Порочные игры

Гермиона закричала сквозь сон, пронзительно, каким-то не своим голосом. Кажется, еще никогда в жизни она не кричала так громко. Что-то лежало у нее на груди, перекинувшись через шею. Гладкое, холодное, тяжелое. И это был не сон. Она боялась пошевелиться. Да и ее тело словно парализовало. Даже если бы захотела, она бы не смогла. В комнате включился свет. И тогда она увидела на себе змею. Клубнично-розовая, не слишком большая, но Гермионе в тот момент она казалась просто огромной. Розовая, прямо как ее пижама. Шелковый комплект с белым кружевом из майки и шорт. А затем она увидела Малфоя, который подошел к ее кровати. — Убери сейчас же эту тварь с меня! — крикнула Гермиона уже сорванным голосом. — Ну не обижай ее. Она тебе ничего плохого не сделала. Пока. И вообще-то у нее есть имя. Ее зовут Лилит. — Хоть Лилит, хоть Ева, хоть Магдалена — мне плевать. Первая гребаная ночь, Малфой. Первая. И как я еще чему-то могу удивляться в твоем случае. Господи, когда уже жизнь научит меня хоть чему-нибудь. — Да, господи, Грейнджер, она просто приползла к тебе погреться, — он откровенно насмехался над ней. — Думаешь я поверю в то, что она приползла сама? — А что это поменяет, котенок? — Она же безобидная? — А вот этого я не знаю. Зависит от того, как ты будешь себя вести. — Ты же не можешь держать ядовитую змею? — Это я не могу? Ты же сама только решила, что в моем случае уже нечему удивляться. И снова удивляешься? — Почему ты вообще не предупредил меня, что у тебя змея? — Ну если бы ты не сбежала из дома, когда мы перевозили вещи, то увидела бы террариум. Но ты спряталась, как маленькая напуганная сучка. А ведь могла бы устроить мне тур по дому, как хорошая, гостеприимная хозяйка. Поэтому и сейчас ты лежишь как маленькая напуганная сучка. Она дернулась. Змея чуть поползла и остановилась. — Я бы не советовал тебе делать резкие движения. Они такое не любят. Нужно двигаться плавно и нежно, — он подошел к Гермионе и склонился над ее лицом, погладил щеку, провел пальцами по губам. Она непроизвольно приоткрыла рот, и он запустил в него два пальца. Гермиона протестующе замычала нехотя облизнула их, потому что он давил на язык, и она не знала куда его деть. Шевелиться она боялась. Малфой вынул пальцы из ее рта и облизал их прикрыв глаза. Гермиона уставилась на него округлив свои. — Я знаю, что страх влияет на запах пота. Думаешь он влияет на вкус слюны? — Что ты творишь? — Не знаешь? Ну ладно. Но я думаю, ты вкусная везде. Такая хорошая девочка просто должна быть. Живоглот который спал на стуле, заваленном вещами поднял голову и громко зевнул. Он лениво потянулся, повернулся на другой бок и улегся спать обратно. Тоже мне защитник. — Я не хорошая девочка. — А какая ты? — Малфой сел на корточки напротив ее лица. — Обычная. — Обычная? Я так не думаю. — Ой, да ладно. Ты всем девушкам говоришь, что они необычные? И это работает? Кто-то клюет на это? — Не знаю. Но что-то работает, котенок, — он чуть наклонился и заправил ей шоколадную волнистую прядь волос за ухо. — Поверь мне, Малфой, они все имитировали оргазм. И ради всего святого не зови меня котенком или меня вырвет. На тебя же. Оргазм. Черт. Черт. Черт. Почему она вообще сказала что-то в этом роде. Малфой немного улыбнулся, криво, как обычно, прикрыл глаза и покачал головой. — Не ходи туда. Лучше не надо. — Куда туда? — Хватит строить из себя идиотку, Грейнджер. Ты наивная, но ты не дура, — вдруг рявкнул Малфой. Его тон в момент стал из притворно ласкового откровенно грубым. — Знаешь что? — теперь Гермиона почувствовала, как и сама закипает. — Забери с меня эту ползучую тварь и проваливай отсюда, — последнюю фразу она и сама гневно прошипела, будто змея. — Ты не хочешь, чтоб я называл тебя котенок? Ладно. — он встал и проскользил взглядом по ее телу. Одеяло было сбито к ногам. Пижама была жутко открытой. Скорее всего тонкая ткань только подчеркивала соски. Гермиона боялась посмотреть туда, чтобы проверить. Она сосредоточила взгляд на Малфое. Он был только в черных спортивных штанах, которые сидели низко на бедрах, так что были видна резинка черных трусов. Она видела выпуклые, как и на руках вены внизу его твердого живота, они уходили за пояс штанов. Если потянуть их немного вниз… Просто его тело отвлекало от страха змеи. Она по прежнему не смела пошевелиться и лежала в гребаной шавасане как замороженная. Гермиона успела разглядеть еще одну татуировку прямо там, где наверное билось его сердце, если оно у Малфоя было. Nec spe nec metu. Очередная фраза на латыни. Вторая. Первой была Amor fati на его левой руке. Ее значение она знала. А эту вторую нужно было запомнить, чтобы загуглить потом. Она повторяла ее про себя, чтоб не забыть и впала будто в какой-то полутранс. Малфой наклонил голову сначала в одну сторону затем в другую, разминая шею. Он молча пялился на нее, а она на него. Вот только он мог уйти, а она была распята его змеей на своей кровати. И это розовое существо даже не пыталось сдвинуться с места. — Тогда я буду звать тебя маленькой сучкой. Хочешь? — он склонился над ней и погладил ее коленку. А затем невесомо прошелся пальцами по внутренней стороне ее бедра. По коже побежали мурашки. Гермиона тяжело сглотнула слюну. — Что ты делаешь? — Трогаю тебя, — он перехватил ее бедро ладонью и теперь уже провел по нему рукой с силой, а когда поднялся до края шорт, то грубо сжал кожу пальцами, так и удерживая посмотрел Гермионе в глаза. — Прекрати сейчас же! — Останови меня. — Убери змею. — Лилит. — Убери с меня Лилит! — Зачем же мне тебе помогать? — Она ядовита? — снова решила спросить Гермиона. Пульс подскочил. Томная, горячая энергия плавила низ ее живота. Его рука на бедре жгла и нервировала. От нее исходили странный импульсы, которые заставляли то самое место между ее ног болезненно ныть. — Нет. Это маисовый полоз. Но это не значит, что она не может укусить. Поэтому я бы не советовал тебе делать резкие движения. Ты можешь напугать ее и тогда она нападет. Он наконец отпустил ее бедро, но его рука тут же заскользила выше, прошлась по бедренной косточке, забралась под майку и опустилась на живот. Он погладил кожу очень медленно. Гермиона подавилась вдохом и приоткрыла рот. — Малфой, стой! — Еще минуту. — Это не торги. Убери от меня свои руки. — Но ты такая, — он пытался подобрать слово. — Такая лакомая. Я бы хотел вырвать из тебя кусок плоти. Сожрать тебя. — Господи, ты больной! Недоделанный Тед Банди, — пискнула Гермиона. Ей стало жарко. — Разве он был каннибалом? В любом случае лучше не кричи. Мало ли, как она отреагирует, — сказал он и накрыл ладонью ее грудь. — Ты совсем охренел? — прошипела Грейнджер. Но все что она почувствовала от этого прикосновения — не неприязнь или отвращение, а только нестерпимое давление между ног. Ей захотелось сжать бедра и закрыть глаза. Это нужно было срочно остановить его. — Хватит! — она привстала, размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину. Змея среагировала молниеносно, кинулась и прикусила запястье Гермионы. Она вскрикнула. — Твою мать! Я же сказал не дергайся. Кажется сейчас пощечина волновала Малфоя меньше всего. Он аккуратно разжал челюсти змеи и выкинул ту на ковер. Лилит что-то прошипела им на своем языке и заползла под стул, на котором спал Живоглот. Гермиона посмотрела на мелкие, множественные точки от зубов. На них выступили небольшие капельки крови. Она не успела понять как Малфой сел рядом схватил ее запястье и присосался к укусу змеи. Она бы подумала, что он пьет ее кровь но он просто облизывал ранки. Гермиона издала стон. Она до конца не знала чем он был вызван, удивлением, болью или чем-то другим. Другим. Малфой прижался губами еще плотнее. Он смотрел ей в глаза. И она сама не могла оторваться от его потемневших радужек. Кожа на запястье была тонкой и чувствительной, а он все водил и водил языком по ранкам. Ей захотелось кричать, но не от боли. Наконец Малфой с чмоканьем отпустил ее руку. Кожа была в крови и его слюне. Он тут же перехватил руку выше запястья и также поступил с другой, закинул их Гермионе за голову и навис над ней. — Что ты делаешь? — Я бы сказал, что отсасывал яд. Но мы уже знаем, что Лилит безобидна. Почти. Прям как ты. — Нет, не что ты делал, когда все выглядело так, будто ты пьешь мою кровь. Этого я даже знать не хочу. Знаешь, Малфой, есть вопросы, на которые лучше не знать ответов. Но я спрашиваю, что ты делаешь сейчас? — Хотел спросить кое что. Приятно было ударить меня по лицу? — Очень, — ответила Гермиона, глядя ему в глаза и улыбнулась. — Это я и хотел услышать, — он тоже улыбнулся. Отпустил ее и встал. — Но рану все равно придется обработать. — Спасибо. Я справлюсь сама. — Ты же моя сестренка. Я просто обязан помочь тебе, как хороший брат. — Не называй меня так. Это даже хуже, чем котенок, — она встала и вышла в коридор, Малфой за ней. — Но мы теперь сводные брат и сестра. Как мне еще тебя звать? — Хорошие братья запускают змей в кровати своих сестер? Нет. Ты мне лучше скажи, хорошие братья лапают своих сестер? — Хорошие сводные — да. — Ты больной, но я тебе это уже говорила. Они вдвоем прошли в ванную. Малфой достал хлоргексидин из шкафчика за зеркалом. — Не надо мне помогать, — она вырвала у него бутылку и залила укус над раковиной. Нашла пластырь и заклеила рану. Все это время Малфой с интересом наблюдал за ней. Она развернулась к нему и вперила в Драко свой гневный взгляд. — Ты думаешь, облапал меня, и я должна что, расплакаться? Пожаловаться маме? — Что-то из этого, да, — ответил Малфой с улыбкой. — Вот только если я пожалуюсь маме, вы с папашей съедите отсюда вот так, — она щелкнула пальцами перед его лицом. — И знаешь что? Мне понравилось. Это было так приятно. Я хочу, чтоб ты сделал это снова! Нет! Я хочу, чтоб ты трахнул меня! — крикнула она, ее голос сочился сарказмом и злорадством. — Понравилось? — угрожающе тихо спросил Малфой и перестал улыбаться. — Очень. — Ах, тебе понравилось, котенок? — он обхватил ее поперек живота одной рукой, а другой взял за шею и припечатал к стене. Гермиона прижалась щекой к холодному кафелю. Он вдавливал ее своим телом, прижимался плотной грудью, крепкими бедрами и уже успевшим встать членом. — Хочешь повторить, а? Хочешь повторить, сука? Его рука спустилась с талии к низу живота, а оттуда опустилась между ног. Основание ладони легло на клитор а пальцы прижались ко входу. Ткань шорт была слишком тонкой. Гермиона всхлипнула. Сердце колотилось как бешеное. Страх и возбуждение залили ее. Узел внутри был болезненный, ноющий и неправильный. В этом было слишком много страха. — Так тебе нравится? Он прижал руку еще плотнее и укусил Гермину за шею. Сильно, прямо через волосы. Она вскрикнула. — Скажи мне? Она ничего не ответила. — Значит мне продолжать, раз тебе нравится, — сказал он утвердительно. Малфой надавил подушечками пальцев на ее вход через шорты. — Нет. Отпусти, — выдохнула она. — То то же, — он тут же отступил от нее. — Не думай, что самая умная Грейнджер. — Я не думаю. — Думаешь. Ты сказала, что пожалуешься маме. Но она так счастлива, Грейнджер, так счастлива. Неужели ты разрушишь это счастье вот так? — он щелкнул пальцами прямо перед ее лицом, также как она чуть раньше. *** Грейнджер выбежала из дома в короткой черной юбке, ботинках, бархатном бордовом корсете и пиджаке. После инцидента со змеей Малфой долгое время вел себя абсолютно нейтрально и это пугало больше, чем его обычные вспышки. — Повесились, персик, — крикнула ей мама, которая стояла в дверях. Они должны были поехать домой к Нотту и провести вечер в кругу друзей, которые каким-то образом успели стать общими с тех пор, как Джинни начала встречаться с Тео. Хотя прошла всего неделя. Грейнджер послала ей воздушный поцелуй и посмотрела на Малфоя. Он ждал ее, облокотившись на капот и сложив руки на груди. Его волосы были уложены гелем назад, зализаны, и это делало его похожим на бандита или наследника мафиозного клана. Он выглядел скользко привлекательным как тот, кем он и был на самом деле. Как красивый человек, который способен причинить боль намеренно. Чем он в принципе и занимался время от времени. Скользко-привлекательный — это отдельный типаж для Малфоя. Когда она подошла ближе, то почувствовала запах его парфюма. Он был чуть тяжелее, чем обычно. От него пахло кожей и дымом. Он открыл перед ней дверь машины, чего обычно не делал. Теперь он иногда подвозил ее в школу, когда она опаздывала или забирал, если была плохая погода. Мама настояла. — Что за джентльмен. Головой ударился? — Исполняю мечту тебя двенадцатилетней. Гермиону Грейнджер наконец везёт на вечеринку крутой парень. — Я предпочту любого изгоя и аутсайдера такому крутому парню, как ты. — Спасибо, буду знать. Они сели в машину. Гермиона, Джинни и Панси расположились за столиком у бассейна с бутылкой шампанского. За соседним Тео, Блейз и Малфой играли в карты. Вода переливалась и мерцала голубым светом в ночной темноте. — Ну и как тебе член Малфоя, — спросила Панси. Гермиона прыснула шампанским, которое они с девочками пили. — Почему ты решила, что я знаю, какой он? — Ну как же. Минет в библиотеке? И я думаю, это только вершина айсберга. — О господи, это. Ничего не было. Он распустил этот слух, чтоб унизить меня. — О черт, мне жаль. А я только хотела обрадоваться, что не единственная, кто... Ладно, неважно. Да. В нем правда это есть. Я, наверное, предпочитаю игнорировать эту сторону его личности, потому что мы друзья детства. — Да. И ты понимаешь, какой это кошмар. Ладно раньше все эти разговоры: то о том, что я влюблена в него, то о том, что я задерживалась после уроков у Бинса, то то, что я фригидная. Он бы вообще сначала определился фригидная я или отсасывала, а то какой-то диссонанс в образе, — Грейнджер была готова взорваться. — Я сейчас конечно его не оправдываю, но просто хочу сказать, что он не всегда таким был. Мне кажется это началось после смерти его матери. Он тогда почему-то сказал всем, что Лавгуд провела одно лето в психушке, а другое на рехабе, и что она из полиаморной семьи хиппи, где все спят со всеми без разбора. Нам тогда было пятнадцать. А потом появилась ты. Новенькая. И он резко переключился на тебя. — А что случилось с его матерью? — Рак груди. — О господи. — Да. Это было ужасно. И умирала она дома. У него на глазах. Но конечно же, это не означает, что он может вести себя так. Хотя, да. Травма жуткая. — Моего отца тоже нет в живых. Он погиб в аварии. Но я же не веду себя, как мразь. — Значит, ты сильная. Он пытался сначала задеть Луну. Но ее просто невозможно задеть, — продолжила Панси. — Потом оказалась, что она действительно живет в полигамной семье и у нее несколько неофициальных родителей. Но естественно на счет психушки и рехаба он все выдумал. — Да, я обожаю Луну. Она буквально выросла на Кастанеде. Неудивительно. Человека, который относится ко всему настолько философски, просто невозможно задеть. Черт, я даже завидую ей. Тоже хочу познать дзен с пеленок, и чтоб мне было пофиг на мудаков, — с сожалением проговорила Гермиона. — Бедный Блейз. Он добивается Луну уже несколько лет, — Панси с сожалением посмотрела в сторону Забини. — Правильно. Хоть кто-то должен ставить на место этих высокомерных школьных альф, — улыбнулась Грейнджер. — Он не обижал тебя с тех пор, как поселился у вас? — спросила у нее Джинни. — Нет, все в порядке. Разве что меня укусила его змея, но в этом я сама виновата, — Гермиона показала уже покрывшийся корочками шрам. — Эй, гремлин, — Джинни встала со своим бокалом и посмотрела на Малфой. — Джинни, что ты делаешь, — Гермиона попыталась усадить Уизли на место, но та не поддавалась. — К кому она обращается? — спросил Малфой у своих друзей. — Думаю, она смотрит на тебя, друг, — Тео толкнул Драко плечом и прыснул от смеха. — Не советовал бы тебе с ней ссориться. — Да, Джиневра, — Малфой тоже встал. — Обидишь ее — я прострелю тебе яйца. — Джинни, солнце, я не пью, чтобы отвести принцессу домой в комфорте и безопасности, — Малфой отсалютовал ей безалкогольным гиннесом. — Я с нее каждую пылинку сдуваю. Она теперь моя любимая сестра. О чем ты говоришь? — он улыбнулся широкой кривоватой улыбкой. — И вообще, мне кажется, принцессе уже пора домой. — Я тебя предупредила, — сказала Джинни, направив на него указательный палец и села на место. — Я не хочу домой, — ответила Грейнджер, но Малфой уже встал и подошел к ней, поэтому ей тоже пришлось встать. — У меня тренировка в девять утра. К тому же, я не собираюсь держать тебе волосы. Точнее нет, не так. Я буду держать тебе волосы только в одном случае, и он не имеет отношения к выпитому тобой лишнему. — Мне не нужно держать волосы. Я всегда контролирую количество алкоголя. Иди, я вызову такси, — Гермиона небрежно махнула рукой в его сторону. Малфой нахмурился. Его взгляд потемнел. Он сделал еще шаг к ней, просунул руку под ее волосы и взял ее за шею, наклонился к уху и тихо произнес: — Знаешь, у меня есть одна сексуальная фантазия о том, как я одену тебе кляп, завяжу глаза, а руки и ноги пристегну к кровати. У твоей кровати кованные спинки, очень удобно. И в таком положении я буду трахать тебя, пока ты не потеряешь сознание. Бедный маленький котенок. Ты не сможешь попросить меня остановиться. Ты не сможешь даже кричать. Со злорадной улыбкой он отстранился и посмотрел на Гермиону. Ее глаза были полны ужаса. И только она знала, что нервные окончания ее клитора дернулись от возбуждения в момент, когда он договорил. Сука. — Хорошо. Хорошо. Ладно. — Что он сказал тебе, Герми? — елейным голосом, почти напевно спросил Нотт. — Что ему рано вставать. — Ага, мы это уже слышали. Поэтому ты покраснела. — Нет. Не поэтому, — и добавила уже тише себе под нос, потому что не собиралась оправдываться перед Ноттом: — Это шампанское. Ага. Шампанское. — Возьми с собой, чтоб тебе не было скучно ехать с этим гремлином. Тут еще четверть бутылки. Допей по дороге, — Панси протянула Гермионе шампанское. — Ой. С удовольствием. — Хоть капля, Грейнджер, окажется на моем салоне. Хоть капля, — Малфой угрожающе посмотрел на нее исподлобья. — Угу, — Гермиона хихикнула. Она вспомнила, как приятно было облить его кофе. Хоть и всего на пару секунд. Грейнджер и Малфой попрощались с друзьями, и через минуту они уже выезжали с площадки перед домом Нотта. — Я не хочу домой, — захныкала Гермиона и сделала глоток из бутылки, капля шампанского полилась у нее изо рта как раз, когда Малфой посмотрел на нее. На секунду он задержал на ней взгляд, а потом вернул его на дорогу. — Хочешь покататься? — вдруг спросил он. — Очень. — Ну поехали, — Малфой вжал педаль газа, и они помчались по направлению к выезду из города. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. — Гремлин значит? — спросил он. — Ага. — И кто это придумал? — Я конечно же, — с гордостью выдала Грейнджер. Малфой усмехнулся. — Можешь включить одну песню, пожалуйста, — попросила она. — Валяй, — он снял телефон с подставкий, разблокировал и протянул ей. — Вау. Какое доверие. — Мне просто нечего скрывать от тебя, котенок. — Или ты считаешь меня настолько безобидной, что можешь даже дать в руки свой телефон. Она набрала в поиске: «Aurora - Running with the wolfs» и сделала звук громче. — Не так. Это грязная и подкожная игра. Сделать что-то с моим телефоном сейчас. Ты честнее этого. Блять, если хочешь, чище, — будто со злостью добавил он. — Хоть это и звучит немного кринжово, но это так. — Чище? — Гермиона вернула телефон на подставку. — Ага. Звуки музыки разносились по машине. В воздухе пахло влажным камнем, зеленым мхом и лесом. Пахло ранней весной. По бокам мелькали и переливались от света фар металлические отбойники. Дорожная разметка вспыхивала блестящими змеями. Гермиона снова отпила шампанское, высунулась в окно, раскинула руки и закричала. Трасса была практически пустой. Малфой вжал педаль газа. Она закричала еще громче и улыбнулась небу, на котором мерцали серебристые звезды. Ей было так хорошо. Она задыхалась от счастья. Внутри закипала какая-то мощная огненная энегрия, стихия, пламя жизни. Когда она села обратно и повернулась к Малфою, увидела, что он смотрел на нее и улыбался. Она периодически высовывала в окно руку, ощущая как прохладный весенний воздух скользит между пальцами и ласкает кожу. Кажется, еще никогда она не чувствовала себя настолько живой. Она снова глотнула шампанского, и оно полилось по подбородку, оттуда вниз по шее прямо ей в декольте. Боковым зрением она увидела, как Малфой повернул голову обратно к дороге. Значит он смотрел на нее секунду назад. Она заметила, что он сжал руль сильнее. После Aurora начал играть «Billy Idol - Rebel Yell». Гермиона почему-то обрадовалась этой песне, начала танцевать прямо на сиденье и громко подпевать. Посмотрела на Малфоя. Он уже давно не улыбался. Он выглядел раздраженным. Наконец он спросил: — Ты говорила, что всегда контролируешь количество алкоголя? — Да, это так. — Что-то не особо видно. — Малфой, успокойся. Я ничего такого не делаю. — Ты проливаешь шампанское. — Это неправда! — Ты можешь сидеть спокойно? — он говорил так, будто в нем что-то закипало. — Но я ничего не делаю! — Ты кричишь и дергаешься! — Да что с тобой не так? Мне просто весело, — ей стало очень обидно. Она в кое-то веки почувствовала такую живую и сильную эмоцию, но рядом нашелся тот, кому понадобилось ее одернуть. Дело ведь было в этом? Вдруг он начал тормозить и остановил машину у обочины. Малфой отстегнул ремень развернулся к Гермионе и резко притянул ее к себе. Она выронила бутылку и та скатилась ей под ноги. Остатки шампанского вылились на коврик. Он взял ее сзади за шею не давая отстраниться, но она бы и не успела. Все происходило слишком быстро. Она ахнула от неожиданности и через долю секунды этот звук заглушил его поцелуй. Малфой жадно впился в ее губы И тут же запустил язык глубоко ей в рот. Она задохнулась и ее бросило в жар. На его влажном горячем языке она почувствовала металлический шарик. У него был пирсинг. Она была слишком пьяна не алкоголем, а самим моментом, чтобы хоть как-то сопротивляться. Когда он поцеловал ее, из его рта будто полился какой-то горячий сироп ядовитого растения прямо ей в горло. Она очень хотела распробовать его вкус, поэтому и сама ответила на поцелуй. Пьяный нектар его губ обволакивал. Это было в разы вкуснее шампанского. Это было в разы пьянее шампанского. Он бы мог сейчас сделать с ней, что угодно, и в итоге она бы еще поблагодарила его. Это было настолько хорошо, что если бы он сейчас предложил ей отсосать у него, она бы сказала: «Да, хозяин». Много чего можно сделать под кайфом, а она и была под кайфом от его близости, темной ауры и давящего тела. Он давил всюду. Язык надавливал на ее, скользя и обводя по кругу, а пальцы давили на кожу шеи. Вторую руку он запустил ей под юбку и сжал ягодицу. Он пропихнул руку под нее дальше, ухватил еще сильнее, а пальцы скользнули еще глубже прямо в углубление между ягодиц. Если бы не белье, он бы коснулся ее входа там. От этого стало еще жарче. Малфой прикусил ее нижнюю губу и пропустил через зубы. Зализал свой укус и снова поцеловал на этот раз никуда не спеша, медленно и глубоко, словно наслаждаясь вкусом. И все равно Гермионе казалось, что он хотел сожрать ее. Это все еще был очень мокрый и голодный поцелуй с обеих сторон. Она не выдержала и издала низкий короткий стон. И тогда Малфой тут же отстранился. Он как ни в чем не бывало пристегнулся обратно и завел мотор. Видно было как чаще и сильнее поднимается от дыхания его грудь под футболкой. Она смотрела на него сумасшедшими глазами. Но Малфой даже не думал глянуть в ее сторону. Мотор взревел и машина тронулась. Гермиона вытерла тыльной стороной ладони влажные от их общей слюны губы. Что только что произошло? — Нихрена ты не контролируешь, Грейнджер, — все что произнес он, не поворачиваясь в ее сторону. Гермиона ничего не ответила. Она вспомнила, что забыла загуглить латинский текст его татуировки. Достала телефон и напечатала фразу «Nec spe, nec metu». Она означала: «Без надежды, без страха».