Неназванные

***

      Утро не принесло облегчения. Прошедшая ночь превратилась в липкое, вязкое забытье — таблетки, выписанные доктором Ричардсоном, сработали слишком грубо. Айзек не просто уснул, он провалился в серую пустоту, где не было ни снов, ни желанного отдыха.       Казалось, разум выключили, как неисправный прибор, оставив тело гнить в душной тишине комнаты.       Когда сознание начало возвращаться, во рту разлился мерзкий металлический привкус, отчего к горлу подкатила тошнота.       — Живее, Джонсон! Нельзя опаздывать на завтрак, уже семь двадцать! — голос соседа ударил по ушам, как молот по наковальне.       Кайл — парень с вечно взъерошенными волосами и в темном замасленном комбинезоне технической службы — бесцеремонно стянул с Айзека одеяло, которым тот попытался укрыться от слепящих лучей солнца.       — Не ори, — Джонсон нехотя приоткрыл глаза, запустив пальцы в спутанные после сна волосы. Ощущение было таким, словно его долго и методично избивали мешками с песком.       — Иди один. Я остаюсь.       — Исключено! — возразил Кайл. Он швырнул одеяло обратно в Айзека и принялся зашнуровывать ботинки. — Обед только в час, а до этого времени нам поставили какие-то учения. Тебе надо поесть. Давай-давай, пошевеливайся.       Тихо выругавшись, Айзек поднялся. Мир перед глазами плыл, а каждое движение отдавалось тупой болью в висках.       Кайла к нему подселили вчера вечером, когда Айзек с отсутствующим видом разглядывал трещины на потолке. Тот ввалился в комнату, с грохотом споткнувшись о собственную сумку, что-то бодро протараторил в качестве приветствия и убежал вниз за остальными вещами. Что тогда, что сейчас, Джонсон воспринимал присутствие в комнате живого человека как неизбежное зло — вроде протекающего крана или постоянного гула моторов.       Пока Кайл продолжал греметь ключами и о чем-то бодро распинаться, Айзек кое-как дотащил себя до раковины. Холодная вода немного прояснила сознание, но тяжесть в затылке никуда не делась.       Из зеркала на него смотрело лицо, которое он едва ли узнавал: бледное, с резкими тенями под глазами. Он будто постарел лет на десять. На секунду мелькнула мысль, что с дозировкой он переборщил. Но гнетущие воспоминания, пытающиеся пробиться сквозь лекарственный туман, быстро развеяли сомнения. Трезвость сейчас была бы куда страшнее этой тошноты.       — Готов? — Кайл замер у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Айзек коротко кивнул, машинально проверив карман брюк. — Отлично, пошли!       В столовой стоял невообразимый гвалт. Звон подносов и гул сотен голосов сливались в единый шум, от которого Айзек болезненно морщился.       — Сюда! — Кайл потянул его к длинному столу у окна. — Оскар, Лукас!       Айзек сел, скользнув взглядом по соседям. По нашивкам легко считывались роли: технарь, как и Кайл, и парень из контрольно-пропускного пункта — понятные лица, понятные задачи. Выбивался лишь блондин. На нем была стандартная темно-серая куртка, скрывавшая форму, из-за чего было невозможно понять ни его звание, ни род войск. Он выглядел абсолютно отстраненным. Медленно размазывая кашу по стенкам тарелки, парень явно не стремился вписываться в общую иерархию.       — Айзек, знакомься! — Кайл настойчиво потянул его за край футболки. — Это Лукас, а это Оскар.       Парень с «ежиком» на голове приветливо ему улыбнулся. Айзек ответил коротким кивком и вернулся к серой массе в своей тарелке.       Пока парни бурно обсуждали предстоящую починку какого-то генератора, Джонсон, повинуясь привычке, вбитой в подкорку мозга долгими годами жизни в доме проповедника, сложил руки в замок и на секунду прикрыл глаза. Его губы едва заметно шевельнулись, беззвучно произнося слова благодарности за хлеб насущный.       Кайл, не заметивший заминки, настойчиво потянул Айзека руку, вынудив оторваться от молитвы и обратить на себя внимание. Джонсон вздрогнул, и иллюзия привычного мира мгновенно рассыпалась, сменившись гулом столовой.       — А? — он растерянно поднял взгляд. Его карие глаза, всё еще мутные после лекарств, сфокусировались на Оскаре. Тот смотрел на него с любопытством, которое Айзеку сейчас казалось почти неприличным.       — Я говорю, ты явно не боец. Это же тебя вчера привезли из Ордейна?       — Какая разница? — поморщился Айзек, с неохотой прокручивая в голове события.       — Только за ночь человек пятьдесят перевели, — вставил Лукас. — Говорят, готовятся к чему-то. Ты видел там… что-нибудь?       — Ничего внятного мне не сказали, — Джонсон пожал плечами. — Офицер предупредил только, что я теперь на мушке, да и всё.       — Вы с ним говорили? — Кайл усмехнулся. — Старик обычно только ворчит и командует, а как дело доходит до бытовухи — сразу сваливает. Вояка до мозга костей.       — Едва ли. Не стал бы он со мной возиться, если бы его действительно так волновало происходящее, — Айзек отодвинул тарелку. — Сказал, что на сына всё скинул. Сколько лет этому вундеркинду, раз Хейл с такой легкостью сдает ему обязанности генерала?       За столом мгновенно наступила тишина. Кайл замер с тостом в руках. Оскар и Лукас медленно, почти синхронно повернулись к блондину напротив Джонсона.       Его взгляд, до этого блуждавший где-то в пустоте, внезапно сфокусировался на Айзеке. Это был тяжелый, изучающий взгляд, но в нем не было агрессии — скорее, внезапно проснувшийся интерес. Блондин чуть прищурился, разглядывая лицо напротив.       — А реально, кэп, тебе сколько? — Оскар с интересом вытянулся в сторону блондина, ничуть не смущённый гробовым молчанием.       — Военная тайна, — парень хмыкнул. Его губы растянулись в насмешливой ухмылке. — Так это ты та самая «заноза в заднице»? Парень, устроивший скандал военным на блокпосту? Жаль, я этого не видел.       — С такой концентрацией внимания, как у тебя, ты бы и там этого не увидел, — буркнул Айзек, не отводя взгляда.       Блондин не вспылил. Напротив, его улыбка стала чуть шире. Он медленно откинулся на спинку скамьи и демонстративно перевел взгляд на висящие над входом часы.       — Ого, зубастый, — Оскар довольно заржал, толкнув Лукаса плечом.       — Я медитировал, — отозвался «кэп», снова приковав взгляд к Айзеку. — И пытался понять, откуда так несёт ладаном и напускной святостью.       Айзек почувствовал, как к лицу приливает жар — то ли от едкого замечания, то ли от того, что действие таблеток начало входить в фазу легкого раздражения.       — Святость тут ни при чем. Учитывая то, в какой дыре мы находимся, странно, что вы здесь вообще помните, как пользоваться вилками, а не жрете прямо из общего корыта.       Кайл рядом издал звук, похожий на сдавленный стон, и вжал голову в плечи. Он уже явно представлял, как будет соскребать остатки своего соседа со стен столовой. Лукас же просто молча отодвинул свой поднос подальше, как бы, на всякий случай.       Блондин лениво поднялся из-за стола и только сейчас Айзек заметил, что на месте его правой кисти поблескивает серебристый протез.       — Завтрак закончился тридцать две секунды назад. Техническая спарка — бегом в корпус. — он кивнул Лукасу и Кайлу, и те быстро ретировались вместе с подносами. — У тебя, локатор, если я не ошибаюсь, смена на посту через три минуты. А ты… идем, святоша.       Оскар быстро закивал и, прихватив недоеденный тост, поспешил за остальными. Айзеку потребовалось долгих несколько секунд, чтобы понять, что на этот раз обращаются к нему. Окинув взглядом столовую, где и впрямь стало слишком пусто, он тяжело вздохнул и нехотя поплелся следом.       Казалось, что шли они целую вечность, петляя по лестницам и длинным коридорам. Айзек старался держать темп, хотя ноги после вчерашнего марш-броска и убойной дозы таблеток слушались неохотно.       Блондин шел впереди, уверенно разминаясь с редкими прохожими. Солдаты, завидев его, не вытягивались в струнку, но заметно подбирались, провожая их любопытными взглядами.       — Так ты, значит, сын полковника? — не удержался Айзек, глядя в затылок блондину. Не сказать, что он мечтал поболтать с этим «капитаном», но и прямо просить его идти помедленнее он не собирался. — И мастер игнорирования овсянки?       — Капитан Уильямс, если тебе так нужны ярлыки, — бросил он через плечо.       У двери кабинета офицера Хейла парень даже не замедлил шаг. Он толкнул тяжелую створку, которая со скрипом открылась и вошел внутрь:       — Привет, пап. — Артур, сидевший за заваленным картами столом, даже не поднял головы.       — С каких пор я тебе «пап»? — проворчал он, помечая что-то красным карандашом на исчирканном листе.       — А с каких пор я тебе «сын»? — парировал Уильямс, усаживаясь на край стола с такой легкостью, будто делал это по десять раз на дню. — О боже, это что, Сен-Валери? — он бесцеремонно повернул к себе карту и провел железным пальцем по плотной бумаге. Джонсон с интересом заглянул через его плечо, на исчерченную разными символами карту. Он быстро нашел взглядом Ордейн — красный круг с черным крестом внутри мог бы сказать о многом, но для Айзека эти обозначения не несли абсолютно никакой смысловой нагрузки.       — Ну-ка брысь отсюда! Сейчас наведешь мне тут порядков, — шикнул на него офицер и наконец оторвался от бумаг, заметив за спиной блондина Айзека. — Вижу, вы уже обменялись любезностями. Эшли, ты принес то, что я просил?       Не отрываясь от карты, парень кивнул на пакет в углу кабинета.       — На складе одна херня осталась. Из «нормального» нашел только пару футболок и те убогие треники.       — Как ты умудряешься одновременно использовать слова «нормальный» и «убогий» для описания одного и того же предмета? — фыркнул Айзек, с подозрением глядя на пакет, который выглядел слишком большим для озвученного количества вещей.       — Привыкнешь, — усмехнулся Артур, откинувшись на спинку кресла. — А теперь к главному. Комитет прислал подтверждение на формирование групп зачистки. Эшли, я хочу, чтобы ты возглавил первую.       Уильямс мгновенно изменился в лице. Все его прежнее спокойствие мигом исчезло.       — Ты же знаешь, я не могу, — тихо ответил он, глядя куда-то сквозь карту.       — Из тебя выйдет хороший капитан. Я тебя знаю и не просто так об этом говорю, — настаивал Артур.       — Как и я — не просто так от этого отказываюсь. Куда я их поведу, если…       Айзек, до этого молча наблюдавший за семейной драмой, почувствовал укол раздражения — его злила эта слабость в человеке, который всего десять минут назад так уверенно насмехался над ним.       — Значит, разгонять рядовых и командовать офицерами на плацу ты можешь, — он ощутимо ткнул Эша в плечо. — А вести за собой кучку придурков боишься?       — Ты ничего не знаешь о том, что там происходит, — Эш резко развернулся к нему, перехватив недовольный взгляд.       — Я знаю, что если ты откажешься, они пошлют туда кого-то другого. И, если ты так печешься о собственной пригодности, то, наверняка, будешь капитаном получше, чем тот, кто пойдет туда ради власти, — Айзек скрестил руки на груди.       Эшли долго смотрел на Джонсона, словно пытался что-то отыскать в его лице. В конце концов он всё же сдался и перевел взгляд на Артура.       — Ладно, что там надо? Заявку подать?       Офицер улыбнулся той самой улыбкой, за которой явно не последует ничего хорошего:       — Я уже подал. От вас обоих, — в его голосе прозвучало ледяное спокойствие, не допускающее возражений.       — Ну, кто бы сомневался, — пожал плечами Эшли и вернулся к разглядыванию карты.       Айзек почувствовал, как внутри всё похолодело. Эффект таблеток на мгновение отступил, уступив место чистой, концентрированной панике.       — Вы же несерьёзно? — едва слышно, выдавил он. — У меня нет подготовки, я не умею стрелять, и я точно не собираюсь лезть в пекло добровольно.       — Наша работа, Джонсон — делать то, что поможет миру выжить, — Артур подался вперед, опершись локтями о стол. — Сейчас Комитету не нужны солдаты, им нужны «глаза». Люди, способные анализировать аномалии прямо на месте, а не по снимкам из космоса.       — Да ладно тебе, святоша. Не так уж все и плохо.       — Я не солдат! — Айзек почти сорвался на крик, но вовремя осекся, заметив, как опасно сузились глаза Хейла.       — Тогда будешь аналитиком в полевых условиях, — отрезал офицер. — А теперь — вон отсюда. Пакет в руки и марш на переодевание. У вас сорок минут до начала инструктажа.       Эш спрыгнул с края стола, глухо стукнувшись протезом о его край. Он подхватил пакет и небрежно бросил его в грудь Айзеку:       — Лови, напарник.

***

      Айзек чувствовал себя так, будто его только что продали в рабство, причем сделал это человек, которому он почти начал доверять.       — Ты знал? — он остановился, почти жалобно глядя в спину идущему впереди Уильямсу. — Знал, что он впишет меня в группу?       Эшли обернулся. Его лицо снова стало непроницаемым, а усмешка исчезла.       — Артур никогда не делает ничего просто так. Если он притащил тебя сюда, значит, у него на тебя планы. А насчет группы… — он пожал плечами. — Добро пожаловать в реальный мир, святоша. Здесь молитвы не работают. Зато хорошо работает приказ.       — Тогда почему «напарник»? — настаивал Айзек. — Откуда ты знаешь, что мы будем в одной группе?       — Не знаю, а предполагаю. Я же сказал, что действия Артура небезосновательны — он не стал бы уговаривать меня с таким остервенением, если бы не хотел что-то провернуть. Работы мне и здесь более чем хватает.       Айзек замолчал. Внутри закипала глухая злоба, которая вот-вот готова была вырваться наружу, а спокойный, почти скучающий вид Уильямса лишь подливал масла в огонь. Он опустил взгляд на свои руки и покрутил пакет с вещами.       — Хорошо тебе живётся с поблажками от папаши? Прохлаждаешься у него в кабинете, пока солдаты отдуваются на передовой?       — Ага. А ещё у нас инструктаж через полчаса. — Эшли улыбнулся и, не дожидаясь ответа, зашагал по серому грунту.       До корпуса они добирались в полной тишине.       Айзек шел, сосредоточенно разглядывая свои ботинки. Он злился на Артура за его самовольство, на себя — за то, что влез в тот бессмысленный спор, но сильнее всего — на ту подпись в заявлении, которая только что распорядилась его жизнью.       Идея побега мелькнула в голове и тут же погасла, оставив после себя неприятный привкус. Глупо пытаться обмануть систему, которая выстроила вокруг себя эти бетонные джунгли специально для того, чтобы никто не вышел наружу без разрешения.       Айзек искоса поглядывал на Уильямса, и эта картина вызывала почти физическое отторжение. Тот шел так, словно его вообще не касался только что вынесенный приговор, а их недавней перепалки и вовсе не существовало. Это непоколебимое равнодушие капитана выглядело издевательством на фоне того хаоса, который творился внутри у Джонсона.       Он пытался уловить в походке Уильямса хоть тень недавнего сомнения, хоть мимолетную дрожь, но видел лишь безупречно работающий механизм, которому, очевидно, было глубоко плевать на то, что Айзека только что за шкирку втащили в самое пекло.       Когда перед лицом выросло здание жилого корпуса, Айзек не выдержал:       — Что здесь? Эш притормозил и вопросительно взглянул на Джонсона, который все это время нервно крутил пакет в руках.       — Одежда.       — Слишком тяжелый пакет для пары футболок.       — Добавил немного от себя. — Эшли потянулся к ручке железной двери и с лязгом распахнул ее, пропуская Айзека внутрь.       Айзек молча прошел мимо, игнорируя бесконечную череду кабинетов по обе стороны коридора. Конечно, можно было просто переодеться в туалете, но таскаться с лишним грузом до самого обеда ему совсем не хотелось.       После третьего этажа, он уже едва волочил ноги, хотя раньше с завидной лёгкостью переносил долгие часы работы в поле. Куда делась вся его бывалая выносливость? Неужели город настолько изнежил его, что от прежнего Айзека сейчас остался только золотистый загар и выгоревшие на солнце русые волосы?       — Какая комната? — вопрос Эшли вырвал его из раздумий.       — Четыреста вторая.       Уильямс коротко кивнул и прибавил шаг, чем вызвал у Айзека раздраженный вздох. Заходить внутрь Эшли не стал — остался стоять в коридоре прислонившись к дверному косяку.       Дрожащими руками Айзек вскрыл пакет и вывалил его содержимое на кровать. Внутри оказались две темно-оливковые футболки, плотные тактические брюки с кучей карманов, черная ветровка с эмблемой Сектора-7 на плече и, к его удивлению, две совершенно новые рубашки, похожие на те, что валялись сейчас где-то в глубине его шкафа. Айзек невольно улыбнулся и аккуратно сложил их на верхнюю полку, до куда Кайл со своей горой одежды просто не дотянулся бы.       Футболка оказалась чуть великовата, но ткань была мягкой и приятной к телу — совсем не то дешевое тряпье, к которому он привык в Ордейне.       Когда Айзек вышел в коридор, Эшли оторвался от созерцания своего протеза. Он окинул парня быстрым оценивающим взглядом, на секунду задержавшись на обуви.       — Нога какого размера? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Уильямс.       — Это казарма или подиум? — фыркнул Айзек, демонстративно захлопнув дверь.       Эшли закатил глаза, но промолчал. Он развернулся и зашагал по коридору, даже не проверяя, соизволит ли «напарник» последовать за ним.       Путь к ангару через открытый плац казался бесконечным. Солнце, взошедшее в зенит, безжалостно выжигало серый бетон, и Айзек чувствовал, как футболка начинает неприятно липнуть к спине. Фигура Эшли в тактическом снаряжении выглядела пугающе органично на фоне колючей проволоки и серых вышек.       Ангар, в который они направлялись, зловеще возвышался над остальными постройками, напоминая огромный стальной склеп. Его массивные бронированные створки были разведены лишь наполовину, открывая темный зев помещения, из которого веяло холодом кондиционеров и резким запахом машинного масла. Высокие сводчатые потолки терялись в густой тени крыши.       По центру, на бетонном полу, были расставлены ряды жестких стульев — прямо напротив полотна, на которое падал холодный свет проектора. Около пятидесяти человек уже заняли свои места. Напряженные спины, сосредоточенные лица и приглушенный шепот делали атмосферу в этом месте еще более гнетущей. Почти все они были молоды, немногим младше Уильямса, но в глазах каждого застыла смесь страха и неподдельного любопытства.       Эшли указал Айзеку на свободное место в первом ряду, а сам прошел дальше, скрывшись в тени заставленных стеллажей. Оставшись один, Джонсон опустился на стул и обхватил себя руками, пытаясь унять внезапную дрожь. Гул работающих систем и негромкий бубнеж солдат сливались в единый белый шум, который теперь, казалось, преследовал парня повсюду.       Свободные места стремительно редели, но капитана нигде не было видно. Каждый раз, когда Айзек поднимал взгляд на подсвеченный экран, внутри что-то неприятно сжималось.       — Начнем, — внезапно донесся из темноты спокойный, лишенный эмоций голос лектора.       На экране появилось первое изображение — стоп-кадр с камеры нательного регистратора: размытый силуэт существа, застывшего посреди пустой автострады. Оно было соткано из ломаных линий и черных лоскутов, не имело лица, но его очертания казались чудовищно человеческими.       Айзек невольно подался вперед, вглядываясь в зернистое изображение. Подпись в углу гласила: «Объект класса «Неназванные» / Тип II, «Безликие».       — То, что вы видите на экране, не является органической формой жизни. Скорее, это можно описать, как сгусток материи, — голос лектора стал тише, приобретая исповедальные нотки. — Комитет владеет лишь обрывками данных, но кое-какую закономерность нам удалось выявить. Мы установили прямую связь между тем, что существа появляются в местах трагической смерти. Эмоции, доминирующие в момент самой смерти напрямую зависят от того, какую форму примет Неназванный.       На экране сменился слайд. Вместо фото появилась схема с описанием каждого выявленного типа Неназванных. Тип I: «Скорбники». Наиболее распространенный тип. Предполагаемые эмоции при смерти: вина, сожаление, скорбь. У человека, попавшего под их влияние возникает замедление реакции, спутанность мыслей и ощущение бессмысленности в собственных действиях. Тип II: «Безликие». Появляются гораздо реже, проявляя себя, нейтральным шумом, иногда сменяющимся голосом. Предполагаемые эмоции при смерти: страх, отчаяние, безнадежность. Что происходит с человеком, попавшим под влияние этого типа — неизвестно. Тип III: «Истязатели» Предполагаемые эмоции при смерти: Гнев, ярость, желание мести. Требуют соблюдения особых протоколов безопасности.       — Главное правило при взаимодействии с этими существами, — лектор выдержал небольшую паузу, чтобы привлечь к себе полное внимание солдат. — Ни при каких обстоятельствах не называйте Неназванного по имени. Если услышали голос знакомого — воздержитесь от ответа. В патрулях используйте только позывные.       Айзек оглянулся, пытаясь отыскать взглядом фигуру Уильямса. Теперь он понимал, почему Эшли так не хотел возвращаться в строй. Командовать людьми в обычном бою — это одно, а вести их против того, что не поддается законам физики — совсем другое.       — Вашей задачей является круглосуточный патруль жилых районов для удержания Неназванных на безопасном расстоянии от гражданских секторов, — схема сменилась новым слайдом с изображением необходимого снаряжения. — Для обороны вы будете использовать соль, железо, медь и огонь. Это то, чего Неназванные избегают наиболее явно.       Когда в ангаре зажегся свет, Айзек всё еще сидел, глядя на пустой экран. Его мозг, привыкший работать с текстами и смыслами, отчаянно пытался найти логику в этой «эмоциональной анатомии».       — Ну что? — Эшли возник рядом, когда ряды уже почти опустели.       Айзек поднял на него взгляд. Страх никуда не делся, но сквозь него пробивался азарт исследователя, брошенного в клетку к зверю.       — Если это чувства, обретшие форму, то у них есть первоисточник. — Джонсон поднялся, с болезненным наслаждением разминая затёкшую шею. — И, если Неназванные — это проекции чувств, то, по логике, туман появляется в тех местах, где эмоциональное напряжение было слишком сильным.       Он вспомнил молочную дымку, поглотившую Ордейн. Там произошло что-то, что разом убило всех его жителей, оставив после себя лишь концентрированный осадок отчаяния. Именно этот осадок и превратил живых людей в застывшие тени.       — Скорее, туман появляется там же, где и Неназванные. И его плотность зависит от их количества, — Эшли не стал заканчивать мысль, видя, что Айзек и так уже всё понял. — Надо решить, как эффективнее использовать железо. Размахивать мечами мы не будем.       — Стружка? — предложил Айзек, нахмурившись от внезапно настигшего его потока мыслей.       — Будешь швыряться ею, как святой водой? — Уильямс усмехнулся, когда Айзек скорчил ему гримасу. — А ещё мы переезжаем.       — Куда это? — напоследок окинув ангар беглым взглядом, Джонсон последовал за капитаном, который явно не горел желанием находиться здесь дольше положенного.       — Отдали приказ о перераспределении военной мощи для «Наиболее эффективной борьбы с эпидемией», — Эшли пальцами изобразил кавычки и зажмурился, когда в глаза ударило яркое солнце. — Комитет хочет раскидать патрульных по неблагополучным районам. Но они не учитывают того, что, если запереть технарей в центре и заставить их без конца штамповать боеприпасы, то очень скоро это приведет к апатии. А на апатию очень охотно реагируют твари первого и второго типов.       — И что ты предлагаешь?       — Надо поговорить с Артуром. Неправильный шаг усугубит наше положение, а оно и без того у нас хреновое.