Full Contact

Сентябрь 2017 г. — Оттава — Учитывая серьезность ваших травм, вы в исключительно хорошей форме, — сказал Терри, командный врач «Кентавров», отойдя в сторону и сделав пометку в своей медицинской карте. «Конечно, я готов», — сказал бы Илья в другой ситуации. Прессе он бы так и сказал, со всей той самонадеянностью, которую от него ожидали, но это была не пресса. Это был человек, с которым ему, пожалуй, следовало быть очень любезным, если он хотел снова выйти на лед. Но Илья провел большую часть лета, тренируясь так интенсивно, как только мог. Поначалу это было утомительно, когда его сломанное запястье еще заживало и он не мог поднимать ничего тяжелого. Когда он не мог бегать на улице, потому что деревья, птицы и прочие посторонние предметы вызывали у него головокружение, и все, что он мог делать — это использовать беговую дорожку или велотренажер. Но потом он вновь постепенно начал поднимать тяжести, затем перешел к пробежкам на свежем воздухе, к бегу на улице, и ему приходилось останавливаться и присаживаться лишь изредка. И, конечно же, большую часть лета он провел, занимаясь своим самым любимым делом — сексом с Шейном Холландером. Ну, об этом он командному врачу рассказывать не собирался. — Я следовал очень строгому плану, — сказал вместо этого Илья. — Конечно, с одобрения врача. И диета тоже была строгой. В основном, рацион был сформирован благодаря жизни с Шейном, который умел готовить, быть может, десять блюд, и все они были приготовлены на гриле или с минимальным количеством растительного либо сливочного масла. И каждый новый рецепт, который он искал, был похож на предыдущий, а в некоторых даже содержались ебучие киноа и полба. А еще Шейн в основном не пил, и Илье тоже нельзя было употреблять алкоголь по предписанию врача. И он не выкурил ни одной сигареты за несколько месяцев, так что его легкие, должно быть, были ему благодарны. — Когда в последний раз у тебя были проявления симптомов сотрясения? Илья поджал губы. Он подумал о том, чтобы солгать. Ложь могла бы обеспечить ему место в основном составе в день открытия сезона. Илья лгал о многом в своей жизни, но он точно знал, что врачам лгать нельзя. Ну, он лгал врачам в России о сексе с мужчинами, но это было другое. Это была необходимая ложь, та, что должна была его обезопасить. Но эта ложь не будет ни необходимой, ни безопасной. — Несколько дней назад, — признался Илья. — Но сейчас они случаются очень редко! Почти никогда. Терри проницательно взглянул на него, словно не до конца ему поверил. — Что для тебя значит «редко»? — спросил он. У Ильи мелькнула мысль шуткануть про стейк, но складывалось впечатление, что Терри эта шутка не покажется смешной. — Может быть, раз в неделю. Или два. Как я уже сказал, почти никогда. Терри издал какой-то трудноидентифицируемый звук и что-то ещё записал. — Какие симптомы ты испытываешь? — Просто головокружение, в основном. — Vertigo. Илья всё ещё ненавидел то, что из-за всего этого выучил новое английское слово — vertigo. Он хотел бы никогда не сталкиваться с необходимостью его узнать. — В основном? — спросил Терри. — Голова болит? Илья покачал головой. — Почти никогда, — повторил он. — Сначала да, до… — Илья умолк. Вероятно, упоминание о перенесенной операции на мозге не улучшало его положение, но, конечно, Терри знал об операции. У него были все медицинские записи Ильи. Вероятно, он знал больше него самого. — …до операции. Терри кивнул. — А теперь? — С тех пор всего несколько раз. Может, пару раз в месяц. Терри вздохнул. Илья знал, что он собирается сказать, еще до того, как тот произнес это. — Мы действительно хотим, чтобы у тебя не было симптомов дольше, прежде чем разрешим тебе полноценно вернуться к игре, — сказал он. Илья знал это. Он знал, что это, в общем-то, разумный ответ, но он это ненавидел. Если голова будет кружиться только раз в неделю, то он сможет выдерживать по три часа хоккея несколько раз в неделю. Наверное. Однако Илья знал, что это так не работает. Одна из причин, почему у него стало меньше симптомов, заключалась в том, что он делал меньше вещей, которые их вызывали. Потому что узнал, что именно их вызывает и как этого избежать. Но он не мог избегать быстрых движений или слишком резких поворотов головы, играя в хоккей в НХЛ. — Тренировки? — с надеждой спросил Илья. Терри бросил на него раздраженный взгляд, как если бы он был не первым весьма надоедливым хоккеистом с травмой, с которым тому приходилось иметь дело. Потому что Илья определенно не был таким. Конечно, нет. — Я пока не могу с чистой совестью разрешить тебе тренировки с полным контактом, — серьезно сказал он. Он что-то еще записал, затем посмотрел на Илью. — Давай продолжим следить за твоими симптомами, и мы можем попробовать ограниченные бесконтактные тренировки. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать. Илья ощутил раздражение из-за этих ограничений, хотя знал, что это не было самоцелью. По крайней мере, врач запретил не всё. Ну, это уже что-то.

***

Сентябрь 2017 г. — Монреаль       Шейн схватил телефон, как только тот завибрировал на столе. Не то чтобы он гипнотизировал его, ожидая звонка. Ну... может, и гипнотизировал, но только потому, что знал, что Илья тренировался и проходил осмотр у командного врача «Кентавров», и Шейн практически приказал Илье позвонить ему, как только всё закончится. Хотя, похоже, это заняло довольно много времени. Наверное, это было объяснимо. Должно быть, им было о чём поговорить, поскольку Илья был новичком в команде и, кроме того, у него была... такая сложная история болезни. — Привет, — поздоровался Шейн, стараясь говорить непринужденно, а не так, будто он ждал звонка, пялясь на телефон и пытаясь заставить его зазвонить. — Как всё прошло? На другом конце провода раздался долгий, медленный выдох. — Ограниченные тренировки. Только бесконтактные, — сказал Илья, его голос был пугающе ровным, каким он иногда становился, когда он не хотел выдавать своих чувств. Шейн не очень хорошо распознавал этот тон по телефону. При личной встрече было проще. Но Шейн… Шейн почувствовал облегчение. Потому что его страшно пугала мысль о том, что Илья вернется к настоящей игре, где все будут взвинчены, будут бороться за победу, не всегда осознавая, где находятся их тела или клюшки. Или, что еще хуже, где некоторые игроки будут специально пытаться вывести из строя других. Каких-нибудь хороших игроков, уязвимых и восстанавливающихся после травм. Шейн любил свой спорт, но иногда он был просто ужасен. — Мы этого и ожидали, — сказал Шейн самым успокаивающим голосом. Он задумался, в самом ли деле он успокаивает. Иногда это помогало детям Хейдена, но до этого ему не приходилось много практиковаться. Илья сделал еще один длинный, медленный выдох, и тут Шейн понял. — Подожди... ты что, куришь? Он почти ожидал, что Илья будет отрицать, хоть это и было чертовски очевидно. Илья не курил почти полгода, и Шейн знал это, потому что он почти постоянно был с Ильей, а когда его не было рядом, были его родители. Шейн полагал, что, может, Илья наконец-то по-настоящему бросил курить. — Всего одну, — признался Илья. — После этого я выброшу всю пачку. Шейн вздохнул. Илья бы точно так не сделал. Но он позвонил Шейну, пока курил, а не после, а это значило… что? Илья Розанов был им изучен на 1%, хотя порой казалось, что самого Шейна тот уже знал как облупленного. Но Илья был намного умнее Шейна, даже если никто в это не верил. На русском он наверняка говорил четко и красноречиво, поражая своим интеллектом и мужчин, и женщин. Если бы Шейн сделал что-то подобное, Илья бы его сразу раскусил. Шейну понадобилось больше времени. Может, Илья надеялся, что Шейн его отругает. Шейн мог бы. Он хотел сказать Илье, что курение всегда было вредно для него, а сейчас еще вреднее. Но Илья и так это знал, поэтому не было смысла заострять на этом внимание. Возможно, Илья хотел, чтобы Шейн понял, как сильно он расстроен, поскольку по какой-то глупой причине он не мог просто сказать это. Или, может быть, он просто доверял Шейну, хотя тот не знал, что сказать, чтобы исправить ситуацию. — Илья... — медленно произнес он. — Знаю, — резко ответил Илья. Всегда удивляло, когда Илья огрызался на него, когда это было не просто шутливой подколкой вне льда, а чем-то настоящим и полным раздражения. — Я знал, что они так скажут, но... я всё ещё злюсь. Это глупо. Это не было глупо. Совсем нет. Илья был полон оптимизма большую часть лета, расслаблен и, казалось, не слишком обеспокоен будущим своей хоккейной карьеры. У него оставался год по контракту, а это означало, что у него был год до того, как ему придется начать переживать о визе, даже если он фактически не сможет играть. И он будет в Оттаве, неподалёку от Шейна. Это было всё, о чем он говорил. А не о том, сможет ли он вернуться на лед, в игру. Шейн начал сомневаться, действительно ли Илья вообще заинтересован в хоккее как в чем-то, что было не только способом сохранить визу. Но Илье, конечно, было не всё равно. Разумеется, именно поэтому он всё лето так усердно тренировался, бегал, тягал железо и отчаянно пытался вернуться в форму. Он определённо снова выглядел соответствующе: подтянутые, крепкие мышцы, ни грамма жира. Именно поэтому он усердно выполнял все ужасные упражнения, которые ему прописали врачи, чтобы попытаться восстановить равновесие и избавиться от головокружения, хотя это, очевидно, было кошмарно и неприятно (и не слишком помогло). — Не глупо, — ответил Шейн. Шейну, к его раздражению, казалось, что он вот-вот расплачется, хотя ничего не случилось; хотя он еще не был готов увидеть Илью снова в полноценном матче НХЛ (пока нет); хотя именно такого исхода он втайне и желал. — Я бы чувствовал то же самое на твоем месте. Наверное, даже хуже. Илья усмехнулся, выдыхая дым. — Ты был бы настоящим кошмаром, — согласился Илья. Шейна даже не раздражало, что Илья с ним солидарен, потому что это было правдой. — А как там твои товарищи по команде? — поддразнил Шейн, надеясь поднять Илье настроение. Если, конечно, они не уроды, тогда эффект будет прямо противоположным. — Не знаю, честно, — признался Илья, глубоко затянувшись. Боже, звук курения не должен быть одновременно странно успокаивающим и чуть-чуть сексуальным. Шейн никогда бы не сказал Илье об этом, иначе Илья использовал бы это как аргумент, чтобы не бросать никогда. Должно быть, он закурил прямо перед тем, как позвонить Шейну, или же врал, что у него всего одна сигарета. Правда, Шейн не слышал щелчка зажигалки. — Я их почти не видел. Я был слишком занят переездами — и сексом с тобой. Шейн фыркнул от смеха. Илье, похоже, было легче, когда он отпускал шутки про секс. Хотя это и не было шуткой. Они много занимались сексом. Было так странно, что сегодня они не занимались сексом, наверное, целый день. Шейн не понимал, как он раньше обходился без этого месяцами. — Ты дома? — спросил Шейн спустя секунду. Илья тихонько застонал. — Ах. Нет. Ещё нет. Так что, судя по всему, единственное, что он сделал после визита к врачу «Кентавров», — это купил пачку сигарет. Шейн велел Илье позвонить сразу после, но, наверное, это было почти то же самое. — Ну, почему бы тебе в таком случае не поехать домой, а потом ты сможешь… — Шейн замялся. Боже, он был в этом ужасен. — …трахнуть меня ещё? Эм… виртуально? Я, ээ… заказал новые игрушки. Несмотря на то, насколько плох был Шейн в грязных разговорах, это, похоже, весьма подбодрило Илью. — Теперь не просто один-единственный дилдо? — поддразнил Илья, и Шейн услышал его быстрый вздох на ходу, в ритме, нехарактерном для курения. Должно быть, он направлялся к своей машине, той, что, будем надеяться, была его очень практичным серебристым внедорожником, а не одним из двух безумных спорткаров, которые для него перегнали в Оттаву. — Что ты купил? Один из этих вибрирующих дилдо? Расскажи. Шейн почувствовал, как его лицо покраснело, но всё равно был доволен. Если это обрадует Илью, он преодолеет неловкость. — Э-э... да, один из них. И, э-э... массажер для простаты? Илья расхохотался. — О боже, ты меня убьешь, Шейн. Расскажи мне про свой массажер для простаты. Шейн услышал звук открывающейся автомобильной двери. Похоже ли это было на его нелепый спорткар? Он не мог сказать наверняка. — Ну, э-э... я ещё не пробовал. Я ждал тебя. Дверь машины закрылась. Шейн услышал звук заведенного двигателя. — Опиши его. Скажи, как он выглядит, — приказал Илья. — Я тебе, блять, ничего не скажу, пока ты за рулём, придурок, — сказал Шейн. — И лучше бы ты держал обе руки на нём. Шейн практически слышал, как Илья закатил глаза. — Так озабочен безопасным вождением, — поддразнил он, а затем вздохнул. — Хорошо, я буду ехать острожно, со скоростью, разрешенной законом. Я жду, что к тому времени, как я доберусь домой, ты будешь голым, растянутым и с массажером для простаты внутри. Дорога займет у меня десять минут. Шейн кинулся готовиться, боясь не успеть за десять минут. Потому что он еще даже не распаковывал массажёр. И ему нужно было, ну... помыть его сначала. Потому что кто, блин, знает, что происходит на фабриках по производству секс-игрушек? — С разрешенной скоростью! — напомнил ему Шейн. — Голый и готовый ко мне, Холландер, — сказал Илья и отключился.