Его прима

Тридцать первое декабря выдалось суматошным. Днем Карина доделывала подарки, а ближе к вечеру начала собираться к Гаранжиным. Долго выбирала, в чем пойти, но, в конце концов, выбрала темные брюки, приталенную бордовую рубашку с воланами и такого же цвета остроносые ботильоны на шести сантиметровом каблуке. Пока укладывала волосы, в дверь позвонили. Это Белов за ней заехал. Он потянулся было её поцеловать, когда она открыла дверь, но она сразу убежала в ванную комнату доделывать прическу. — Мы же не опаздываем? — Нет, не переживай. Он разулся и прошел в квартиру. Прислонился к дверному косяку в ванной, смотря, как девушка делает уже знакомую прическу со жгутами по бокам головы, в конце собирая их в пучок. Ей такое невероятно шло. Она подкрасила губы и глаза и, наконец, развернулась к Сергею. — Восхитительна. Карина немного смущено улыбнулась и чмокнула его в щеку, сразу вытирая небольшой след от помады. Они прошли в гостиную, где лежали небольшие подарочки для Гаранжиных и самих баскетболистов. — Нормально же? — Можно было не дарить вообще ничего, а ты прям заморочилась. Всё отлично. — Слава Богу, надеюсь, им понравится. Мы с тобой когда обменяемся? — Мне без разницы. Можем сейчас, можем там, а можем после. — Давай после. — Хорошо. Девушка сложила все подарочки в красивый пакет с голубой снежинкой, отдала его Сергею, а сама закинула несколько каких-то маленьких вещичек в свою сумку. Они вышли в коридор, обулись, Белов помог ей одеть пальто, сам надел куртку, и они вышли из квартиры. На улице Сергей взял Карину за руку, чтобы она не поскользнулась. Они дошли до черной «Волги» Белова. Машина выглядела невероятно красиво даже в темноте, видно, что была новой. Мужчина открыл пассажирскую дверь, ожидая, когда Карина сядет, затем закрыл её. Обошел машину, поставил пакет с подарками на заднее сидение, а сам сел на водительское место. До дома Гаранжиных доехали достаточно быстро. Поднялись на третий этаж и позвонили в дверь, открыл сам Владимир Петрович. — Проходите. Здравствуйте. — Владимир Петрович, это Карина. Девушка моя. — Приятно познакомиться, — мужчина протянул ей руку. — Взаимно, — девушка улыбается и обменивается рукопожатием. Все трое прошли в гостиную. Это была не очень большая комната, посреди которой стоял стол с немыслимым количеством блюд. За столом уже сидели некоторые из ребят. Сергей положил руки на плечи Плисецкой, стоя за её спиной. — Ребят, это Карина. Все поднялись со своих мест и подошли к девушке. Первым встал напротив неё юноша, который на вид был помладше Сергея. На голове у него было гнездо из кудрявых русых волос. — Я Иван Едешко. Приятно познакомиться. — Взаимно, — она ответила на его рукопожатие. Следующей подошла девушка. Спортивная, немного выше Карины. — Саша Свешникова. А ты же балерина? — Приятно познакомиться. Да. — Саша Белов, — протянул руку парень, стоявший за Свешниковой. Увидев непонимающий взгляд Карины, поспешил объяснить, — однофамильцы, не братья. — А… — она посмеялась, — приятно познакомиться. Следующим подошел очень высокий черноволосый мужчина. — Жармухамедов Алжан, можно просто Жар. В это время в комнату зашла женщина, жена Владимира Петровича. — Здравствуйте, я Карина. — Приятно познакомиться, меня можешь тетей Ксюшей звать, — женщина мило улыбнулась, погладив девушку по плечу. — А я Саша, меня Шурой можно, — черноволосый парнишка, сын Гаранжиных, на инвалидном кресле протянул ладошку Карине, на что та улыбнулась, пожимая ему руку. — Привет. Ребята сели за стол, только жены Владимира Петровича ещё не было, она хлопотала на кухне. Саша Белов и Саша Свешникова сидели рядом. По другую сторону от Белова сидел Едешко, а рядом с Ним Алжан, дальше сидел тренер сборной, возле него было пустое место для жены, дальше сидел Шурка, затем было пустое место для Модестаса, который, видимо, опаздывал, дальше сидел Сергей и Карина. Так получилось, что Свешникова и Плисецкая сидели рядом, поэтому они уже разговорились и, как оказалось, у них было много общих тем. Через минут пятнадцать пришел Модестас, обменялся рукопожатиями со всеми, а Сергея и, на удивление, Карину обнял. Уселся рядом с Беловым, сразу заговаривая о чем-то. Многие из ребят интересовались у Карины, как вообще получилось так, что они с Беловым вместе. Чуть позже Ксения принесла запеченную курицу с картошкой и села за стол к остальным. Владимир Петрович разлил напитки: вино и лимонад, и все начали отмечать. До полуночи оставалось ещё два часа. Включили музыку, и теперь некоторые из ребят танцевали и веселились. На удивление, Белов разговорился с другим Беловым, и поэтому они стояли в другом конце комнаты. К Карине подсел Модестас. — Два вопроса. Она повернула голову к нему, встречаясь с его внимательными карими глазами своими зелеными. — Серый тебя звал в Нащеково на Рождество? — задал первый. — Да, говорил, что ты тоже с нами едешь. Паулаускас кивает и закидывает себе в рот несколько виноградин. — Угу. Думала уже, что дарить ему на день рождения? — Думала, — вздыхает, — да только не придумала. Я на Новый год-то еле как ему подарок нашла. Вообще не знаю, что на день рождения можно… — У меня вот тоже идей нет. Он же ещё молчит, как партизан, хрен поймешь, что ему надо. — Я вот думаю, может что-нибудь, связанное с музыкой? Пластинки, проигрыватель… не знаю, гитару? Паулаускас пожимает плечами и чуть поджимает губы, делает глоток вина. — Но у меня есть идея, как можно его поздравить. Мужчина кивнул, давая понять, что слушает. — Купить тортик, свечки и нам с тобой прийти к нему в двенадцать ночи с подарками. — Так и сделаем. У тебя есть листок с ручкой? Напиши мне свой адрес и номер. Карина покопалась в своей сумке, нашла листочек и ручку. Написала свой адрес и номер телефона и отдала Модестасу. Тот посмотрел написанное и убрал бумагу в карман брюк, кивнув. Через два часа наступил Новый, 1972, год. Год, в который сборная Советского Союза поедет на Олимпийские игры. После боя курантов все начали друг друга поздравлять. Белов поцеловал Карину, другой Белов Сашу. Все обнимались, продолжали веселиться и начали обмениваться подарками. Только в третьем часу ночи начали потихоньку расходиться. Девушки помогли убрать со стола и тоже стали собираться. Карина, Сергей и Модестас выходили из дома вместе. Белов не пил, так что спокойно сел за руль. Они подвезли Модестаса, а потом поехали домой к девушке. Расположились в гостиной, заварили чай и приготовились обмениваться подарками. Карина вручила ему очень мягкий вязаный свитер без горла темно-серого цвета. — Я сама вязала. Изумленное и восторженное лицо Сергея говорило больше всяких слов. Он притянул девушку к себе и поцеловал. — Спасибо огромное! Прекрасный. — Примерь. Я почти наугад по размеру вязала. Он так и сделал. Свитер сел как влитой. Белов посмотрелся в зеркало с довольной улыбкой. Цвет хорошо подчеркивал его глаза. — Я в таком восторге, ты не представляешь. Серьезно. — Рада, что тебе нравится, — она улыбается, смотря на него. Он вернулся к ней на диван и протянул небольшую коробочку. Когда она её открыла, произнес: — Подумал, что к браслету нужно что-то ещё. — Сереж… — она обняла его и поцеловала сначала в макушку, затем в лоб и, наконец, в губы. — Нравится? — Безумно. В коробочке лежала серебряная цепочка с подвеской в виде полумесяца, как и на браслете, подаренном ранее. Белов помог застегнуть ожерелье на шее девушки. Оно смотрелось восхитительно. Они сделали свои дела и легли спать. Кот Карины устроился в ногах у Сергея и тоже уснул. Уже через два дня, третьего января, Белов, Плисецкая и Паулаускас были на вокзале. Ехать решили поездом, потому что обещали метели, и на машине было опасно. В ларьке Карина купила себе сигареты и судоку, чтобы порешать в дороге. В купе, пока что, они были втроем. Ехать нужно было двое суток, это значит, что пятого числа они будут на месте. Убрали сумки под сиденья внизу и расположились. Поезд тронулся, Сергей и Модестас уснули, один на нижней, другой на верхней полке соответственно. Девушка сидела на другой нижней полке и как раз решала судоку. Чуть позже Карина вышла в тамбур, чтобы покурить. Стояла, оперевшись спиной на стенку и смотрела в окно. Дверь открылась и на площадку зашел Паулаускас, становясь рядом с девушкой. — Одна бы не шаталась, а то кто знает, какие здесь красавцы едут, — ворчит. — Например ты? — смотрит на него и на секунду улыбается, затем снова затягивается сигаретой. — Очень смешно. Пару минут они стоят в молчании. Она смотрит в окно, а он то на неё, то в окно, то в стену. — Другая ты, — видимо от усталости Паулаускас перестал контролировать свой акцент, так что сейчас говорил с отчетливым литовским говором. Звучало красиво. — В смысле? — смотрит на него. — У Серого девушка была больше года назад, так это кошмар был. Любила она не его, а его призовые и награды. Ему когда плохо было, она даже поддержать его не могла. А ты… видно, что любишь его. Она слушала молча, даже на секунду замерла, не донеся сигарету до губ. — Я поначалу думал, что и ты такая же. Pasirodo, klydo. — Иди спать, а то сейчас на литовский окончательно переключишься, я ни слова не пойму. — Ты тоже иди. Мне Серый голову открутит, если я тебя тут одну оставлю. Она тихо посмеялась и пошла вслед за ним, предварительно потушив сигарету в баночке, которая имитировала пепельницу. В купе Модестас сразу залез на верхнюю полку и задремал. Карина присела на край койки Сергея, поправляя сползшее одеяло и поглаживая его по плечам. Время в дороге шло довольно долго, и, наконец, пятого января они оказались на месте. От вокзала взяли такси до села и к двенадцати часам уже были у дома, где прошло детство Сергея. Это был достаточно большой участок, укрытый сейчас белым снежным покрывалом. К дому примыкала баня, в саду росли яблони, а по другую сторону, за домом, виднелись ели. От калитки до входа была прочищена дорожка, по которой как раз направлялись ребята. После первого стука дверь открыла женщина. Хоть и было видно, что она в возрасте, вела себя она очень бодро. Позади неё показался мужчина, очень похож был на него Сергей. — Мам, Пап, это Карина. Девушка моя, — Белов поставил сумки у входа, тоже самое сделал и Модестас. — Заходите, мои хорошие! Приятно познакомиться, Кариночка, меня можешь тетей Лерой звать, — женщина сразу обняла Плисецкую, на что та ответила такими же теплыми и радушными объятиями. — А меня дядей Сашей, — отец Сергея тоже тепло улыбнулся, обняв девушку. — Модя, здравствуй, как дела твои? — Валерия Ипполитовна теперь обнимала сына и Паулаускаса. — Всё хорошо, ваши как? — Да что у нас тут, всё по-старому. Соскучились по вам. Вы проходите, сейчас покушаете или отдохнете сначала с дороги-то? — Мам, мы поспим пару часиков, вечером в баню сходим и поедим, — ответил Белов за всех. Так и сделали. Сергей и Карина легли в его детской комнате, а Модестасу постелили в гостиной. Пока ребята спали, Александр Александрович растапливал баню, а Валерия Ипполитовна готовила ужин. Девушка первая сходила помыться и попариться и теперь помогала маме Сережи на кухне. Мужчины пошли вместе. Они не только парились, но и потом выбегали на улицу и прыгали в сугроб. В общем, веселились. Вернулись только через час после ухода. Все сели за стол. На ужин было очень вкусное жаркое, домашние маринованные помидоры и огурцы и блинчики с домашним вареньем. — Кариночка, ты же балерина? Я не ошибаюсь? — голос женщины тихий и мягкий. — Да, не ошибаетесь. Вы приезжайте в Москву, на спектакль сходите. — Обязательно приедем, дорогая. После ужина Карина помогла убрать со стола, и они с Сережей пошли наверх, в его комнату. Модестас снова завалился спать внизу. В комнате был диван, который сейчас разложен, полочки с игрушками, книгами и фотографиями, письменный стол и шкаф для одежды. Девушка рассматривала фото маленького Белова. — Смешной такой в детстве был. — Ага, — он подошел к ней со спины, обнял и поцеловал в макушку, — Тебе тут нравится? Родители от тебя в восторге. — Здесь очень хорошо. Я душой отдыхаю. Твои родители замечательные, я их уже люблю. — Они тебя тоже, — смеется. Утро выдалась спокойным. Пока тетя Лера и Карина готовили завтрак, все трое мужчин убирали снег. После завтрака, когда убрали посуду, Модестас и Сергей пошли дальше помогать Александру Александровичу, а девушка сидела в гостиной вместе с мамой Белова. — Сережа счастливый такой с тобой. Берегите друг друга. Видно, что настоящая любовь у вас. — Обязательно, спасибо вам за такого сына. Он действительно замечательный, — Карина тепло улыбается, смотря на женщину. — Спасибо за такие слова. Ладненько, пойдем с тобой готовить. Рождество ведь завтра. Рождество отметили хорошо. А уже восьмого января у ребят был поезд обратно в Москву. До вокзала их довез Александр Александрович и дождался, пока они сядут на поезд. Теперь в купе они были не одни, с ними ехала еще одна девушка, примерно их ровесница. Она была невысокая, немного пухлая, длинные рыжеватые волосы заплетены в две косы. Нос маленький курносый, лицо веснушчатое, глаза голубые, губы бледные, но большие. Взгляд её постоянно блуждал между Модестасом и Сергеем, узнала их. Белов сначала читал книгу, которую взял у Карины, а после задремал. Девушка вышла в тамбур, вслед за ней Паулаускас. Она закурила, он просто стоял рядом. — Может часы подарить Сереже? — А я над фотоаппаратом думаю. — Так давай я подарю часы, а ты фотоаппарат? — дым она выдыхает, поворачивая голову в сторону, чтобы на мужчину не попадал. — Можно. Надо нам вместе с тобой в магазин сходить, у меня как раз от дома недалеко, — снова начал говорить с отчетливым литовским акцентом. — Давай. Только вот, когда? Вы же с ним вместе на тренировках, а потом он либо со мной, либо на своих вечерних дополнительных. — Мы же рано утром приезжаем, после обеда у них собрание с руководством. Он же комсорг команды. Собрание такое каждый понедельник. Оно обычно часа полтора идет. — Отлично. — Мы с Серым планировали на тренировку сходить, она только через три часа после нашего приезда, после неё я сразу за тобой зайду, и пойдем. Будь готова около двух. — Договорились. Карина докурила, и они вместе пошли до купе. Модестас её оставил, а сам пошел к проводнице попросить две кружки кипятка. Плисецкая открыла дверь, и увиденное повергло ее в шок. Рыжая девушка, ехавшая вместе с ними, сейчас сидела на краю нижней полки Сергея, поправляла ему одеяло и гладила его по рукам, пока он спит. Карина замерла в проходе и только ворчащий голос Паулаускаса вывел её из этого состояния: — Карин, чего встала-то, у меня кипяток в руках, — он посмотрел поверх ее головы и увидел ту же картину, — Velniop save! Девушка сразу вскочила, услышав восклицание Модестаса. Она села на соседнюю нижнюю полку как ни в чем не бывало. Карина на подгибающихся ногах зашла в купе, вслед за ней мужчина. Модестас поставил две кружки кипятка на столик и заварил чай. Плисецкая села на полку к Сергею ближе к его ногам. — Горячий, аккуратно, — Паулаускас передал ей одну из кружек, а сам попросил рыжую девушку выйти на пару слов. Что он там ей наговорил, оставалось лишь гадать, но после возвращения в купе она залетела на верхнюю полку с удивительной, для её телосложения, быстротой и больше не проронила ни слова. Сам Модя зашел довольный до чертиков, взял свою кружку и сел напротив Карины. — Štai ir viskas, nesijaudink, — подмигнул. — Я догадываюсь, что это значит, — она слабо улыбнулась, делая глоток чая. — Я тебя научу литовскому. Вон, Серый уже все мои фразы знает. — Хорошо, Модь, хорошо, — она допила чай, убрала кружку на столик и так и осталась сидеть на полке у Сережи. Десятого января, после тренировки, Карина встретилась с Паулаускасом, и они пошли в магазин техники. Там купили фотоаппарат и красивые часы на коричневом кожаном ремешке. Подарки решили оставить дома у мужчины, потому что к Плисецкой Белов, всё же, ходит чаще, и поэтому нужно избежать возможности обнаружения до самого праздника. Дни до двадцать третьего января летели быстро. Сборная тренировалась, в Большом театре начались спектакли, так что занятость у всех была большая. Вечером в субботу Модестас пришел к Карине, не забыв захватить фотоаппарат и часы. Они упаковали подарки и сбегали в магазин за тортом и свечами. Без пяти минут двенадцать стояли у квартиры Белова. Закончили все приготовления и зажгли свечи на торте. Ровно в двенадцать позвонили в дверь. Сергей открыл почти сразу. Лицо озарилось улыбкой при виде ребят. — С днем рождения! — у них получилось сказать хором. — Спасибо! Спасибо! Он задул свечи, обнял и поцеловал Карину, а затем просто обнял Модестаса. — А поцеловать? — Модя состроил нарочно обиженный голос. Все рассмеялись. Время они провели замечательно. Подарки очень понравились Белову. На фотоаппарат сразу было сделано немыслимое количество фотографий. Ребята были счастливы. Ночью они ели торт и веселились, а днем телефонная трель в квартире Сергея не прекращалась, ведь все звонили его поздравлять. Вот оно, счастье.

Я снова маленький: солнце яркое,

мама опять сильнее всех в мире

Я снова боюсь собак и оставаться один в квартире

А деревья такие большие, незнакомые плохие слова

Поиграем в прятки?

Мне, как раньше, по пояс трава…