Реванш

Гон вскрикнул от внезапной боли, пронзившей нижнюю половину тела, и тут же весь сжался, пытаясь унять колющий дискомфорт там, где никогда и не думал его испытать. Юноша зажмурился, и кристаллики слез заблестели на его черных ресницах. Унизительная боль в мгновение ока отрезвила Фрикса, и тот, очнувшись от томной неги, предпринял неосознанную попытку сбежать из-под власти Хисоки, лишь бы исчезло это болезненное чувство, распирающее его узкое, девственное нутро. — Ай-яй-яй… — томно протянул Хисока, впиваясь сильными пальцами в бедро Гона и насильно удерживая его на месте. — Куда же вы, капитан, так резво рванули? — Ты… — захныкал Фрикс и снова вскрикнул, когда нечто продвинулось внутри него глубже. Вскинув голову, парень встретил жестокий взгляд мужчины, внимательно изучающий его, словно он был живой бабочкой, приколотой за крылышки к доске. — Не так резко, — сдавленно простонал юный капитан, с трудом пытаясь заставить себя расслабиться. — Виноват, — без тени сожаления промурлыкал убийца, а затем начал медленно склоняться к Гону, нависая и заслоняя собой все, пока мир юноши не сузился до дикого, холодного и безжалостного в своей красоте лица Мороу. Сволочь… — истина пронеслась в голове Фрикса, как холодный ветер, хлестнувший по щеке. Но разве стоило удивляться тому, что всегда было очевидным? Гон зажмурился, тяжело дыша. Глаза капитана были закрыты: он наивно полагал, что так противник не увидит его слабость. Но, несмотря на усилия, предательские слезы все же пролились по щекам, медленно стекая вниз, как жидкий хрусталь, бесшумно разбивающийся о плиточный пол. Увидев проявление слабости Гона, Хисока едва не распрощался с остатками самообладания. Слезы юного капитана вызвали экстаз, раскаленной волной пронесшийся по венам убийцы. Подтянутое тело Мороу содрогнулось, а его похотливый взор полыхнул адским огнем. Напор пальцев хантера усилился, и от столь резкого проникновения девственный анус Гона покрылся мелкими трещинками, из которых сразу же вытекли крохотные алые капли, тут же смешавшиеся с водой. Кровь быстро оросила и пальцы Хисоки, став еще одной своеобразной смазкой, обеспечивающей более свободное движение. Склонившись к лицу Фрикса, хантер-убийца выдохнул жестокие слова ему в губы, с азартом охотника наблюдая, как тот ежится еще сильнее и трясется, словно испуганный кролик, попавший в капкан: — Следовало начать с одного, но я не сдержался, прости, Гончик… По мере того как Хисока бесцеремонно трахал юношу своими изящными пальцами, пульсирующая боль нарастала, но постепенно в ней рождалось нечто совершенно иное, от чего дыхание Гона с каждой минутой учащалось. Бесконтрольная дрожь, атаковавшая его тело, очень быстро перешла в судороги в ногах и руках. В панике вцепившись скользкими пальцами в плечи нависшего над ним хантера, Гон скулил и стонал, беспомощно перебирая дрожащими ногами по скользкой от воды плитке. — Мне… больно!.. — едва различимо простонал парень, выталкивая слова сквозь сжатые зубы, ощущая, что вот-вот задохнется от стимуляции. — Лжец, — резким, безапелляционным тоном заявил Хисока, до упора протолкнув три длинных пальца глубоко внутрь обжигающего, узкого нутра. Он намеренно болезненно задел простату, срывая с губ своей жертвы измученный крик. — Лишь тело говорит правду, — прошептал убийца со знанием дела, жадно поглощая взглядом бьющегося в мучительном экстазе юного капитана. — А твоя развратная задница буквально вопит о том, как ей нравится… — безжалостно объявил Мороу с усмешкой, созданной, чтобы разрезать души. Фрикс не нашел в себе силы что-либо отрицать. Сознание юноши плавилось от ощущений, словно каждая клеточка в его теле обрела гиперчувствительность. Быть может, это Мороу так действовал на него, а может, это пар в купальне был насквозь пропитан афродизиаком. Или же — и то, и другое. С упоением ощущая, как его пальцы сильнее сжимает пульсирующее, порванное колечко мышц, Хисока едва сдерживался, чтобы вместо них не вогнать в маленькую попку Фрикса свой большой член, давно ноющий от жажды быть поглощенным узким девственным нутром. И меж тем нечто удерживало его от претворения этого неутолимого желания в жизнь вот уже не один час… Но причина, по которой безжалостный хантер все еще медлил, оставалась единственной ровно до этого момента. Четкость убеждений Мороу отчего-то вдруг пошатнулась. Пытаясь понять, что именно изменилось, Хисока не сводил с Гона жадного взора, словно искал в муках юного капитана ответ. И пока Мороу напряженно думал, Гон стонал, дергался и корчился от болезненного наслаждения, постепенно зарождая в хантере то самое противоречие, сущность которого он так стремился понять. Жалость — то чувство, с которым Хисока никогда не был знаком, из раза в раз предпочитая ему равнодушие и улыбку. Поэтому распознать неизведанную ранее эмоцию оказалось нелегко. И все же сейчас именно она пробивалась сквозь стену его эгоистичной похотливой натуры извращенного садиста, убивающего всех своих партнеров без исключения. Ведь лишь в миг, когда жертва испускала последний вздох, он испытывал наивысшее удовольствие, по крайней мере так было до сего дня. Однако же в это мгновение Хисока испытал жалость от мысли, что, убив этого невероятного юношу, ему уже никогда не удастся повторить тот безбашенный вихрь ощущений, что милостиво дарил ему Гон Фрикс. Какова ирония… оба Фрикса были единственными, кто всколыхнул в Мороу нечто большее, чем кто-либо другой во всей Вселенной, пусть и совершенно разными способами. Огромным усилием воли Хисока подавил новый порыв овладеть Гоном, так и не доиграв с ним. Из его груди вырвался бесшумный вздох, а его красивые губы капризно изогнулись, отражая раздражение. И тут же, не давая этому чувству разлиться Фрикс в отчаянном жесте, обхватил руками шею Мороу, заставляя опуститься ниже, а потом уткнулся лицом в его плечо. Каждой клеткой своего тела охотник чувствовал, как юношу бьет дрожь, как напряженные мышцы болезненно сокращаются, а под кожей пульсируют вены, внутри которых кипящая кровь заставляла сердце колотиться в почти невероятном ритме. И в тот кратчайший миг Хисока ощутил единение их тел почти так же, как бывает на пике оргазма. Восхитительно… — Х… Хисока… Ах!.. — простонал капитан в плечо лидера гильдии, судорожно впиваясь пальцами в его сильную спину. — Я… я сейчас кончу!.. Не успел капитан договорить последнюю фразу, как тут же содрогнулся сухим оргазмом, ибо кончать Гону было уже нечем. Но юноша, тело которого прошил электрический ток сладострастия, даже этого не заметил. Под властью экстаза он обмяк, не видя пристального взгляда убийцы, сопровождавшего каждое его движение. Хисока, дождавшись, пока Гон испытает весь спектр эмоций, медленно вынул из него пальцы. Потом он легко подхватил легкую и миниатюрную фигуру капитана на руки и поднялся сам. Хантер передвигался словно тень: быстро, незаметно и абсолютно бесшумно. И когда Гон смог заставить себя чуть приоткрыть глаза, то ему показалось, что они оба парят в воздухе, как бесплотные, потерянные во времени души. Холод мягкого шелка вынудил сознание Гона Фрикса слегка отрезветь. Распахнув глаза, он внезапно столкнулся с собственным отражением в огромном зеркале на высоком потолке. Мягкий свет тех же розоватых огней, что были и в купальне, лился из софитов, установленных вдоль прямоугольного зеркала едва ли не во всю длину потолка в спальне Мороу. И в нем было отчетливо видно мускулистую спину Хисоки, нависшего над ним и осыпающего его безвольное тело страстными поцелуями. — Наслаждаешься зрелищем? — раздался шепот над ушком Фрикса. Тот не видел лица лидера гильдии, но кожей ощущал, как убийца довольно усмехается. Медленно моргнув и разорвав визави с самим собой, Гон попытался пошевелиться, но тело оказалось невероятно тяжелым, словно налитым свинцом. В то же время прикосновения Мороу, даже самые легкие и незначительные, юноша ощущал так, будто все его нервные окончания были оголены. С трудом подняв руку, Гон запустил ладонь в волосы нависшего над ним мужчины, очень медленно зарываясь ослабевшими пальцами в розовые локоны. — Почему ты так убийственно красив? — тихо спросил юноша о том, что не давало ему покоя вот уже не один год. Губы Хисоки, ожидаемо, раздвинулись в дразнящей ухмылке. Окинув юного капитана снисходительным взглядом, Мороу чуть склонил голову набок, позволяя пальцам юноши зарыться в его волосы глубже. — Тебе не кажется, что из всех возможных вопросов этот — самый нелепый? — поинтересовался мужчина, вскинув бровь так, словно ответ действительно был ему интересен. Но Фрикс, по обыкновению, гнул свое и, слегка нахмурившись от раздражения, потребовал: — Ответь. Почему ты такой? Несколько секунд Мороу смотрел в большие карие глаза Гона, блестящие от пролитых слез. И когда вновь нащупал в них уже знакомую с арены дерзость, ощутил странное удовлетворение. А потом хантер вдруг произнес сущую глупость, какую при других обстоятельствах никогда бы не сказал. — Может быть, я такой, чтобы нравиться тебе? Казалось, Гон действительно задумался над ответом Хисоки и, найдя его вполне удовлетворительным, внезапно подался вверх. Руки юного капитана обхватили шею мужчины, и он тут же впился в властные уста Мороу требовательным поцелуем. Тот моментально принял вызов, и по велению Хисоки танец их языков был смертоносен, как шторм, а в жаре дыхания бесследно сгорали остатки мостов из убеждений и принципов обоих охотников. Хисока навалился на юношу всем своим обжигающе горячим телом, позволяя Гону ощутить, а заодно и вспомнить всю твердость его намерений. Хантер жадно провел ладонями по бедрам юноши, и тот, словно читая мысли убийцы, ловко закинул ноги ему на спину. Получив доступ к ягодицам, Мороу тут же несдержанно сжал их в ладонях, комкая и растягивая в разные стороны, отчего мягкое, маленькое отверстие призывно запульсировало. Разорвав поцелуй с такой болью, словно повторно разодрал свежую рану, Хисока едва слышно выдохнул в губы Гона: — Ты ещё можешь сдаться, капитан Фрикс… Мороу не знал, зачем позволил словам сорваться со своих губ, ведь, помимо того что они были абсолютной ложью, так ещё и принесли с собой странную горечь. А вот Гон сразу понял, для чего ему было дано это глупое предложение. Внезапные слова лидера гильдии громом отозвались в смятенном сознании юноши. А за громом последовала ослепительная вспышка молнии, и то была ярость. Эмоция заставила капитана отстраниться от Мороу и заглянуть тому в лицо. В розовом свете софитов, причудливо переплетенном с сиянием серебристых лун, юный капитан смотрел на Хисоку с таким выражением, которое убийца никак не ожидал увидеть на милейшем личике своей жертвы. В глазах Фрикса было столько решимости, сколько Мороу никогда прежде не видел ни в одной живой душе. Свой выбор юноша сделал в тот самый миг, когда впервые пересек порог комнаты лидера гильдии в поисках реванша, и с того момента Гон ни разу не изменил себе. Юный Фрикс, ты определенно заслуживаешь восхищения, — мелькнула у Хисоки нежданная мысль. — Это была попытка заставить меня испугаться или ты просто уже не знаешь, как тянуть время, прежде чем трахнуть меня? — уточнил юноша, вопросительно вскинув бровь. Его дерзкий, почти издевательский тон, обращенный к лидеру гильдии, был более чем непростителен. На долю секунды Хисока испытал прилив внезапной злости, а с ней и жажду убийства, от которой золотистые зрачки мужчины заметно потемнели, налившись кровью. Сдержав порыв снова вцепиться в горло наглеца, и на сей раз зубами, Мороу проглотил подступившую к горлу желчь, после чего раздвинул хищные губы в улыбке, фальшивость которой он даже не пытался скрыть. — Ну что ты, лапуська, и в мыслях не было тебя пугать, — возразил Хисока язвительным тоном, нарочно оставляя вторую часть речи Гона без комментариев. Пальцы убийцы, словно сами собой, медленно сжались, чувствуя, как волнительно бьется жилка на шее юноши, что позволило в красках вспомнить, каково это — ощущать заходящийся от страха пульс придушенной жертвы. Отказывать себе в удовольствии Мороу не привык, а потому его пальцы сильнее сомкнулись на горле Фрикса. На сей раз Гон никак не отреагировал, из страстного желания и упрямства не давать Хисоке того, чего он хотел — его мучительных сдавленных стонов и жалких попыток освободиться. Убийца, как ни странно, оценил этот бунтарский жест, и вместо того чтобы указать расхрабрившемуся капитанчику его место, Мороу медленно ослабил хватку на шее. Мягко проведя ладонью по щеке юноши, не сводившего с него вызывающего взгляда, Хисока просунул пальцы ему под голову, сжимая волосы на затылке и заставляя Фрикса откинуть голову назад, подставляя убийце свою обнаженную шею. Плавно склонившись, Хисока провел горячим языком от ключицы Гона по горлу вверх, затрагивая дрожащий кадык, далее петляя вдоль линии подбородка до ушка. Юноша зажмурился, а из его губ невольно вырвался приглушенный стон, когда нечто скользкое проникло ему в ухо, вызвав табун бесконтрольных мурашек. — Ты — мой, Гон Фрикс, — жаркий шепот ворвался в обожженное сознание юноши, словно порыв пустынного ветра. В первую секунду капитан был почти уверен в том, что у него начались слуховые галлюцинации, но все же в глубине души тлела надежда, что слова принадлежали Хисоке. — Я могу сделать с тобой все, что угодно и когда угодно, — Гону казалось, что вальяжный голос Мороу буквально звучит у него в голове, мгновенно распространяясь по всему телу, как парализующий яд. — Знаешь, я питаю слабость к играм: грязным, мучительным, извращенным, страстным, смертоносным. Но порой, когда понимаешь, что свечи догорают, бывает немного грустно прощаться. А должен признать, наша с тобой партия… ммм… буквально сводит меня с ума… Фрикс рвано и коротко вздохнул, сухо сглатывая вставший в горле ком. Мысль, что эта ночь может стать последней в его жизни, уже множество раз проскальзывала в его голове, но юный капитан мастерски игнорировал любые предупреждения, ровно как и в этот раз. Собрав все силы, Гон обхватил руками и ногами лежавшего на нем мужчину и резко крутанулся, укладывая Мороу на спину, а сам оказываясь сверху. Вскинув голову, Гон устремил сверкающий взгляд вверх. Сколько грехов скрывало в себе зеркало на потолке в спальне лидера гильдии? В розовом свете мраморная кожа Хисоки сияла, как нежно-бархатистый шелк, а золотистые глаза казались скорее загадочными, чем несущими смерть. Теперь я понял, почему «розовый», — с едва заметной усмешкой подумал юноша, — ты так выгодно смотришься в этом свете. Любой бы отдал все, чтобы оказаться в дьявольских объятиях твоей игры… — Зачем ты говоришь все это? — спросил юноша, желая продолжить будоражащий диалог. Его глаза медленно опустились на убийцу, внимательно наблюдавшего за ним все это время. Ладони Фрикса лежали на широкой каменной груди Хисоки, и под пальцами волнительно ощущались его твердые соски, неизбежно привлекавшие внимание юного капитана. — Возможно, чтобы дать тебе шанс, — загадочно произнес мужчина тем самым тоном, который Гон никак не мог сопоставить с родом его деятельности. Руки Мороу, пока он говорил, жадно блуждали по восхитительному телу капитана. Ведя диалог, оба словно ходили по краю бездны, готовые сорваться в любую секунду. Это колкое, волнительное ощущение опасности и риска, стоящего жизни, выбрасывало в кровь адреналин, блокирующий инстинкт самосохранения. Шанс?.. — мысль посеяла в душе юноши странный соблазн, которого раньше не было. Какие бы противоречия его ни одолевали, Гону нравилось всё, что делал с ним Хисока. Более того, внутренний трепет от жажды скорейшего продолжения страстных прелюдий оказался сильнее, чем страх перед неизвестностью. Мороу вёл себя как маньяк, но чёрт возьми… как же Фрикса заводил и распалял его напор! То, как пальцы хантера сжимали горло, тоже уже не казалось ему жутким, скорее чувственным и будоражащим его опьянённое страстью сознание. Было в этих мучительных ощущениях нечто, что отзывалось в теле Гона новой волной сексуального напряжения. Тогда ещё юный хантер не осознавал, насколько его реакция извращена и далека от общепринятой, что означало лишь одно — они с Хисокой более чем подходили друг другу. Хочу его больше всего на свете, — жаркая мысль неосознанно толкнула Гона сильнее вжаться бедрами в торс мужчины, с неописуемым и волнительным трепетом ощущая, как твердая плоть впивается ему между ягодиц. От этого интимного прикосновения юношу накрыло страстное вожделение, заставившее его содрогнуться всем телом. Не в силах противиться внутренним инстинктам, Гон прогнулся в пояснице, слегка приподнимая ягодицы и теснее прижимаясь ими к члену Хисоки. Каждая клеточка в теле капитана жаждала ощутить убийцу глубоко внутри себя. Словно в какой-то момент в нем образовалась холодная пустота, заполнить которую был способен только один человек. Хисока мгновенно догадался о желаниях юноши и, расплывшись в озабоченной ухмылке, сделал плавное движение бедрами навстречу. — Давай, Гончик, удиви меня, — подтолкнул его Хисока, — удиви ещё сильнее… — последние слова прозвучали как признание, как нечто откровенное, призванное преисполнить чувством собственного достоинства. Именно этому опьяняющему ощущению и поддался Гон. Однако вместо того чтобы сделать то, к чему подталкивал его Хисока, юный капитан плавно сполз по торсу мужчины ему на бедра. Мороу молча наблюдал, как Фрикс медленно опустился к его паху и смелым, уверенным движением обхватил горячей ладонью его ствол. Стоило прикоснуться к члену убийцы, и Гон тут же ощутил, как пульсируют в нетерпении вздувшиеся вены. Твердый орган покрывала слегка липкая прозрачная жидкость, вытекающая из крупной головки, отдаленно напоминающей острый наконечник смертоносной стрелы. В тот миг Гона посетила мысль: все в Мороу было подобно холодному оружию, от острых скул и улыбки до поразительного члена. За эту ночь юный капитан уже успел не раз порезаться, но, даже истекая кровью, продолжал тянуться к убийце. Ведь, как он думал, такова была его судьба. Вернув Хисоке дерзкий взгляд, в котором хантер безошибочно определил вызов, Фрикс начал неспешно мастурбировать своему партнеру. Его неторопливые, почти мучительные движения рукой наряду с язычком, вылизывающим головку, как сладкое мороженое, открыто говорили о мести. Теперь пришла очередь мышки играть со львом. Хисока быстро почувствовал, как от манипуляций Гона участился его пульс, а кожу стало покалывать от подкатившего штормовой волной сексуального напряжения. Лидер гильдии мог предположить, что самоуверенный капитан возвращает ему минуты сладостного мучения, но думать об этом сейчас Мороу совершенно не хотел. Все, чего он желал, это насадить Гона себе на член и иметь его до тех пор, пока стоны на его губах не превратятся в хриплые крики. И это желание, так усердно подавляемое Хисокой вот уже не один час этой затянувшейся игры, сейчас переполняло убийцу, словно бурлящее варево в раскаленном котле. Мороу, охваченный пламенем нестерпимого желания трахнуть парня в каждую из его невинных дырочек, больше не мог выносить этого тягостного ожидания. Протянув руку, мужчина схватил Гона за влажные черные волосы и резко дернул вниз — на себя, заставив прижаться лицом к своему члену. Этот жестокий, лишенный терпения жест дал Гону Фриксу недвусмысленно понять: дразнить жертву здесь можно лишь охотнику, а значит — не ему. — Хорошая попытка, — заговорил Мороу, слегка ослабляя хватку, но не отпуская полностью. — Но я уже давно хочу больше, — прошипел убийца с открытой угрозой в голосе. Выдержав тяжелый, как сталь, взгляд партнера, Гон молча, без споров и сопротивления, опустил взгляд на член Мороу. Где-то глубоко внутри юноша сомневался, что нечто такого размера сможет уместиться у него во рту, и все же, повинуясь желанию лидера гильдии и собственной похоти, Фрикс отбросил смятения в сторону. Немного отодвинувшись, чему Хисока не препятствовал, Гон плотно обхватил губами большую и гладкую головку, параллельно лизнув ее языком. Потом, ни на секунду не останавливаясь, он принялся старательно вылизывать и посасывать член Мороу, как можно глубже проталкивая твердый как камень ствол себе в глотку. Хоть это и был самый неумелый минет в жизни Хисоки, но, учитывая, что мужчина был уже на грани, то и старания Гона казались блаженством. Горячий ротик капитана, его поцелуи, мягкий язык, узкие стенки горла, с трудом принимающие его великолепное достоинство — все это в купе доставляло Мороу долгожданное удовольствие, слегка притупившее дикую жажду насадить Гона себе на член и трахать до потери сознания. — Мммм… — томно простонал мужчина, откидывая голову назад. Его влажные малиновые волосы липли ко лбу и вискам, а колкий взор был затуманен блаженной негой. Когда Фрикс услышал стон Хисоки, то невероятно воодушевился. До этого он не был уверен, что все делает правильно, но теперь, обрадовавшись, что доставляет удовольствие, Гон с еще большим рвением стал ублажать мужчину ртом. Его собственный эрегированный член, который давно и настойчиво требовал внимания, дал о себе знать тянущей болью. Поэтому, не выпуская член Хисоки из жаркого плена своих губ, Фрикс устроился поудобнее между разведенных ног мужчины и, приподняв бедра, подсунул под себя одну руку. Обхватив ладонью свой горячий орган, юноша стал мастурбировать, двигаясь в уже хорошо изученном темпе. Кожа хантера-убийцы была гладкой, словно мрамор, горячей и приятной на вкус. Смоченный предэякулятом и слюной, член проталкивался все глубже и глубже в горло Гона, по мере того как тот в процессе учился доставлять удовольствие партнеру ртом и параллельно рукой — себе самому. Лидер гильдии томно стонал, иногда прогибаясь и двигаясь навстречу губам Фрикса. Мысль о том, что Хисоке нравятся его действия, приводила Гона в восторг, да и он сам довольно быстро пристрастился брать в рот этот великолепный орган. Однако в какой-то момент юноша понял, что достиг своего предела и уже не в силах пропихнуть его дальше. Желая сделать перерыв и отдышаться, Гон хотел выпустить член изо рта, но твердая рука Хисоки ему не позволила. Мороу ощутил, что Фрикс намерен прерваться секундой раньше, чем тот предпринял попытку остановиться. Резко сжав волосы Гона на затылке, Хисока с силой удержал его голову на месте. Юноша тут же стал корчиться и давиться, невольно сопротивляясь и дергаясь, пытаясь отодвинуться, но все было тщетно. Хисока же будто ослеп к мукам Гона и, сделав одно резкое движение бедрами вперед, безжалостно насадил его ртом на свой член, проталкивая тот в ободранную глотку во всю длину. От жгучей боли и горечи Фрикс громко застонал, а на глазах у него выступили слезы. Он мычал и дергался еще несколько секунд, длившихся целую вечность, прежде чем Хисока наконец его отпустил. Когда Гону удалось избавиться от удушающего чувства, юноша инстинктивно отодвинулся от Мороу, а потом еще долго пытался отдышаться. Воздух обжигал его разодранное горло, но не успел он прийти в себя, как сильные и властные руки снова схватили его дрожащее тело и резким движением уложили на спину, вышибая из груди остатки воздуха. Вновь оказавшись сверху, Хисока более не церемонился. Властно согнув ноги юноши, он заставил его прижать колени к груди. Гон лишь успел встретиться взглядом с Мороу, когда тот с пугающей страстью потребовал: — Сожми бедра покрепче и не расставляй ноги, пока я не разрешу, Гончик. Ослушаешься — и я буду куда менее милосерден. Гон без вопросов сделал так, как было велено, однако понять, о каком милосердии идет речь, не успел. Твердый и горячий, как раскаленный меч, орган Мороу резко ворвался между крепко сжатых бедер Фрикса, очень чувственно задевая его собственный член и срывая с губ Гона несдержанный стон. — Ах, Хисока!.. Что ты?!.. — но мгновенная паника в голосе капитана потонула в потоке рваных стонов, ахов и всхлипов. Мороу, жаждущий слышать только эту какофонию развратных звуков, а не лишние вопросы, нещадно имел Фрикса без прямого проникновения. Мгновенно подстроившись, хантер снова и снова повторял резкие, ускоренные движения бедрами, ощутимо натирая кожу на внутренней части бедер юноши, а также сильно стимулируя его пульсирующий на пике оргазма член. Хисока крепко держал Гона обеими руками, лишая возможности сопротивляться, однако это оказалось излишней предосторожностью. Юный капитан совсем не собирался препятствовать Мороу в его действиях; вместо этого он изнемогал от удовольствия, пока огромный член Хисоки безудержно врывался ему между бедер и терся о его собственное достоинство, натирая и ствол, и головку до красноты. Чувствуя, как содрогается все его тело, Гон зажмурился и, впившись зубами в нижнюю губу, пытался сдерживать рвущиеся изо рта всхлипы. Судорожно рыская руками вокруг себя в поисках хоть какой-то опоры, он то хватался за Хисоку, безудержно вдалбливающегося в него и ни на что не обращавшего внимания, то сжимал простыни, пытаясь удержать себя на месте. Там, где прорывался член Хисоки, кожа саднила и горела огнем, но Мороу и не думал останавливаться. Своими рваными, сдавленными стонами и слепыми попытками ухватиться за него Гон невольно подстегивал хантера двигаться еще резче и быстрее, нещадно имея бедра Фрикса. Юноша громко застонал и беспомощно схватился руками за нависшего над ним убийцу. Пот стекал по его телу, как во время изнурительной тренировки, а бешено колотящееся сердце норовило вот-вот выскочить из груди. Их размытое отражение в зеркале на потолке содрогалось, и Гон даже не пытался различить где в зеркале он, а где Хисока. Ощущения поглощали капитана целиком, словно гигантские волны, сметающие все на своем пути. То, как член Хисоки врывался в его крепко сжатые бедра, едва ли не болезненно задевая головку, буквально сводило Гона с ума. Он не заметил, в какой момент снова кончил, оросив собственную грудь и лицо, а Хисока ни на миг не остановился. В его золотистых зрачках полыхало пламя похоти и разврата — он воплощал собой Содом, а его страсть ощущалась столь непомерной, что приводила в ужас.