Реванш

Патрокс — одна из самых больших космических станций-тюрем, где охотники за головами сдавали преступников из разных уголков Вселенной в руки безжалостного правительства. Там заключались союзы между хантерами, и рекой лилась их кровь вместе с золотом под крики и аплодисменты, стекая на пьедесталы лидеров гильдии. Межгалактическая гильдия хантеров являлась официальной организацией, в которую входило по меньшей мере десятки тысяч профессиональных убийц, работающих на союз трех галактик. На станции, подобных Патроксу, зарегистрированные хантеры могли не только брать заказы, но и заключать официальные письменные соглашения с Советом трех галактик на право исполнения крупных договоров, представляющих собой поимку особо опасных преступников S-класса. Но получить такое соглашение просто так было невозможно, за это право сильнейшие хантеры сражались друг с другом на Небесной арене. Победитель получал соглашение и должен был во что бы то ни стало исполнить его, в противном случае охотника ждала конфискация лицензии на семь лет. В случае успешного завершения заказа хантер получал огромное денежное вознаграждение. Более того, за успешное исполнение десяти соглашений на исполнение сделок S-класса, охотнику присваивался элитный статус лидера гильдии. Тогда как проигравший на арене хантер отстранялся от возможности участвовать в боях за соглашение на срок от двух лет. Если же победа была однозначной и проигравший охотник никак не смог себя проявить и ничем не впечатлил Совет, то его лишали возможности участвовать в боях на больший срок. Точный приговор выносил судья по завершению сражения, учитывая соблюдение правил и количество баллов, набранных участниками во время боя. Гон Фрикс был юным, но амбициозным и подающим большие надежды капитаном команды хантеров. Они успешно выполнили множество заказов С и D-класса, несколько А-класса, и уже заслужили признание в низших кругах гильдии. Но Гон не собирался останавливаться на достигнутом, и когда он пожелал сразиться за право получить соглашение с Советом трех галактик, то команда его всецело поддержала. Фрикс, по заведенному порядку, не знал, кто будет его противником, и когда на Небесную арену под гомон голосов, восторженные крики и аплодисменты зрителей, явился Хисока Мороу — один из признанных лидеров гильдии, Гон, не много не мало — оцепенел. В холодном свете софитов ухмылка палача, рассекающая точеное лицо хантера-убийцы, вызывала дрожь, а его золотистые глаза испепеляли невысокую фигуру молодого капитана, посмевшего надеяться, что сможет уйти с этой арены живым. Фрикс почти физически ощущал жажду убийства, исходившую от Мороу. Он был тем редким представителем организации хантеров, который изначально являлся преступником S-класса, решившим однажды сменить род деятельности. Получив лицензию охотника за головами, он в первый год работы на союз заслужил их признание и был снят с учета особо опасных преступников и трижды помилован от смертной казни. О Хисоке Мороу знали во всех трех галактиках союза, и, конечно, Гон тоже был о нем наслышан. Более того, юный хантер тайно восхищался им как с профессиональной, так и с личной точки зрения — считая его невероятно сексуальным и красивым мужчиной во всем его сумасшествии. И с этими двумя пунктами согласился бы почти каждый, ведь Мороу являлся поразительной персоной, и отрицать это было невозможно. Находясь с этим выдающимся существом на одной арене, молодой капитан на мгновение усомнился в себе настолько, что был готов принять поражение немедленно. Однако Гон Фрикс был обладателем особо упрямого нрава и сдаваться так легко был не намерен. Тем более он работал не один, а с командой, которую не мог подвести. Стиснув зубы и кулаки, он вспомнил, кем является — сыном одного из бывших лидеров гильдии охотников за головами, ныне отошедшего в тень союза трех галактик и исполняющего приказы напрямую от правительства. В восемнадцатилетнем капитане текла великая кровь, и вкупе со всем, чему ему удалось научиться как у мастеров особых техник, так и на практике в поимке преступников, Гон был очень ловким, быстрым и не по годам сильным, что делало его действительно достойным соперником неподражаемому Хисоке. Так повелось, что стратегом в их команде был близкий друг Фрикса — Киллуа Золдик, но это ничуть не смущало капитана. Окинув оценивающим взглядом высокую, поджарую фигуру Мороу на другом конце арены, Гон прикинул и решил, что справиться с одним противником он сможет и без сложного стратегического плана. Никто не ожидал, но в итоге сражение лидера гильдии и амбициозного новичка сильно затянулось. Зрители и Совет напряженно наблюдали за боем, исход которого был уже не так однозначен, как казалось изначально. По правилам сражения, в ходе битвы судья начислял оппонентам баллы за чистоту ударов и их критические последствия для противника. Баллов было всего десять, и когда один из участников боя первым получал нужное количество, он автоматически становился победителем, вне зависимости от физического состояния обоих противников. Именно по системе баллов лидер гильдии Мороу одержал победу над юным капитаном Фриксом, который был готов продолжать бой, хотя урон, нанесенный ему, был велик. Но несмотря на проигрыш, Совет трех галактик признал способности капитана Гона, и судьей были назначены только технические два года лишения права участвовать в боях за Соглашение. В азарте и гневе Фрикс отказывался покидать арену без реванша, но все же ему пришлось ретироваться, дабы на него и его команду не наложили штраф за несоблюдение субординации и порядков. Жгучая обида и несправедливость полыхали в груди молодого хантера словно пожар, но теперь у Гона было то, благодаря чему пламя в его душе приняло ровное горение, не сжигающее, а дарующее надежду — последние слова лидера гильдии Хисоки Мороу и, по совместительству, тайной страсти капитана Фрикса. — Я признаю в тебе соперника, мой маленький капитан, — вальяжно произнес он. — И буду ждать, когда ты снова бросишь мне вызов. Обещаю, в следующий раз я устрою всё так, чтобы никакие правила нас не сдерживали. После боя Гон был отправлен в больничный корпус, где провел около четырех часов и только к вечеру его наконец отпустили. Почти все это время Фрикс думал только о Хисоке и о странном, пугающем влиянии, которое хантер-убийца ныне оказывал на его персону. Мороу, известный своей фамильярной и развязной манерой общения и заигрыванием с каждой симпатичной мордашкой, не обделил своим неоднозначным вниманием и юношу. Он, ничуть не стесняясь, прямо во время боя осыпал его комплиментами, заигрывая и используя уменьшительно-ласкательные выражения в обращении, что чертовски смущало молодого капитана. Однако же тот сохранял удивительное хладнокровие на протяжении всего боя и мастерски игнорировал мерзавца, пытающегося усыпить его бдительность столь подлым образом. Сейчас же, вне арены, Фрикс снова и снова прокручивал в голове все провокационные словечки Хисоки и вместе с ними его соблазнительный образ. Однако этому сильно мешали друзья, которые сразу после боя пришли к нему в больничный корпус. Особенно Киллуа, который и вовсе не отходил от него, почему-то решив, что именно сейчас Гон нуждается в чьей-то компании. Поэтому полностью окунуться в мысли о Мороу Гону никто не дал — хотел он того или нет. И лишь после выписки юный капитан смог закрыться ото всех в гостевой комнате, которую предоставляла гильдия хантеров всем гостям Патрокса. Как только дверь оказалась заперта, Гон, не включая свет, прошел в ванную, там смыл с себя остатки крови и грязь. Потом сменил капитанский костюм на обычную одежду: майку и шорты, и только после этого устало упал на кровать лицом вниз, тяжело выдохнув в подушку. Тело все еще ныло, но Гон быстро восстанавливался, да и боль никогда не имела для него значения. А вот мысли, метавшиеся в голове, словно птичка в маленькой клетке, напрягали юношу гораздо сильнее. Так много думать парень не привык, однако еще хуже было чувство сильной неудовлетворенности, поселившееся в его душе. Да, Гон добился желаемого: сразился с лидером гильдии за право получить соглашение с Советом трех галактик. Но то ли от поражения, то ли от странных мыслей о Мороу, Фрикс все равно чувствовал себя чертовски странно и дискомфортно, весь день всячески скрывая это от своих друзей. Теперь, в тишине и мраке просторной комнаты, Гон наконец-то мог сбросить маску и дать волю настоящим эмоциям. Более не сдерживаясь, он с силой ударил кулаком по матрасу, выплескивая недовольство, и тут же услышал, как что-то внутри кровати жутко треснуло. Черт… — мысленно выругался юный охотник за головами и закрыл глаза, пробуя хоть немного успокоиться. Еще никогда в жизни проигрыш не давался ему так тяжело; каждая клеточка его тела кричала в протесте, желая реванша. И дело было не только в невероятных способностях противника, а в том, что победу Хисока получил лишь технически, набрав нужное для выигрыша количество баллов. И не будь этого дурацкого правила, то Гон бы еще поборолся! Фрикс не знал, откуда в нем уверенность, однако не сомневался в том, что способен на повторный бой прямо сейчас. Упрямый Гон не осознавал, но в этот момент в нем играло не только подростковое безрассудство, подогретое нечестным проигрышем, но и жажда встречи с тем, кто нагло и бесправно занимал в его голове слишком много места. Медленно перевернувшись на спину, Гон уставился в темный потолок; был поздний вечер, время на электронных часах, стоявших на тумбочке, близилось к полуночи. Наверное, ребята уже спят, — подумал парень о своей команде, а потом его пронзила новая мысль: Интересно, а что делает Хисока? Гон всегда думал о Хисоке Мороу только как о невероятно сильном и преуспевшем в своем деле охотнике за головами. Пусть его методы и славились изощренной жестокостью, несмотря на это, межгалактическая гильдия хантеров признавала Мороу как одного из самых выдающихся членов их масштабной организации. Фрикс восхищался им как бойцом и стремился однажды достичь тех же высот, что и Хисока. Во всяком случае, так было до их сражения, но после боя все вмиг изменилось. И теперь Гон никак не мог определить: он злится из-за проигрыша или все-таки из-за самого хантера, дразнящий образ которого никак не выходил из его головы. Да и все те глупости, что чертов охотник говорил на арене… Гон делал вид, будто ничего не понимает, и никак не реагировал на нелепые заигрывания, однако он был не так прост, как мог казаться. В свои семнадцать Фрикс оставался неискушенным, но это не означало, что чувства и томление плоти были ему чужды, тем более это был не кто-то, а Хисока Мороу. Ох, это бросающее в дрожь — «Гончик» от кумира было именно тем, что заставляло юного капитана ощущать, как что-то внутри млеет и приятно тянет. Это странное чувство сопровождалось легким физическим возбуждением, от которого в штанах становилось тесно. Во время сегодняшнего боя Гон полностью отдался сражению и думал лишь о том, как ему выиграть и заключить официальное соглашение с Советом. Если бы Гону и его команде удалось заполучить контракт на поимку и обезвреживание повстанцев, выступающих против власти в галактике Октава, то для них — новичков в гильдии охотников за головами — это стало бы счастливым билетом в жестокий, опасный и такой захватывающий мир межгалактических хантеров. Но когда Гон подумал об этом, то яркое юношеское воображение представило перед ним никого иного, как Хисоку — человека, с чьим именем у Фрикса ассоциировалась вся гильдия в целом. В голове молодого капитана он произнес его имя в своей обычной фамильярной манере, от чего Гон вновь ощутил уже знакомый дискомфорт между ног. Юноша грубо солгал бы, сказав, что ему не нравится, как звучит его имя из уст этого странного, озабоченного, но такого притягательного головореза. И все же упорно отрицая свои чувства, Гон Фрикс резко зажмурился, пытаясь прогнать навязчивый образ, однако Хисока из его головы так никуда и не делся. Гон перевернулся на бок и, подтянув колени к груди, сунул обе руки между бедер и крепко сжал ноги, тщетно пытаясь остановить собственную эрекцию. Он еще никогда не касался себя — не было нужды, и не очень-то понимал, как все это происходит. Но что действительно пугало его, так это беспомощность, которую Фрикс испытывал, ощущая, как твердеет член при мыслях о Хисоке, а он совершенно бессилен как-либо остановить этот процесс. — Нет! Нет! Нет!.. — отчаянный шепот юноши разорвал глухую тишину комнаты. — Только не это! Только не Хисока!.. Я должен однажды его одолеть, должен заполучить право на исполнение соглашения! Должен показать гильдии, на что способна наша команда! И это всё, чего я хочу! — принялся убеждать себя Фрикс, упрямо игнорируя свой ноющий от возбуждения член. — Больше я ничего… не хочу! Не… Но сколько бы Гон ни отрицал факт своих противоречивых чувств, тело вещало истину за него, а предательский разум снова и снова рисовал в голове образ Хисоки. Его надменное лицо, тонкие черты, фривольный взор, извращенная ухмылка и чуть влажный язык, медленно облизывающий губы. — Хочу… — чуть слышно простонал Гон, наконец сдаваясь внезапному напору новых для него чувств, и беспомощно утыкаясь лицом в подушку. — Хочу! Хочу! Хочу! Чем больше Гон думал о хантере, тем больше возбуждался. В конце концов юноша не выдержал и стянул шорты на бедра, высвободив свое достоинство из тесных оков. В комнате было темно, но для верности Фрикс решил не отрывать лица от подушки. Слегка приподняв ягодицы, он просунул под себя руку и неуверенно прикоснулся к члену, осторожно обхватывая его ладонью. Не то чтобы Гон знал, что нужно делать, скорее интуитивно понимал и принимал необходимость снять напряжение, вынуждающее его дрожать всем телом. Неловкими движениями парень несколько раз себе передернул, и тут же ощутил, как член в его руке еще больше налился кровью. От стимуляции нежная кожица натянулась, открывая увлажнившуюся головку. В таком странном состоянии Гон еще ни разу себя не помнил. Это было похоже на очень сильное, страстное влечение к чему-либо; на дикое предвкушение, когда ты в шаге от желанного; на жидкий, раскаленный экстаз, пущенный по венам в кровь. Его рука начала энергично двигаться, и от чувственной мастурбации Фрикс зажмурился и приглушенно застонал в подушку. Волны неконтролируемого жара безжалостно накрыли юного капитана, начиная свой путь от паха и далее распространяясь по всему телу. В тот момент Гон не отдавал себе отчета и даже не осознавал, что с каждым разом увеличивает темп движений рукой, а предэякулят, сочившийся из головки, делал мастурбацию еще более чувственной. Познавая для себя новый спектр эмоций, Фрикс был так поглощен процессом, что не обращал внимания, как с губ то и дело срывалось томное «Хисока». Через некоторое время, показавшееся Гону вечностью, он вдруг ощутил, как напряжение словно достигло своего предела. Нечто незримое скопилось внутри и, сойдясь в одной точке, вырвалось из него неудержимым потоком. Сначала Гон почувствовал противоречивое желание продлить мучительное томление, а потом скорее его прервать. На пике первого оргазма молодой капитан сильнее сжал свой горячий, пульсирующий член, и его бедра задрожали. Дабы сдержать рвущийся наружу стон, он больно укусил себя за губу, а следом язык уколол резкий металлический привкус. Опомнившись спустя несколько долгих минут, Фрикс еще какое-то время неподвижно лежал на животе, восстанавливая сбившееся дыхание и учащенное сердцебиение. Горячая вязкая жидкость медленно стекала по пальцам на одеяло, но хантер не обращал на это внимания. После того как возбуждение медленно отступило, юноша наконец смог мыслить здраво и теперь неизбежно терялся в догадках: в какой момент его мысли о сражении с Хисокой и жажда реванша перетекли в это? Но сколько бы Гон ни гадал о превратностях судьбы, приведших к всплеску похоти, он все равно не смог найти нити, ведущие к ней. И даже после того как юноша наконец успокоился и сходил в душ, он все равно никак не мог перестать думать о Хисоке Мороу. Напротив — непристойные мысли о хантере-убийце так и лезли ему в голову и были еще пикантнее, чем некоторое время назад. В начале воображение Гона было сосредоточено лишь на губах и языке, а теперь предательская фантазия рисовала ему картины, где Хисока касается его тела так же, как это делал он сам. Или, возможно, даже более откровенно… — Твою ж мать! — захныкал молодой охотник, полный отчаянных мыслей. Опустившись на край кровати, он обхватил голову руками, сильно надавливая ладонями на виски, словно стремился таким образом выжать из головы образы Хисоки. Однако все было тщетно, сознание юноши выбрало себе цель, и теперь никак не хотело менять курс. — Ну почему я так сильно его желаю! — вдруг выпалил Гон в темноту, болезненно мучающий его вопрос. — Чертов Хисока… Но стоило заветному имени сорваться с губ, как по телу юноши тут же пробежала приятная дрожь. После первой в своей жизни мастурбации разум теперь иначе воспринимал объект тайного вожделения, и любая мысль о Морроу только еще больше распаляла Фрикса. Устало выдохнув, Гон откинулся на кровать и лежал так довольно долго, пока собственная беспомощность перед хантером не встала ему поперек горла. Закрыв глаза и с трудом сосредоточившись, Фрикс выпустил жизненную энергию, являющуюся основным топливом для сверхчеловеческой силы, и позволил ей окутать все тело приятной, теплой волной. Постепенно плавный поток внутренней силы помог юноше прийти в себя и привести ворох разрозненных мыслей в порядок, а потом наконец полностью успокоиться. Я должен сразиться с ним ещё раз, — твердо решил Гон, закончив медитацию. Когда он открыл глаза, уверенность в его зрачках отразилась сверкнувшими в ночи огоньками. С трудом отстранившись от непристойных мыслей, хантер сосредоточился исключительно на сражении. Соглашение ему уже не видать, во всяком случае в ближайшие два года, но повторный бой без ограничений Хисока ему обещал! — Если не получу реванш сегодня же, то не смогу спокойно жить дальше, — сказал себе юноша и, соскочив с кровати, решительно покинул свою комнату. Тогда он ещё не осознавал, что жажда повторного боя с Хисокой на самом деле была продиктована скрытым желанием увидеть его ещё хотя бы раз, прежде чем тот покинет Небесную арену для исполнения сделки, которая принесет ему очередную славу. Лидерам гильдии на многоуровневой станции Патрокс предоставлялись целые этажи для комфортного проживания. Этаж закреплялся за лидером, и тот мог оставаться на станции сколько угодно. С одним лишь условием: один раз в три месяца участвовать в боях за Соглашение и тем самым подтверждать свой статус или же лишиться его. Но лидеры — владельцы этажей не могли сражаться за Соглашение друг с другом. Какой этаж на Патроксе принадлежал Хисоке, было всеобще известно, и подниматься на него не было запрещено самим хозяином. Поэтому Гон довольно быстро оказался на пороге его комнаты, причем безошибочно определив нужную из множества пустых. Дверь в покои лидера гильдии оказалась не заперта, что было вполне ожидаемо, ведь ему принадлежал весь этаж с личной СПА-зоной и бассейном. Да и чего опасаться хантеру-убийце? Открытые двери и доступность непрозрачно намекали: добро пожаловать, если не боишься. Стоило Гону постучать, как дверь сама собой медленно отворилась, приглашая юного капитана войти. Фрикс, полный решимости всего пять минут назад, сейчас мешкал, пытаясь справиться с бесконтрольной дрожью в ногах. Сжав кулаки, Гон напряженно сдвинул брови, придавая своему виду серьезности, и вошел в полутемную комнату. Проекция трех лун, выглядывающих из-за густых облаков, немного освещала жилое пространство, выхватывая кусочки изысканного интерьера. Когда Гон увидел Хисоку, сидевшего на высоком подоконнике, то на мгновение оцепенел, прикованный взглядом к хантеру. В искусственном лунном свете малиновые волосы Хисоки отливали серебром, а бледная кожа и неподвижность придавали сходство с изящной, но бездушной статуей из холодного мрамора. — Так скоро решили бросить мне новый вызов? — Хисока медленно повернул голову и, встретившись взглядом со своим гостем, совершенно обыденно добавил: — Впрочем, я не удивлён вашему нетерпению, капитан Фрикс. Внезапные слова заставили Гона вздрогнуть всем телом, что выдало его внутреннее напряжение. Волнение, до этого отбивавшее пульс в висках, теперь встало комом в горле. Несколько долгих мгновений Гон, как парализованный, смотрел на молодого мужчину перед собой, безнадёжно заворожённый игривым взором его золотистых глаз, призывно горящих в полумраке комнаты. Не в силах пошевелиться, молодой человек поймал себя на внезапной мысли: Какого дьявола я здесь делаю?.. — вопрос пролетел в голове быстрее молнии, а следом за ней промчалось и уколовшее самолюбие осознание: Он лидер и бывший преступник S-класса, у меня нет шансов его сейчас одолеть. А без правил, почти гарантирующих хантерам выживание на Небесной арене, я здесь и вовсе помру… Однако отступать уже было поздно и, найдя в себе силы противиться притягательности Хисоки, Гон Фрикс вскинул голову и твердо заявил, решив идти до конца: — Твою победу определили набранные баллы, а я был готов сражаться дальше. Мне плевать на Соглашение, но то, что ты видел — не мой предел. Так что сразись со мной снова! Из уст Гона это звучало почти как приказ, нежели просьба или вызов. Но Хисоку гонор Фрикса ничуть не смутил, напротив — он лишь восхитился его безрассудством. До чего же этот молоденький капитанчик был очарователен в своей прямой и бесхитростной манере. На арене Мороу увидел его впервые, но уже тогда этот напористый юнец его впечатлил и заинтересовал отсутствием навыка скрывать свои истинные намерения. Присутствие парня в своем пространстве мужчина почувствовал ещё тогда, когда тот поднимался в лифте. А когда юный хантер остановился около его двери, он уже точно знал: Гона Фрикса привело к его порогу вовсе не желание сражаться, а жажда чего-то совершенно иного. Название этому пока так и не сформировалось у молодого капитана в голове. Но вот Хисока, внимательный к чужой ауре, быстро понял, что скрывает Гон. Тайный интерес юноши, который тот и сам до конца в себе не признавал, опытный Мороу мгновенно распознал. Обворожительный убийца, прекрасно осведомленный о своей притягательности, всегда был не прочь развлечься с теми, к кому он испытывал встречное влечение. Так вышло, что Гон Фрикс в списке симпатизирующих Мороу личностей быстро занял не последнее место. Правда, капитанчик был еще так юн, что особенно подчеркивала его повседневная одежда без мундира, в котором он вышел на арену. И определенно неопытен… — заключил Мороу. Да и одна Черная дыра знала, чем он вообще руководствовался, придя посреди ночи к лидеру гильдии, внушающего страх даже своим подчиненным. А этот невероятный парень не только не боялся после того, как ему знатно наподдали, но ещё и притащил за собой тяжелейший шлейф сексуальной энергетики, и при всем этом пытался скрыть истинное стремление за неумелой ложью. Да, я не ошибся, он определенно стоящий внимания экземпляр, — убедился в своих доводах Хисока, окидывая юношу откровенным взглядом. Хочешь, чтобы я подыграл тебе, милый Гончик? — вдруг подумал мужчина, видя, как гость ежится под прицелом его золотистых глаз, беспардонно раздевающих миниатюрную фигурку парня. Что ж, так и быть… — Не сомневаюсь, мой дорогой противник, — вдруг снисходительно произнес мужчина, и его губы тронула мягкая усмешка, совсем не похожая на ту устрашающую ухмылку, что была на его лице на Небесной арене, — что твой потенциал невероятно велик, и именно поэтому я обещал тебе еще один бой, где нас никто не сдержит. Однако я не хочу сражаться с тобой сейчас, — заявил Хисока быстро отходя от формальностей. Лениво потянувшись, хантер спустился с подоконника и расслабленной походкой подошел к Фриксу. Мороу остановился всего в паре шагов от юноши, и его неожиданная близость тут же смутила последнего. К этому моменту Гон уже окончательно запутался в своих желаниях, и все, что ему оставалось — это держать лицо. Но даже оно его предало, покрывшись легким румянцем. — Думаешь, это пустая трата времени, раз я все равно проиграю тебе, лидер? — выпалил капитан Фрикс первое, что пришло в голову. Хисока бесшумно вздохнул и, покачав головой, возразил, невольно заставляя своего ночного гостя покрыться мурашками: — Ты не знаешь, о чем я думаю, Гончик. И пытаться понять ход моих мыслей — вот поистине пустая трата времени. Однако же, — Хисока намеренно выдержал паузу, с хищным блеском в глазах наблюдая, как волнение Гона доходит до своего предела, выражаясь в испарине на висках. — Я все-таки приму твой вызов сегодня, но на своих условиях. — Условиях? — переспросил Фрикс. Во взгляде его больших карих глаз отразилось негодование, так позабавившее Хисоку, что тот не сдержался и негромко рассмеялся. Почувствовав себя глупо, Гон нахмурился и еще больше покраснел. — Что смешного?! — обиженно спросил юноша, неосознанно делая шаг вперед и оказываясь в еще более волнительной близости с Хисокой. Гон Фрикс едва доставал хантеру-убийце до груди, и потому ему пришлось еще выше задрать голову, чтобы видеть улыбающееся лицо мужчины. От Хисоки исходил странный жар, который быстро перекинулся на Гона, и парень тут же ощутил, как затруднилось его дыхание. Сердце в груди внезапно полыхнуло и заколотилось так быстро, что юный хантер не на шутку перепугался, как бы оно не выскочило из груди прямо в убийственные объятия Хисоки. — Мои условия просты, — сказал тот, игнорируя вопрос Фрикса. Незаметным для юноши движением мужчина вмиг оказался позади своего юного гостя. Прежде чем Гон успел отреагировать, жаркий шепот над ухом заставил молодого капитана вновь оцепенеть. — Я выбираю место битвы и стиль ведения боя, а также фактор, определяющий победу. Если согласен, то не оглядываясь сделай шаг назад, а если нет — останься на месте. На принятие решения у тебя пять секунд. Пожалуй, это были самые долгие секунды в жизни Гона. А если вдуматься, то Хисока и не давал ему выбора. За пять секунд невозможно принять взвешенное решение, выбор всегда будет на стороне подсознательных желаний. Дрожа от странного предвкушения, Фрикс поддался эмоциям и, сделав шаг назад, ощутил, как уперся спиной в горячее тело стоявшего позади человека. В тот же миг острые коготки Хисоки, способные распороть глотку одним движением, проскользнули по щеке юноши вверх, чуть ощутимо касаясь нежной кожи. Гон резко дернулся от неожиданного прикосновения, в одну секунду отрезвившего его разум, заволоченный дымкой страсти и желания, но отстраниться ему не позволили. Действуя молниеносно, хантер прижал юношу к себе одной рукой, а второй ощутимо сдавил его тонкую шею. — Ну-ну, не дергайся, — промурлыкал Хисока на ушко Гону, а тот хоть и попытался вырваться, но явно не очень усердно. Горячее дыхание мужчины обжигало ему кожу, отвлекая от всех прочих мыслей. Ловкие пальцы, незаметно проникшие под майку, дарили неведомый доселе внутренний трепет от чужих прикосновений, а вот ощущение тесноты в шортах, незамедлительно появившееся следом, уже было Гону знакомо. — Ваш выбор сделан, капитан Фрикс…