Full Contact

Август 2017 года — коттедж       Шейн обожал сосать член Ильи Розанова. Он думал, что знал это и раньше, но после нескольких месяцев экспериментов Шейн обнаружил, что это нравится ему даже больше, чем он предполагал. Существовало так много способов это делать, и Шейн перепробовал почти все. Быстро и жестко, медленно и дразняще, играя с крайней плотью Ильи, с его яичками. Слегка прихватывая зубами. Теперь он игрался с яичками Ильи способом, который, как он уже знал, Илье очень нравился. Ему нравилось сильное давление, нравилось, когда Шейн тянул их, и Шейн знал, как сделать это, чтобы заставить Илью мгновенно кончить. Или — Шейн сбавил обороты, замедляя движение губ по члену, — когда Шейн хотел подразнить Илью, довести до грани, а затем ослабить давление. — Господи, — прошипел Илья сквозь зубы. Шейн знал, что это означает что-то типа «Jesus Christ». Одним из его любимых занятий было заставлять Илью ругаться по-русски во время секса или даже бессвязно бормотать, произнося кучу слов, которых Шейн не знал. Ему нравилось знать, что он может довести Илью до такого состояния, когда тот отпускает себя и не беспокоится о том, поймет ли его Шейн. Илья попытался втолкнуть свой член в рот Шейна, но Шейн удерживал его за бедра, заставляя Илью следовать своему темпу. Илья раздраженно простонал, но подчинился, позволив Шейну делать все, что он хотел, и это возбуждало Шейна больше всего на свете. Это было похоже на попытку приручить огромного зверя, заставить его покориться. На этот раз Шейн более нежно ласкал яички Ильи, проводя пальцами по ним. У Ильи здесь было больше волос, чем у Шейна, но их у Ильи везде было больше, чем у Шейна. Шейну это с эстетической точки зрения нравилось, но ему не всегда нравилось, когда волосы были так близко ко рту. Однако всё было нормально, если речь шла о пальцах, и пальцы Шейна неторопливо исследовали яички, пока его рот медленно и тщательно работал над членом Ильи. Пальцы скользнули за яички, и Шейн почувствовал, как анус под ними сжался. Боже.       Шейн откинул голову назад, сердце внезапно заколотилось в груди. Он оставил пальцы на месте, просто прижав их, не двигаясь. Лицо Ильи покраснело от всего, что делал Шейн, но он не выглядел ни смущенным, ни расстроенным. Почему они никогда не говорили об этом? Шейн всегда просто предполагал, что Илья этого не захочет. Илья всегда был таким... контролирующим ситуацию, таким уверенным и властным, и Шейн уже знал, что предпочитает, чтобы трахали его. Или... он думал, что предпочитает. С женщинами он пробовал только обратное. И Илья тоже ни разу об этом не говорил. За семь лет. — А ты когда-нибудь?.. — спросил Шейн, прикусив губу. Он не смог до конца выдавить из себя основной вопрос, но надавил пальцем чуть сильнее на вход, что, вероятно, и дало понять, что он имел в виду. Илья глубоко вздохнул. — Да, — просто ответил Илья. Это мало что дало Шейну. Он моргнул, и его рука всё ещё была там. Это было так странно и необычно. — Тебе... понравилось? — осторожно спросил он. Выражение лица Ильи стало задумчивым. Боже, может быть, им стоило поговорить об этом в другое время, а не тогда, когда Шейн стоял на коленях между бёдер Ильи, член Ильи был в нескольких сантиметрах от его лица, а пальцы Шейна прижимались к его анусу. Может быть, это был бы... разговор на диване, с пивом или типа того. Шейн обычно не пил, но во время подобного разговора, вероятно, захотел бы. Вот только он сам же и настаивал, чтобы Илья не пил, потому что ничто так не способствует усилению головокружения, как алкоголь. Было бы свинством, если бы Шейн пил, а Илья не мог. — Не совсем, — наконец признал Илья. — Возможно, было неподходящее время. Или не тот человек. — Он замолчал, выглядя нервным. — Ты хотел?.. Боже мой. Шейн понятия не имел. Он даже не понимал, зачем вообще заговорил об этом, почему проявил любопытство. Почему его шаловливые пальцы полезли дальше. — Не знаю, — признался Шейн, раздражённый. Вероятно, больше самим собой, нежели данным ответом. — Определенно нет, если тебе это не нравится. Илья поджал губы почти смущенно. — Мне нравится... кое-что. Перед сексом. Шейну потребовалось несколько секунд, чтобы понять этот ответ. Для Ильи было несвойственно быть таким сдержанным в вопросах секса. Но, должно быть, он имел в виду, что ему больше нравилась подготовка. Шейну тоже нравилась эта часть, но он всегда стремился поскорее перейти непосредственно к сексу с проникновением. Ему нравилось ощущение члена Ильи в его заднице, растягивающего её. Он никогда по-настоящему не задумывался о том, чтобы растягивать ее пальцами ради самого процесса, не предваряющего секс. Всякий раз, когда Илья медлил и дразнил его, Шейн в итоге просто умолял о члене внутри. Но, возможно, был смысл в том, что Илье это нравилось, даже если ему не нравилось быть снизу. У него была простата. Даже гетеросексуальные мужчины, вероятно, с удовольствием бы получили пару пальцев в задницу, если бы многие из них не боялись, что это каким-то образом делает их геями. Внезапно Шейн очень заинтересовался, по крайней мере конкретно этим моментом. Он обвел пальцем кольцо мышц, чувствуя, как оно сжимается и сокращается. — Можно? — Ты можешь делать со мной всё, что угодно, Шейн, — сказал Илья совершенно искренне, и Шейн вдруг понял, что, вероятно, он говорит это всерьёз. Он, наверное, даже позволил бы Шейну трахнуть его, если бы тот захотел, даже если бы Илья ненавидел каждую секунду происходящего. Чёрт, из-за одних только разговоров об этом член Ильи чуть опал, и это с учётом минимум десяти минут, в течение которых Шейн интенсивно сосал ему и играл с его яичками. Шейну и сразу не очень-то хотелось пробовать, а теперь и подавно. Но Илья намекнул, что ему нравятся пальцы, поэтому... Шейн попробует пальцы — один, может быть, два, не больше. А если Илье это не понравится, Шейн тут же остановится и вернется к минету, доведя его до такого сильного оргазма, что тот забудет, насколько неловким и неприятным все это было. — Передай мне смазку, — попросил Шейн, и Илья без колебаний выполнил просьбу. Если бы он колебался, Шейн бы точно прекратил. Он не был настолько любопытен. Но Илья смотрел на него блаженно полузакрытыми доверчивыми глазами, поэтому Шейн открыл бутылку со смазкой и налил немного на пальцы... ...и понял, что понятия не имеет, что делает. Единственный анус, в который он засовывал палец, был его собственный, и это было... совсем по-другому. Он всё чувствовал, поэтому сразу понимал, когда ему некомфортно. Кроме того, угол, под которым он это делал с собой, сильно ограничивал его, так как его рука не сгибалась так, как нужно. Вот почему он первым делом купил дилдо.       Шейн снова обхватил губами головку члена Ильи, отчего тот дернулся у него во рту, и это, как ни странно, очень успокоило. Размеренно дыша через нос, Шейн снова переместил руку за яички Ильи, медленно обводя смазанным пальцем отверстие, чувствуя, как оно трепещет под прикосновением. Он подумал, что Илья будет напряжён, что Шейну, возможно, нужно будет уговорить его расслабиться, но смазанный палец легко скользнул внутрь тела одним плавным движением. Илья резко вдохнул. Шейн застонал с членом во рту.       Это было странно и... интимно, в каком-то смысле отличалось от всего, что они делали раньше. Не лучше и не хуже, разумеется, просто по-другому. Шейн медленно, на пробу двигал пальцем, одновременно продолжая ласкать член Ильи ртом, ожидая любого признака дискомфорта. Но его не было. На самом деле, Илья стал еще более податливым, более расслабленным под ним. Шейн выпустил член Ильи изо рта и обхватил его сзади под коленом, побуждая поставить ногу на матрас, чтобы дать Шейну лучший доступ к его заднице. Илья не напрягся, не возражал, просто... подчинился, следуя указаниям Шейна. Это было опьяняюще. Шейн сосредоточился на движении своего пальца внутри, глаза Ильи были закрытыми, дыхание прерывистым, но его член оставался твердым даже без прямой стимуляции, что, возможно, шло челюсти Шейна на пользу. Это был не первый раз, когда амбиции Шейна превосходили его возможности, если дело касалось минета. Шейн смотрел на лицо Ильи, сосредоточившись на движениях своей руки. Он провернул запястье, согнул палец, нахмурился. Боже, где же, собственно, находится простата? У него перед собой не было учебника анатомии. Узнает ли он, когда... Илья застонал, дернув бедрами, и капелька предсеменной жидкости скатилась с головки его члена, скользнув на живот, и это было чертовски возбуждающе. Шейн потянулся вниз, чтобы обхватить свой собственный член, как будто это хоть как-то помогало. Теперь, когда рот Шейна был свободен, ему хотелось что-то сказать, но даже представить, как он спрашивает что-то вроде «Тебе нравится?», было как-то унизительно и уж точно не сексуально. По реакции Ильи он понял, что ему это нравится, поэтому повторил, согнул палец под, как ему казалось, правильным углом, и был вознагражден тем, что Илья начал двигать бедрами, насаживаясь на палец Шейна. Шейн один раз провел рукой по своему члену. Он буквально не мог сдержаться, глядя на Илью, распластавшегося перед ним, покрасневшего и расслабленного, с членом, из которого текло на живот. Хорошо. Шейн справится. Он знал, каково это с другой стороны, поэтому понимал, что не стоит слишком усердствовать. Вероятно, с двумя пальцами будет легче, чем с одним, а Илья был приятно расслаблен, поэтому Шейн медленно вынул палец и прижал ко входу сразу два. — Так нормально? Илья кивнул, глаза все еще были закрыты. — Да, все в порядке, — ответил он, и Шейн ввел пальцы внутрь. Илья вздрогнул, но сразу затих, и Шейн снова согнул пальцы, ища, пока не услышал тот же тихий стон от Ильи. Сейчас его член тёк не переставая, определенно больше обычного, и Шейн задавался вопросом, сможет ли Илья кончить просто от пальцев. Шейн кончал только от того, что его трахали, так что, может быть, и Илья мог бы, хотя, возможно, это было слишком для первого раза. И, может быть, Шейн очень-очень хотел снова попробовать Илью на вкус. Поэтому он неохотно отпустил свой член и снова обхватил рукой основание члена Ильи, наклонился и обхватил его губами. Илья застонал, его бедра дернулись так сильно, что Шейн бы задохнулся, если бы не придерживал член рукой. Это тоже было чертовски горячо. — Шейн, — простонал Илья, и Шейн просто не выдержал. Он насаживался ртом резко и быстро, одновременно слегка согнув пальцы, и Илья застонал, толкнулся и содрогнулся, кончая в рот Шейна. Ему с трудом удалось не вытащить пальцы из тела Ильи в ту же секунду, дождаться, пока тот переживет оргазм, и лишь потом обхватить собственный член пальцами, всё еще скользкими от смазки, которой было достаточно, чтобы сделать давление приятным, без чрезмерного трения. Руки Ильи вцепились в плечи Шейна. — Иди сюда, — выпалил Илья, голос его все еще дрожал от оргазма. — Я хочу увидеть, как ты кончишь. Эти слова почти толкнули Шейна за край, едва не сделав исполнение пожелания невозможным, но Шейн, с трудом поднявшись на кровать, встал на колени и начал дрочить себе быстро и грубо. Илья схватился за бедро Шейна, крепко держа его, пока Шейн кончал прямо ему на грудь. Шейн согнулся пополам, прислонившись головой ко все еще поднятому колену Ильи, и отдышался. Он почувствовал, как Илья заерзал на кровати, поднял глаза и увидел, как тот вытирается салфеткой, и что-то в этом заставило Шейна, охваченного оргазмом, заскулить. — Ты действительно хотел, чтобы я кончил тебе на грудь? — спросил Шейн, внезапно заподозрив неладное. Илья пожал плечами. — Я не против. На это приятно смотреть, — небрежно сказал Илья. — И так тебе не придется жаловаться на простыни. Шейн фыркнул. Он не знал, было это проявлением заботы или раздражения, но было совершенно очевидно, что Шейн не мог менять простыни каждый раз после секса, иначе ему приходилось бы менять их несколько раз в день. Они бы занимались только стиркой или их шкафы были бы забиты только сменными простынями. — Я что, настолько надоедливый? — серьезно спросил Шейн. — Хм, — невнятно пробормотал Илья. — Тебе просто нравится, когда всё происходит по-твоему. Всем нравится. Мне, например, нравится, когда мой голый парень лежит ко мне вплотную, а не едва касается. Шейн закатил глаза, но всё же подвинулся, чтобы удобно улечься на торс Ильи, который был тёплым, твёрдым и... да, похоже, Илья вытерся так быстро потому, что надеялся, что Шейн окажется вот так, голым, полулёжа на нем. — Вот. Идеально, — сказал Илья, обнимая Шейна. — Я простой человек с простыми потребностями. Илья совсем не был таким. Возможно, он был самым сложным человеком, которого Шейн когда-либо знал, и ему казалось, что он постиг едва ли половину того, что скрывается под кривой улыбкой Ильи Розанова. Из них двоих Шейн, вероятно, был самым простым. Он уткнулся лицом в шею Ильи. — Конечно, ты прав, — ответил он, не убежденный.