социальных сетях самому Матвею, было бы неправильно: он давно уже в них особо не сидел, жёсткой потребности в них не ощущал и считал, что отсутствие их и активного их ведения на его жизнь сильно не повлияло. Скорее, что-то такое могло попасться Артуру, но тот, кажется, понятия не имел, о ком речь. А вот Соня была, как говорится, хронически онлайн: Марк на неё давно был подписан, так что регулярно видел у неё репосты эдитов от болельщиков и липсинки под популярные звуки. — Алексею Николаевичу на тренировках она тоже про него рассказывает? — спросил Марк. Матвей у Мишина уже не тренировался, но с Глебом Матвей ещё общался — вот какие-то новости и долетали. — Думаю, да, — не очень уверенно произнёс Матвей, который, судя по всему, до такой степени в эту историю погружен не был. — У него же сыновья в теннис играли, и внук играет, да и сам он, можно сказать, поклонник. Да, это было логично. Марк даже не удивился бы, если бы узнал, что Алексей Николаевич даже лично с Женей знаком. А ещё Марк помнил, что на шоу в честь его юбилея в марте был целый номер с юниорами про теннис — это было мило, это было прикольно, и Марку, сидевшему на трибунах, он даже понравился. Тогда-то он даже не подозревал, куда его затянет летом. — Это всё алгоритмы, — отодвинув в сторону коробку из-под бургера, сказал Артур. — Один раз что-то посмотришь, и тебе это потом постоянно подсовывают. Я сам себя не всегда могу понять, а рекомендации как заведут свою шарманку… Тикток Марк уже закрыл — от греха подальше. Потому что Артур говорил правду, и потому что Марк не понимал, о ком он уже больше говорил — о Соне или о Марке. Из ниоткуда эдит с Женей же вряд ли бы ему в рекомендациях вылез, правда? — А чего вообще Глеб жаловался? — решил спросить Марк: с чего-то ведь должен был такой разговор у них с Матвеем возникнуть.  — Да ему кажется, что Соня с ним чуть ли не встречаться мечтает, с Женей этим. На мастер-класс к нему, говорит, собирается, фотографию на обои на телефоне поставила. А Глеб раньше думал, что у них с ней что-то… нет, он не говорил никогда о какой-то великой любви, о чём-то совершенно особенном, и у него давно уже сложилась новая история, но… Ага, мастер-класс. В Москве, на следующей неделе. Женя сам об этом рассказал. Матвей продолжал подбирать слова в попытках описать несостоявшийся роман друга и объяснить, как и почему он сошёлся с другой фигуристкой, а Марк снова уткнулся в телефон, надеясь, что больше ни Матвей, ни Артур в него не посмотрят, потому что в любой момент могло появиться уведомление о новом сообщении — и тогда пришлось бы возвращаться к разговору об алгоритмах и вот этом всём. — Не то слово, — сказал Матвей уже в ответ на какую-то реплику Артура, и Марк закивал следом, как будто не выпал из разговора. Не то слово, действительно. Те слова, которыми можно было бы описать хоть что-то из происходившего, он уже давно растерял. Уведомление о новом сообщении у Марка и правда появилось, но от Даши. С Дашей дружил и Артур, и Матвей к ней прекрасно относился. Даша скинула смешную фотку с лабубой со льда — Марк даже показал её ребятам, и они передали Даше привет. Марк попытался представить, когда они шли к выходу: что, если бы они все сейчас были в одной лодке? Если бы он вместе с ними вернулся со сборов, если бы он из первых уст наслушался всех баек от Евгения Владимировича и Светланы Владимировны, которые они ему сегодня пересказывали, как могли. Марк попытался представить, но получилось плохо — чего-то всё равно не хватало. Он мог вообразить, как работал бы в одной группе с Ромой и Гришей, здорово спрогрессировавшим за последние годы, как переживал бы за Матвея с Артуром, даже несмотря на соперничество на льду, но не хватало кого-то ещё, без кого полноценный спортивный путь в голове не вырисовывался. Кого-то для точечного соперничества и баланса. Но это были совсем странные мысли. Марк не перестал об этом думать и на выходе, потому что Матвея и Артура узнали три девочки — оказалось, они заметили их ещё внутри, но не стали отвлекать. Девочки жутко стеснялись, хихикали и извинялись. Марк, конечно, их всех вместе сфотографировал, нашёл у себя ручку для автографов, пожелал зачем-то удачи на прощание, как будто бы такое пожелание от него могло иметь какой-либо вес. — Нам ещё папарацци только не хватает, — пошутил Артур напоследок, и Марк попытался представить и это — как за ними и, в частности, конкретно за ним бы действительно увязывались папарацци. Снимали бы каждый его шаг в торговых центрах, ресторанах и галереях. Вспомнил выставку Рино Бариллари, на которую ходил в прошлом году. Подумал в очередной раз про Женю, чья популярность значительно превышала популярность Матвея и Артура вместе взятых. Который явно не просто так сто раз подумал, прежде чем попросить у него павербанк, и который не просто так напялил на себя те дурацкие солнцезащитные очки, прежде чем выбежать на улицу. И с которым они договорились сегодня наконец-то встретиться. Уже подходя к метро, Марк написал Жене:

14:18

Сегодня же увидимся?

Женя ответил почти сразу: 14:19 Конечно 😁 И отдельным сообщением добавил: 14:19 Очень жду И Марк знал, что Женя не врёт — и сам тоже очень ждал.

***

Странно: в любой другой месяц этого года Марк после такого провала, как в Лондоне, с опаской бы пытался заводить всё новые и новые знакомства с перспективой развиртуализации, по двести раз перепроверяя доступные соцсети этих новых контактов. Сейчас же даже Даша его уже, кажется, частично раскусила: она очень удивилась, когда узнала, что тот проигнорировавший его уникум так больше и не проявился, что Марк больше не пытался с ним связаться и что новых кринж-историй у Марка с тех пор не накопилось. — Что-то ты недоговариваешь, — протянула она на днях в голосовом сообщении, а потом скинула картинку со Стичем, которого застукали посреди ночи у холодильника. Сомнений в том, что рано или поздно Марк станет этой картинкой, за исключением того, что вместо холодильника у него — целая новая обсессия, у него не было, но и рассказывать ничего Даше пока тоже не хотелось. Потому что это было что-то совсем другое. Слишком случайное в своей неслучайности и неслучайное в своей случайности. Женя, по возможности, больше никуда не пропадал. Он писал каждый день, то и дело извиняясь за то, что ему приходится убегать — или на тренировку, или на матч, или на встречу с командой. Но при всём при этом они условились об одном: никогда целенаправленно не говорить о теннисе. Марк сильно удивился, когда Женя об этом попросил сам, на следующий день после того, как узнал, что Марк уже вернулся в Москву. Уточнил ещё: 15:15 Ты не обидишься?

15:15

Конечно нет

Без базара вообще

Второе сообщение он отправил слишком быстро, и уже после отправки оно показалось каким-то неуместным по стилю и интонации, но Женя уже его прочитал и поставил реакцию в виде нарисованного довольного тюленя, так что Марк выдохнул и разрешил себе перестать загоняться на пустом месте — и в каком-то смысле не бояться быть собой, потому что он не сомневался, что вслух он бы такое ляпнул не задумываясь. Женя попросил не говорить о теннисе, и Марк честно не лез с вопросами. Не спрашивал, как называются турниры, в которых он принимал и будет принимать участие, не интересовался правилами присвоения спортсмену рейтинга, не смотрел записи матчей. Только эдиты сохранял в отдельный альбом в галерее — вот рекомендации при Матвее с Артуром и показали своё истинное лицо. Алгоритмы, что поделать. Эдитов с Женей делали много — правда, авторы видео часто мелькали одни и те же, да и звуки часто повторялись. Но Марк продолжал лайкать каждый эдит под Эсдикида, вновь и вновь поражаться тому, какие у Жени длинные, быстрые и сильные ноги, замирать на кадрах, на которых он вытирал лицо полотенцем, и всматриваться в это самое лицо в моментах с разных матчей. Марк не знал исход этих матчей, не понимал, как работает счёт. Но Женя пилил взглядом всех тех, против кого он играл, и совсем не был похож на того Женю, который улыбался Марку вечером в Лондоне и отправлял селфи и кружочки в следующие недели — так, невзначай. Такого Женю сравнивали в комментариях, если Марк правильно помнил фамилию, с Синнером, но под подобными замечаниями вместо обсуждения чисто спортивных качеств разворачивались целые баталии по поводу его личной жизни: у Синнера, мол, с то ли Лейлой, то ли Лайлой всё понятно, а вот у Жени… Собственно, дальше таких комментариев Марк уже и не шёл. Он понимал, что наверняка существуют какие-нибудь чаты со слухами, каналы, прочие источники — в среде фигурного катания всего этого было навалом. Но Женя попросил не говорить о теннисе, и Марк боялся, что если полезет в это болото, то плохо будет всем. И Жене, и ему самому. Потому что он по-прежнему считал, что теннис — это утомительно, и помнил, что это ещё и больно. Женя никуда не пропадал: присылал фотографии закатов и новые селфи, спрашивал у Марка, какой ему нравится кофе, когда сам заходил в какую-то кофейню, и Марк терялся, как будто Женя мог прямо сейчас завезти ему заморский латте с доставкой на дом. Марк тоже старался не пропадать: писал первым, присылал смешные картинки и селфи, которые стал делать чаще, чем раньше. Спрашивал, как он себя чувствует, потому что помнил, каково это — доводить своё тело до предела возможностей. В один из почти ночных разговоров он всё-таки решился об этом сказать.

00:15

Я фигурным катанием занимался 

Профессионально

Потом Шляттер, и всё

Женя, у которого было на три часа меньше, ответил несколько позже, зато очень в точку: 00:30 Колени это пиздец И Марк снова вспомнил, какая нагрузка приходится на Женины ноги, и подумал о том, что они у него наверняка очень часто болят, даже если он об этом и мало рассказывает. После этого признания Марка — хотя, вероятно, и после того, к чему они пришли несколькими сообщениями позже — Женя в оставшиеся дни разлуки стал честнее отвечать на вопросы о самочувствии и вообще стал общаться так, будто они знали друг друга сто лет. Он даже про младшего брата понемногу начал рассказывать. Заодно поинтересовался, есть ли братья или сёстры у Марка — и сказал, когда Марк рассказал про старшего брата, мол, совсем не удивлён, что он пошёл по его стопам. Последний раз Марк рассказывал про брата тому, с кем встречался серьёзно и долго, двадцать четыре на семь. Это было давно и неправда, и того человека и Женю разделяло время, разделяло пространство — как и самого Марка с Женей. Женя всё ещё был в Англии, а Марк по-прежнему был в Москве. Это была коммуникация в режиме ожидания — поэтому неудивительно, что в день, когда они наконец-то должны были увидеться, Женя написал, что очень ждёт этой встречи. Марк тоже очень ждал. Особенно учитывая её… характер, к пониманию которого они пришли не сразу. Если бы Марк всё рассказал Даше, она бы наверняка сказала, что он дурак. Что всё очевидно, а он как всегда ничего не видит, даже надев очки. Но Даша ещё даже не подозревала, как сильно Марк вляпался, и не могла ему помочь. В этом Марку предстояло разобраться самому. И к этому Марк решил подойти со всей ответственностью — иными словами, взял на себя задачу придумать, где им встретиться. Будь Женя очередным персонажем из приложения для знакомств, думать бы над этим вопросом особо не пришлось. Но Марк, когда решил взять на себя эту задачу, ещё не разгадал, хочет ли Женя с ним просто дружить или всё-таки переспать, поэтому такой выбор нужно было делать осторожнее. Отягощал ситуацию и тот факт, что Женя был двадцать-какой-то-там ракеткой мира: если наличие Марка рядом с Матвеем, Артуром и другими друзьями из мира фигурного катания в публичных местах вопросов ни у кого не вызывало, то едва ли засветиться где-нибудь вдвоём с Женей ничем в перспективе не угрожало. Марк уже готов был признать поражение, сняться с турнира, уйти восвояси и начать готовиться к следующим соревнованиям. Но счётчик времени всё ещё был включён, и он всё ещё мог приземлить если не четверной лутц, то хотя бы самый простой удар — но такой, на который даже не успеваешь среагировать. Который приходится принимать как данность. Именно так и можно было охарактеризовать сам факт того, что Женя к нему тогда подошёл. Наверное, Марк хотел бы и себе столько же смелости. Но он умел лишь падать на ровном месте — научился, видимо, там, на льду, когда не шли даже самые простые прыжки. А ещё он умел писать кринжовые сообщения и не думать в моменте, особенно по ночам, поэтому написал тогда же, решив, что тема ног оказалась не раскрыта:

00:40

Я хотя бы в шортах не катался

А то если ещё коленями об лёд

Хотя тебе идут

Марк это написал и снова пожалел, что Женя уже сообщения увидел. Ответ, пусть и не самый очевидный, если исходить из логики и последовательности сообщений, прилетел через минуту: 00:41 Хочешь сказать, мне бы пошло кататься в шортах?

00:41

Нет, в плане

😅

Кататься пошло бы, кстати

Дальше Марка совсем занесло — но с таким вопросом это как будто даже было объяснимо.

00:42

Без шортов

Бля я имею в виду

Да, если бы они говорили вслух, было бы проще, вот только Женя вроде как говорить сейчас не мог. Но мысль всё равно, кажется, уловил. 00:42 Я понял) Просто на коньках кататься

00:42

Да

И шорты идут

На то, чтобы написать, что у Жени красивые ноги, Марку смелости всё же не хватило. 00:42 Хорошо, на встречу приду в шортах

00:43

Ну главное чтоб не без них

00:43 Это после Марк от этого сообщения завис похлеще, чем интернет весной. И щёки загорелись сильнее, чем от фотографий, которые Женя присылал, и от эдитов. Потому что это «после» можно было трактовать по-разному. Он даже подумал выйти из диалога, отвлечься на что-то — но стало страшно, что они замнут этот разговор и не вернутся к нему больше никогда. Поэтому Марк решил никуда не убегать.

00:43

В другой раз?

00:44 Не в другой Надеюсь 00:45 Или как? Сообщения короткие, простые — но такие, что дышать стало тяжелее.

00:46

Так

Тоже надеюсь, что не в другой

Если ты хочешь

00:46 Хочу И в другой тоже Марк мог приземлить самый простой удар — и ему это действительно удалось. Вот только Женя был опытный игрок, и он ответил на этот удар. Подхватил заданный темп. Не позволил сделать так, чтобы счёт оказался нулевым — как минимум со своей стороны. Хорошо, что Жене всё-таки пришлось убежать, иначе бы их переписка могла превратиться в тот мем про ремень и спортивки. Марк таким никогда не занимался, но раз уж он решил быть смелее… да и раз уж Женя намекнул на то, что в подобном был вполне, хм, заинтересован… Удивительно, что это удалось сделать, избежав признаний в симпатии или чём-либо подобном, что было бы логичнее при таком активном общении. Что-то в этом Марка напрягало — примерно так же, как когда Женя к нему подсел тем вечером. Но напряжение он снимать умел, особенно в ночное время, и наличие этого умения он себе в очередной раз доказал, без лишних глаз и лишних слов. И мысли все в итоге смог запрятать далеко-далеко, потому что Женя не был его бывшим и едва ли претендовал на то, чтобы стать его будущим, и нужно было просто жить здесь и сейчас — и ждать встречи, которой теперь было не миновать. Потому что Марку просто глобально не везло — и с этим стоило смириться.

***

Встречи было не миновать, и они, конечно, встретились — и Женя даже сдержал обещание и действительно пришёл в шортах чёрного цвета, и Марк был очень рад, что они, прогуливаясь, постоянно разговаривали, так что если бы он пялился на его ноги, то это было бы как минимум невежливо. Зато было много шансов споткнуться и навернуться из-за того, что он не мог перестать смотреть на Женю — к счастью, он не воспользовался ни одним из них. Вполне хватило того падения на выходе из подъезда, о котором Марк не стал ему рассказывать. Так себе контент для… нет, всё же свиданием это назвать Марк не решался. А вот встреча — самое то. Нейтральное. Без ярлыков. Они выбрали вариант погулять, потому что Женя попросил Марка не беспокоиться о том, что его кто-то узнает. Марк до последнего относился к этому с сомнением, напомнил Жене о жутком слове «папарацци». Женя же апеллировал к тому, что в Питере его за всё время узнали пару раз, и тогда он выглядел так, что не узнать его было бы трудно, а в этот раз ещё и стемнеет, и… Ну, выяснилось, что Женя просто снова выбрал очередной лук, который ему якобы должен был помочь скрыться. Марк в его действенности продолжал сомневаться, но молча — видимо, Женя знал лучше. Женя надел те же очки, призванные защитить его от солнца: Марк ещё думал захватить свои тоже, тем более что надел сегодня линзы, но забыл в последний момент. Ещё Женя надел кепку с логотипом Нирваны, и Марк сразу, как только её увидел, признался, что хотел ещё в Лондоне Женю спросить, нравится ли ему Нирвана — получается, не зря. Футболку Женя выбрал лимонного цвета, с небезызвестным миниатюрным крокодилом, а куртка ему на этот раз не понадобилась: всё-таки днём было довольно жарко, и под вечер эта жара не спала насовсем. Ещё Женя сказал, что Марка в любом случае воспримут как просто его друга, но уточнять реальный статус их взаимоотношений он не стал, и Марк не стал настаивать на прояснении. Марк Женю разглядывал — и заодно пытался понять, разглядывал ли Женя его в ответ. Рассматривал ли его большую белую футболку, мешковатые светлые джинсы, шоппер — уже другой, не тот же, с которым он был в Лондоне. В какой-то момент понял, что, судя по всему, да, просто больше украдкой. И улыбался вновь и вновь: Марк не видел его глаз за тёмными стёклами, но не сомневался, что взгляд там совсем не такой, как в эдитах под эпичные звуки. И очень хотел всё же снять с него эти очки, чтобы в этом убедиться, но они до сих пор друг до друга так и не дотронулись. Махнули друг другу рукой, когда увиделись, и так и начали путь бок о бок, не соприкасаясь. Они шли по Итальянской улице, и Марк честно клялся, что не специально выбирал такой маршрут, шли мимо Русского музея, не заходя на этот раз внутрь, шли по Михайловскому саду и дышали воздухом — и Марк тихонько, про себя, всё-таки начинал жалеть, что не остался на Уимблдон, потому что Женя говорил что-то про английский воздух, который казался чище и свободнее, и его было приятно слушать. — Я впервые в Лондоне побывал лет девять назад, — вспомнил Марк. — Галерея Тейт как раз очень впечатлила. — Это мы у неё сидели? — уточнил Женя — и почему-то оттого, что Женя это помнил, Марку стало приятно. И название галереи, и то, как они сидели, и вообще. Марк пробросил ещё множество названий других галерей и музеев, Марк вообще говорил много и жестикулировал — но осторожно, чтобы, во-первых, не сбить прохожих, во-вторых, не уронить с плеча шоппер, в-третьих, не задеть случайно Женю. Жени очень хотелось касаться, но нельзя было торопиться. Нужно было дождаться правильного времени и места. За место сегодня отвечали снятые Марком на пару суток апартаменты. Артур очень удивился, когда узнал, что в этот раз Марк в Питере не будет у него останавливаться, и Марк еле-еле увернулся от объяснений. А ещё Женя пытался объяснить Марку, когда они договаривались о продолжении вечера, почему они не смогут поехать к нему, и даже пытался извиняться — и Марк еле-еле смог его отговорить от всей этой тирады слов, потому что это объяснять точно не было нужно. Он-то этот вариант даже не имел в виду — ну, заявиться сразу к Жене домой. Это было бы слишком. Женю и правда никто не узнал — Марк, конечно, держал в голове, что на следующий день можно будет на всякий случай проверить это в соцсетях, но как минимум никто не подошёл за фотографией или автографом. На контрасте с Матвеем и Артуром от этого было как-то грустно, но конкретно Марку от этого было спокойнее, и что-то ему подсказывало, что и Жене тоже. Ещё им обоим стало значительно спокойнее, когда они зашли в лифт. Женя наконец-то снял очки, Марк чуть склонил голову. Подумал было, что уже можно протянуть руку, нащупать Женину ладонь — но двери лифта открылись раньше, чем он успел бы хоть что-то из этого сделать. А у самой двери номера Марк непривычно заволновался. Даже открыл её не сразу, забыл, как правильно карточку прикладывать, но в итоге как можно скорее пропустил Женю вперёд себя внутрь и зашёл и сам. Да, будь Женя очередным персонажем из приложения для знакомств, всё было бы проще. Они бы столько не разговаривали и вряд ли бы долго думали о том, что нужно делать за закрытой дверью. Марк даже не расписал бы уже, как что происходило со всеми предыдущими: всё случалось как-то само собой, стремительно, без лишних мыслей. Женя же выдал: — Руки нужно с улицы вымыть. И не то чтобы он не был прав, и Марк был с ним согласен, и кивнул рассеянно, в очередной раз поражаясь его осмотрительности и внимательности: разговор о здоровье до их встречи тоже завёл именно Женя, за что Марк ему был, конечно, благодарен. Женя заземлял, но не давал упасть — и Марк вдруг почувствовал себя слишком трезвым по сравнению со всеми встречами, накопившимися у него в багаже жизненного опыта, пусть в нетрезвом состоянии он с новыми людьми не спал, а то, что было в полуторагодовых отношениях, уже не должно было иметь значения. Так что они вымыли руки, неловко переглядываясь в полутьме через зеркало, вышли, чуть не сбив друг друга в проходе, и… Нет, Марк совершенно точно растерял все навыки разом. Потому что в другой ситуации он уже набросился бы с поцелуями, позволил бы вести себя. В реальности же, которая здесь и сейчас, он неловко подтолкнул Женю за плечи к синему стулу с мягкими спинкой и сидением, стоявшему в нескольких шагах от ванной комнаты. Всё-таки наконец-то к нему притронулся — пусть и не так, как рассчитывал изначально. — Я… — начал было Женя, садясь, но замолчал: Марк опустился перед ним на колени, мысленно поблагодарив самого себя за то, что не стал надевать джинсы с дырками, и поднял голову. Уже смелее провёл ладонями по Жениным открытым ногам — и услышал его почти судорожный вдох. — Можно? — спросил Марк и, прежде чем Женя мог ответить, прильнул губами к его правому колену, попутно вспоминая Женино сообщение о том, что колени — это пиздец. Марк был согласен, причём во всех смыслах. — Марк, — только и произнёс тихо Женя — и вдруг запустил правую ладонь в его волосы, поглаживая в ответ, и Марку от этого сочетания даже показалось, что Женя никогда ещё не называл его по имени. Вот так — точно не называл. — Я прямо как твои болельщики из комментариев, — оторвавшись, проговорил Марк, так и смотря на Женю снизу вверх — но Женя эту фразу не понял, нахмурился. — Они часто эмодзи этот ставят, человечка на коленях. Типа преклоняются. Женя как будто от этой информации даже смутился.  — И часто ты… — всё так же негромко заговорил он, сделав паузу, прежде чем подобрать дальнейшие слова, — следишь за комментариями обо мне? Марк вспомнил какой-то мем про сталкерство и лор, но, поскольку точь-в-точь он бы его не воспроизвёл, он решил не демонстрировать все возможности своего мемного мышления, а сказать как есть. — У тебя под постами постоянно они, там даже следить не нужно, — прижавшись щекой к Жениному левому колену, ответил Марк. — Со своей стороны я с ними могу только согласиться. Женя не убрал руку, по-прежнему перебирал пальцами его кудри. Но и резко посерьёзнел.  — Ты же знаешь, почему я к тебе подошёл? — спросил он, и Марк тут же почувствовал, что вопрос этот был с подвохом. — Подзарядиться, — вспомнил он слово. — Не только, — мотнул Женя головой и повёл самыми кончиками пальцев ниже, по скуле, по щеке. — Ты с кем-то говорил по видеосвязи и сказал, что… — Про бывшего, — перебил его Марк. — Я помню, что ты услышал от меня что-то про бывшего. Но Женя прикрыл глаза, открыл их снова, и в итоге сказал: — Я услышал, что тебе не нравится теннис. Вот как. Значит, он действительно мог услышать мнение Марка о том, что теннис — это утомительно. Значит, он слышал и что-то ещё: Марк уже и не помнил, что именно он успел наговорить, но… — Мазохизм какой-то, — заключил он, потеревшись головой о Женино колено и кое-как обняв его ноги обеими руками. — Просто я давно не пытался сблизиться с кем-либо, кто меня не знает, — продолжил Женя свою мысль. — У меня такой график, что всё время приходится взаимодействовать с одним и тем же кругом людей. А потом меня оставили ненадолго подождать тренеров, и тут ты… — А вдруг, — начал Марк, отпустив его ноги, и упёрся руками в подлокотники стула, приподнимаясь, подаваясь вперёд, — вдруг я бы оказался твоим хейтером? И Женя подался ему навстречу, кое-как склоняясь, чтобы оказаться лицом к лицу. — Ну, я полагаю, что получился бы интересный опыт БДСМ-практики, — сказал он, ухватывая его за плечи и едва сдерживая смех. Едва ли Марк мог себе представить, что впервые поцелует Женю после такой фразы. Это была игра на равных: Марк честно пытался предпринимать первые шаги, но Женя так быстро перехватывал инициативу, что у Марка захватывало дух. Женя вынудил его подняться, Женя поднялся следом — и вот, наконец, и настал тот самый момент, когда Марк позволял себя вести и почти ни о чём не думал. Вновь и вновь торопливо ловил Женины губы и лез руками под его футболку, пока Женя заставлял его прижиматься к стене и уже трогал через ткань джинсов. А через какое-то время Марк всё же снова оказался перед ним на коленях, стягивая с него шорты и пробуя взять ситуацию под свой контроль. Он так давно не чувствовал так много — и так давно не говорил об этих чувствах вслух. Не говорил о них и теперь: не то место, не то время, не нулевой счёт. Марк не говорил почти ничего, если не считать матерных междометий, до тех пор пока не заговорил Женя, уже после, восстанавливая дыхание: — В Москве же встретимся? Он спросил быстро и с такой надеждой, что Марк почти поверил в то, что они вот-вот начнут новый гейм, в котором всё обнулится. Но нельзя было так обманываться, и Марк посмотрел Жене в глаза — так, как хотел посмотреть ещё на улице. Всё-таки увидел в них ту же надежду — а может, отражение собственной. — Подготовлюсь, — пообещал он, неловко хихикнув. — Там-то я точно буду принимающей стороной. Женя в ответ неожиданно поцеловал его куда-то в волосы, обняв одной рукой — и Марк закрыл глаза, чтобы можно было представить, что ему всё-таки повезло.