Full Contact

Сентябрь 2017 г. — Монреаль Шейн дергался, как пугливая мышка, переминаясь с ноги на ногу, пока они стояли на пороге дома Хейдена Пайка. Было уже поздно, больше девяти часов, потому что старшие дети Пайков, как правило, уже ложились спать. Старшие — это, конечно, относительно остальных, ведь двум старшим было… четыре года? Илья уже забыл об этом, хотя Шейн незадолго до этого кратко рассказал ему о семье Пайков. Илья свалил бы вину на сотрясение мозга, если бы кто-то предъявил ему за то, что он ничего не помнит. Шейн, конечно, ему бы не поверил, потому что раньше у него не было проблем с памятью из-за сотрясения. Потом они могли бы немного поссориться, и Илья мог бы трахнуть Шейна, пока тот не забудет об этом. Это, кстати, звучало довольно приятно. Ему всегда доставляло удовольствие превращать раздражение Шейна в безграничное удовлетворение. У близнецов были дурацкие имена; Илья это помнил, хотя не помнил точно, какие именно. Вроде их назвали в честь драгоценных камней, что-то типа… Руби и… Перл? Или что-то в этом роде. Эти имена были на английском? Илья не был уверен. Илья схватил Шейна за руку, остановив его нервные ерзания. Если бы он был ещё более дерганым, то уронил бы принесённую ими бутылку вина. И вино было действительно хорошим. Илья позволил Шейну держать её только потому, что думал, что тот с меньшей вероятностью её уронит, но, возможно, он ошибался. Может быть, с ним самим, страдающим непредсказуемыми приступами головокружения, ей всё же было бы безопаснее. Дверь открылась, и перед ними предстала прекрасная женщина с длинными темными волосами и исключительно подтянутой фигурой, учитывая, что она недавно родила. Определенно слишком хороша для Хейдена Пайка, который был... в лучшем случае, средним, и даже не очень хорошим хоккеистом. Впрочем, кто может объяснить чужие вкусы? — Шейн! — воскликнула женщина, явно обрадованная встрече, и это сразу же расположило к ней Илью. Илья, может, и был предвзят, но он должен был хотя бы задуматься о том, чтобы полюбить кого-то, кто понимает, насколько замечателен Шейн. Она отстранилась и протянула руку Илье. — Привет, я Джеки. Джеки. Илья наверняка помнил бы её имя, если б не имена всех её многочисленных отпрысков от Хейдена Пайка. — Илья, — сказал он ей совершенно без необходимости, как он был уверен. И все же было бы очень странно, если бы она захотела назвать его Розановым или как-то ещё. — Приятно познакомиться. Джеки проводила их внутрь и заметила вино, которое нес Шейн. — О, как мило! — сказала она, и в ее голосе звучала искренность. Она внимательно изучила этикетку, подняв брови, и в итоге выглядела впечатленной. — Я думала, ты ничего не смыслишь в вине. Шейн просиял и покраснел одновременно. — О, нет. Это Илья выбрал. Ах, вот в чём дело. Неловкость за себя и гордость за Илью. Странно. Илья никогда раньше не сталкивался с подобной демонстрацией чьей-либо гордости, да ещё и из-за такой мелочи. Но ему это нравилось. — У тебя хороший вкус, — сказала Джеки с улыбкой, ведя их дальше в дом. Дом был достаточно просторным, но по его виду было ясно, что в нем живут малыши. Игрушки и одеяла были разбросаны повсюду. — Пожалуйста, простите за беспорядок. — О нет, это наша вина, — извинился Шейн. — Жаль, что мы не пригласили вас к себе. Шейн переживал из-за этого целую неделю, с тех пор как Пайки их пригласили. Но Шейн все еще жил в квартире, что, вероятно, вполне подходило бы для ужина всего с одной парой. Илья наконец-то ее увидел. На самом деле, она была не намного более обжитой, чем его тайная квартира для секса, хотя внутри, по крайней мере, были фотографии его семьи. Шейн собирался когда-нибудь купить дом, но они только что закончили организационные вопросы с переездом всех вещей Ильи в Оттаву, поэтому Илья понимал, что Шейн не в восторге от еще одного грандиозного переезда. К тому же начинался сезон. — Всё в порядке, — Джеки отмахнулась от извинений. — В любом случае, лучше, если нам сейчас не придётся искать няню. Хотя я заранее извинюсь за то, что Эмбер прервёт нас. Остальные трое, я полагаю, проспят всю ночь, но она пока ещё не спит всю ночь напролёт. Янтарь... разве это не еще один драгоценный камень? Они что, всех своих детей называли в честь драгоценных камней? А разве у них не было сына? И как его звали, Оникс? — Всё в порядке, — сказал Илья, прежде чем Джеки и Шейн начали соревноваться, кто извинится лучше. — Она же ещё ребёнок. Кто может злиться на ребёнка? Илья не думал, что сказал что-то особенно глубокомысленное, но Шейн смотрел на него безнадежно нежными глазами, словно думал, что Илья действительно рассердится на младенца просто за то, что он младенец, и Илья доказал ему обратное. Но они знали, что у Пайков есть младенец, еще до того, как приняли приглашение на ужин. Было бы глупо злиться из-за этого сейчас. — Где же Хейден? — Ну, Эмбер уже прерывает наш вечер, — со смехом сказала Джеки, когда они вошли в гостиную, где Хейден Пайк укачивал на руках девочку. Она немного поскуливала, но не плакала. Возможно, Пайк плохо справлялся с детьми. Хотя это был уже его четвертый ребенок. — К счастью, я только что покормила ее, так что могу выпить бокал этого вина. Ура! Шейн подошел и неловко обнял друга, державшего ребенка, после чего повернулся обратно к Джеки. — Позволь мне помочь тебе с вином, — предложил он, и Илья чуть не фыркнул. Он был почти уверен, что Шейн никогда самостоятельно не открывал бутылку вина. Не то чтобы это было сложно, но, похоже, он пил только тогда, когда кто-то другой начинал, что, вероятно, было неплохо, учитывая начало сезона и всё такое. Шейн был до ужаса строг в отношении того, что он брал в рот, хотя, к счастью, член Ильи был в белом списке. Грех жаловаться, потому что тело Шейна было невероятным, но, скорее всего, оно было бы почти таким же хорошим, даже если бы в него попадало чуть меньше отвратительных протеиновых коктейлей. Но даже Илья почти не пил алкоголь уже несколько месяцев, потому что врачи сказали ему избегать почти всего, что доставляет удовольствие. Кофеин, алкоголь, никотин. Но на этой неделе Илья выпил бокал вина и две чашки кофе, что стало самым радостным событием за последний месяц. Он по-прежнему не курил, потому что Шейн бросал на него грустные взгляды всякий раз, когда Илья даже упоминал о сигаретах, но, вероятно, это было к лучшему. Шейн последовал за Джеки на кухню и оставил Илью наедине с Хейденом Пайком. Илья никогда раньше не оставался наедине с Хейденом Пайком, да и когда бы ему довелось? Пайка ведь никогда не приглашали на Матч всех звёзд, и единственным игроком Монреаля, с которым Илья когда-либо проводил время до или после игры, был Шейн. По понятным причинам. — Э-э... привет, — сказал Пайк через минуту, всё ещё тряся своего всхлипывающего ребёнка. Эти тихие всхлипы немного ранили сердце Ильи, хотя, наверное, младенцы так делают постоянно, верно? Илья любил детей, но он никогда не проводил столько времени рядом с младенцами. — Привет, — безэмоционально ответил Илья. Он не собирался облегчать жизнь Пайку, если это было лучшее, что тот смог придумать. — Э-э… — снова начал Хейден. Как обстоят дела у лучшего друг Шейна? Он вообще может поддержать разговор? Может, они просто сидят и не разговаривают друг с другом? — Как дела в Оттаве? Именно поэтому Илья не любил светские беседы. — Очень похоже на Монреаль, но скучнее, — ответил Илья, хотя с тех пор, как он официально стал членом Кентавров, он не так уж много там бывал. Тем не менее, он был почти уверен, что это правда. — Просто немного западнее. Пайк нервно рассмеялся. — Да, наверное, это правда. — Ещё одна долгая, неловкая пауза. Может, Илья просто насладится этим. Пусть Пайк варится в собственной нервной энергии. Эта идея была многообещающей. — Тебе... лучше? Ах, вот почему Пайк вел себя неловко. Шейн говорил так, будто Хейден Пайк ненавидел Илью, считал его полным придурком, но, видимо, ему было жалко плохо обращаться с инвалидом. Илья не знал, обидно это было или всё-таки больше забавно. — Лучше, да, — сказал он, и это было правдой. Его терапевт старался напоминать ему об этом всякий раз, когда он испытывал разочарование, а это случалось всё чаще, поскольку сезон стремительно приближался. На этой неделе он играл лучше, чем на прошлой, и лучше, чем неделей раньше. Даже если он и не был по-настоящему хорош. — Отлично! — слишком бодро воскликнул Хейден. Он поморщился, и его малышка издала еще один тихий звук, потому что он все еще плохо успокаивал ее. — Ты, э-э... хочешь подержать ее? Илья сдержал как минимум три слишком резких ответа, потому что знал, что Шейн расстроится, а они вот-вот вернутся с вином. А ещё потому, что ему нужно было сказать кое-что поважнее, ведь она ещё совсем кроха. — Ты не должен доверять мне держать твоего ребенка. Пайк посмотрел на Илью, прищурившись. — Почему я не должен доверять тебе держать моего ребенка? — потребовал он, явно обиженный. — Я понимаю, ты придурок, но если Шейн с тобой уже семь чертовых лет, он, должно быть, считает тебя достаточно надежным… Боже, это было изнурительно. Может, ему стоит позволить Хейдену тоже помучиться, обижаясь? Хотя Илье, возможно, придётся вести эти разговоры вечно. Может, лучше сначала попробовать на Пайке? — Нет, Пайк, — медленно и очень чётко произнёс Илья, на случай, если Хейден Пайк окажется слишком туп, чтобы понять. — У меня всё ещё проблемы с равновесием. Я могу упасть и причинить вред твоему ребёнку. Хейден выглядел потрясённым, что было забавно. Это было приятным утешением, учитывая тот факт, что Илье пришлось признать, что дела всё ещё обстоят достаточно плохо, чтобы повод для беспокойства все же был. Должно быть, Хейден этого не знал, потому что Шейн был достаточно добр, чтобы уважать частную жизнь Ильи. — Ох. Эм... Если ты сядешь, может быть? — попытался Хейден еще раз. Почему Хейден так хотел, чтобы Илья держал его ребенка? Все новоиспеченные родители такие? Или, может, он просто знал, что плохо справляется со своим собственным ребенком? — Если только ты не ненавидишь детей. Наверное, ты их ненавидишь. Илья закатил глаза. Теперь он мог это сделать, не испортив себе вечер, так что это тоже было хорошо. — Я не испытываю ненависти к младенцам. Хейден выглядел так, будто у него гора с плеч упала. — О, отлично. Потому что, кажется, Шейн их хочет. — Хейден тут же осёкся. — Что ты, наверное, уже знаешь, и это не мое дело, извини, я… Боже, даже Илье стало не по себе. Он должен был это прекратить. Он плюхнулся на диван. — Давай ее сюда, — приказал он, протягивая руки. И хотя Хейден сам это предложил, он выглядел совершенно потрясенным тем, что отдает своего ребенка Илье Розанову. Что ж... Ладно. Илья взял девочку на руки. Она была такая маленькая, ее лицо было почти безликим, как это иногда бывает у младенцев. Разве что оно немного морщилось, когда она всхлипывала, и на это было тяжело смотреть и ужасно чувствовать. Разве не матери должны испытывать какой-то первобытный ужас при звуке плача ребенка, даже если это не их ребенок? Почему, черт возьми, Илья это чувствовал? Он прижал малышку к себе, поглаживая ее по спинке. — Знаю, — тихо сказал он ей по-русски, — я бы тоже плакал, если бы моим отцом был Хейден Пайк. Ты, наверное, в ужасе. Малышка успокоилась, ее маленькое личико прижалось к плечу Ильи. Вероятно, все дело было в ритме его слов, хотя она их и не понимала. Возможно, звучание русской речи успокаивало маленьких канадских детей. А может, еще и потому, что он был спокойнее, чем Хейден, который был весь на нервах. Младенцы, вероятно, тоже это чувствовали, как и животные. — О боже, — раздался голос Шейна из дверного проема, где он стоял с бокалами вина в каждой руке. Его взгляд был прикован к Илье с какой-то отчаянной тоской. Хейден Пайк был прав. Шейн определенно хотел детей, и, по-видимому, он только что научился представлять их рядом с Ильей. Что ж. Илья понятия не имел, как им это удастся — со всеми их жизнями, карьерами, всем остальным. Но было очень познавательно увидеть эту информацию так ясно на лице своего парня. Спасибо Хейдену Пайку за это.