Порочные игры

Гермиона буквально вывалилась из машины. С трудом. Хотя не была пьяна. Но тело ее не слушалось. Она боялась посмотреть на Малфоя, а он уже кажется увидел насколько неудачно она вышла и в пару шагов оказался рядом. — Я не пьяная, — тут же пролепетала она, хотя он еще даже не успел сказать и слова. — Я вижу, — ровным тоном ответил Малфой. Нечитаемым. И Грейнджер не смогла понять верит ли он ей, или это был сарказм. И это было ужасно — не знать, что он на самом деле имеет в виду. Но это перестало ее волновать в ту же секунду, как он подхватил ее на руки, так быстро, что она даже не успела заметить, как это произошло. Она ахнула от неожиданности и обхватила рукой его теплую шею. От него пахло его парфюмом и тик таком, который они оба съели в машине, видимо, чтобы приглушить вкус этого ненормального поцелуя, который больше никогда не должен повториться. Вкус друг-друга. Потому что Малфой чудовище, а еще потому что она попросту не выдержит второго поцелуя. Ей казалось, что она умирает на первом, что он дарит ей эти волшебные ощущения блаженства, но взамен обязательно выпьет ее душу. Она не может испытать ничего подобного во второй раз, она не настолько крепкая. Она просто не выдержит. Ее сердце готово было раскрошить ребра, разорвать кожу и вырваться прямо в космос, так сильно оно стучало, пока он целовал ее. — И зачем это? — Ты же явно не можешь идти, — усмехнулся Малфой. — Это неправда. — Конечно. — Ты издеваешься? — Нет. Они подошли к двери. — Откроешь? — спросил Малфой. — Да, поставь меня и открою. — Не хочу. — Малфой! — Не ори, дура, или хочешь разбудить родителей? — Это ты придурок, — сказала Грейнджер, но все же шепотом, чтобы все-таки не будить родителей. В воздухе пахло цветущими кустарниками. Они во всю благоухали под весенним звездным небом. Волшебным небом. Сегодня оно действительно было каким-то необычным, особенным. Словно эльфы случайно рассыпали сахарную пудру с блестками прямо на скатерть из чернильно-синего бархата. И это бархатное небо словно обнимало Гермиону, дотягиваясь до хрупкой фигуры. Но это было не небо, это был он. Его тепло. Такое уютное тепло такого неприятного человека. А был ли он настолько неприятным? Сегодня она задумалась об этом. Просто, кажется, существовало два Малфоя, словно злобный близнец из мыльной оперы, и еще один, нормальный. Нет, она просто придумала себе все это. Гремлин был только один. Все остальное — ее иллюзии и фантазии. — Долго нам ждать, пока ты не налюбуешься видом, Грейнджер? — она очнулась от своих мыслей все еще будучи у него на руках. — Сейчас, — Гермиона раздраженно цыкнула. Он слегка подбросил ее и перехватил так, чтоб ей удобнее было рыться в сумке. Она достала ключи, Малфой наклонил ее ближе к двери, чуть согнул колени. Не в ее пользу стоит сказать, что Гермиона с трудом попала в замочную скважину, но опять же дело было не в алкоголе. Дело было только в Малфое. Они вошли. Дверь тихо хлопнула за их спинами. Малфой все еще держал ее. Он прошел с ней на руках на кухню и усадил ее на столешницу. Затем Драко достал из холодильника бутылку Сан-Пеллегрино и отдал Гермионе. — Спасибо конечно, но зачем? Я бы попила простую воду, — ответила она взяв бутылку, но все-таки не удержалась от легкой улыбки. — Чтобы восстановить твои электролиты. Еще нужен лимон, — он достал из контейнера в холодильнике дольку. — Открой бутылку, — сказал он, и Гермиона открутила металлическую крышку. Он накрыл ее руку, которая удерживала бутылку своей и сжал пальцы. Мурашки побежали по коже. Малфой с трудом пропихнул дольку через узкое горлышко. — Зачем? — тихо спросила она. — После алкоголя всегда нужно пить минералку. Я думал ты отличница, Грейнджер, могла бы знать о таком, — он отпустил ее руку и отступил назад, глядя ей в глаза. — Спасибо. Он кивнул в ответ. — Я спать. Он кивнул еще раз. Гермиона вышла с кухни. Она чувствовала легкий ток, маленькие колючие иголочки на своей спине. Он смотрел ей вслед. *** Джинни сегодня не было в школе, поэтому Гермиона сидела на обеде одна и бессмысленно ковыряла какой-то отвратительный пудинг, который должен был пахнуть шоколадом, но вместо этого почему-то пах клеем. После злосчастного поцелуя Малфоя снова взял какую-то затяжную паузу и практически не приближался с ней. И в школе, и дома он вел себя абсолютно нейтрально и корректно. Помяни дьявола. Как раз когда она о нем подумала, Гермиона увидела, как Драко взял сэндвич и подсел за столик к Астории Гринграсс с подругой. За столик к своей бывшей. Вот серьезно? Почему из всех столиков он выбрал именно ее, и почему Гермиону это волновало? Она почувствовало какой-то неприятное покалывание в кончиках пальцев, а затем и жжение в ладонях. Виски будто загорелись и начали мерзко пульсировать жаром горячей крови. Она снова и снова ударяла в них и этот неприятный пульс звучал внутри головы и перекрывал каждым ударом гул учеников в школьной столовой. Малфой что-то сказал своим соседкам по столу, и Гермиона увидела, как спина Гринграсс и второй девушки задрожала от смеха. Это был гнев. Он самый. Она какого-то черта испытывала гнев от того, что он находился рядом с бывшей. Будто так он испачкается, а потом он придет к ней в дом. В дом, где живет она, ее мама и их кот. В дом, где пахнет солеными ирисками, кондиционером для белья с кокосом и свечным воском, который уже впитался в мебель и стены от того как часто они зажигали свечи в своем доме. Это просто какой-то животное территориальное чувство. Но оно абсолютно нормально. Это ведь здоровая брезгливость, так ведь? Гермиона так резко дернула ложкой в стакане с пудингом, что тот упал на стол. Она подняла взгляд и столкнулась глазами с Малфоем, который уже какое-то время сверлил ее своим взглядом. От этого наверное у нее и закололо переносицу и губы секундами ранее. Ее губы вспыхнули и защипали, словно она окунала их в виски и не облизала. Алкоголь так и остался высыхать на коже, раздражая ее. Так ощущался взгляд Малфоя. Он кивал теперь какому-то рассказу Гринграсс, но через каждые несколько секунд ловил взгляд Гермионы. Его глаза прыгали туда сюда, и ухмылка растягивала губы. Она швырнула пудинг на поднос. Настроение было отвратительным. Как он в принципе посмел находится рядом с Гринграсс, когда живет в доме Гермионы. Он теперь ее родственник, хоть и не прямой. Но они явно связаны. Он теперь ее. Что?! Гермиона достала из рюкзака книгу и кейс с наушниками. Только когда она включила музыку и открыла новенькую книгу на первой странице ее немного отпустила эта неуместная злость. Ну нет, вот серьезно, разве она не права? Он будет путаться с Гринграсс, а потом приходить и спокойно спать в соседней комнате, как ни в чем не бывало. А Астория тоже рада стараться, будто сейчас взлетит со своего места от энтузиазма. «Успокойся, успокойся, успокойся», — несколько раз крикнула Гермиона в своей голове, перекрывая голос в наушниках. Она слушала «AURORA – Animal» Так, еще немного и она просто уйдет на урок. Но она не уйдет первой. Нет. Сначала пусть они свалят. Слишком много внимания она уделяет Малфою. Это нездорово. Ей просто нужно переключиться. Он сам же подал ей только что такую идею. В старших классах есть интересные мальчики. Адекватные. Которые вряд ли верят школьным сплетням. Нужно просто начать общаться с кем-то из них. И все. Просто начать общаться. Она была так увлечена своими переживаниями и размышлениями, глядя на страницу книги, и ничего не видя перед собой, что даже не почувствовала, как Малфой подсел к ней. Она поняла это только, когда его колено дотронулось до ее бедра, а пальцы вытащили наушник из уха. — Эй, — она повернулась к нему и врезалась в его глаза цвета штормового неба. Сейчас в них играли веселые искорки. Он сидел очень близко, перекинув ногу через скамейку и был полностью развернут к ней. Она впервые обратила внимание на его сережку в ухе. Это было не просто маленькое кольцо. Это был уроборос, тоненький змей, который глотал свой хвост. А теперь она еще и знала, что помимо уха у него был проколот еще и язык. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона чуть вздернув подбородок. — А ты что делаешь? — Читаю, как видишь. — Вижу. И вижу, что как-то не очень у тебя получается, — он вставил ее наушник себе в ухо. — Ты хотела мне что-то сказать? — Я? — вскинула брови вверх Гермиона. — Да. Ты так смотрела на меня, будто что-то хочешь сказать. — Мне не о чем с тобой говорить. — Когда ты в моей машине запустила свой язык мне в рот, тебе тоже не о чем было говорить, — сказал он утвердительно. Ее тут же бросило в жар. Сильный. Воспоминания о поцелуе пронеслись в голове и между ног у нее потянуло. Гермиона сделала глубокий судорожный вдох. Зря. Легкие наполнил аромат его парфюма. Чертов Малфой. — Да я в принципе и согласен. К чему лишние разговоры, когда можно перейти сразу к действиям, да? — Ты сам меня поцеловал зачем-то. — И ты ответила так страстно, с такой жаждой, что у меня встал. Представляешь? — Нет, и не хочу представлять. Уйди. — Но мы еще не дослушали твою песню. Такая страсть в твоей музыке. Тебе будто чего-то не хватает в жизни. — Это тебе не хватает мозгов. И наушник мой отдай, — она развернулась к нему и от этого его колено еще сильнее уперлось ей в бедро. Малфой посмотрел на ее книгу. — Сильвия Платт? — спросил он. — Да. — Она самоубийца же, да? — И что? — Просто уточнил. — Она в первую очередь писательница и поэтесса, — с раздражением бросила Гермиона. — А ты депрессивней, чем кажешься Грейнджер. — Все сказал? — Нет. Крам что, совсем не трогал тебя? — Что?! Виктор Крам был студентом по обмену из Болгарии, который учился с ними в прошлом году. И все это время они с Гермионой встречались. Будучи новеньким, он естественно не имел понятия об идиотских сплетнях Малфоя, поэтому у них с Гермионой моментально завязалось общение. Они много гуляли и много целовались, как сумасшедшие. Но дальше этого ничего не заходило. Виктор очень нравился Гермионе, он был умным и обаятельным, но она его не любила, поэтому дальше поцелуев ничего у них не зашло. После отъезда Крама они все еще общались, но с каждым месяцем все реже и реже. В любом случае, это было приятным временем и хорошими воспоминаниями. — Даже пальцами? Даже чуть-чуть? Хотя бы снаружи. Только клитор. Ее щеки моментально вспыхнули. Сердце с силой ударилось о ребра и протестующие громко застучало. Что он нес? Что Малфой себе позволял? — Малфой, ты больной? — Целовать каждый день такую куколку и не выебать ее во все дырки. Не сразу конечно. Зачем спешить. Но вы то встречались целый учебный год. Ты уверена, что он не асексуал или куколд? У Крама вообще были яйца? — Господи, заткнись! Что ты несешь? — зашипела на него Гермиона. — Скажи тогда, в чем именно я не прав? Я всегда признаю свои ошибки, если мне на них указать, — он взял в руки ее книгу и начал рассматривать и ощупывать обложку. Кажется, она ему понравилась, потому что Малфой медленно водил пальцами по корешку, не отрывая глаз от лица Грейнджер. Они блуждали по линии волос, глазам и губам. Словно он поглаживал ее своим взглядом. Очень медленно. Но это был яд. Она это чувствовала. И в его взгляде, и в его словах было что-то нездоровое и токсичное. Он весь был отравленным. И пытался заразить этим ее. Травил взглядом своих бархатных серебристо серых глаз с золотыми искорками. — Может быть я ничего не хотела? Об этом ты не подумал? Или мое мнение и желание уже ничего не значит? — А почему ты не хотела Крама, Грейнджер, а? Что он делал не так? — тихо словно змей прошелестел над ее ухом Малфой, склонившись чуть ближе. — Это не твоего ума дело, псих. — А я знаю, почему. Он слишком добрый и слишком мягкий. А ты бешеная сука, которая хочет, чтоб ее волосы намотали на кулак и вбивались сзади в коленно-локтевой. Как один из вариантов, конечно. А их много. Подумай об этом, — Малфой похлопал ее по бедру и встал, положил на стол книгу и сверху ее маленький розовый наушник. Он похлопал ее по бедру. Даже как-то по-дружески. По-родственному. Этот жест не нес в себе никакого сексуального подтекста в отличие от его слов. Подумай об этом. Словно речь шла о том, что она хотела бы на ужин. Она готова была взорваться. Она была настолько сильно возмущена, до глубины души, что даже не смогла ему ничего ответить. Малфой просто ушел. Но теперь она знала что делать. Нужно просто переключиться, иначе это сведет ее с ума. Подумай об этом. И эта картинка затопила все ее сознание. Они в ее гостиной. В комнате темно, только слабый свет телевизора. И он делает то, что обещал. Тянет ее за волосы заставляя выгнуться и накрывает своим телом лишая возможности двинуться, как какое-то животное. Именно так и трахаются животные в этой позе догги-стайл. Гермиона резко встала со скамьи и почувствовала пятно смазки на белье, которое быстро остыло и ощущалось неприятной прохладной влагой. Из-за него. Она намокла в школьной столовой от его слов. Господи. Так не может продолжаться. *** Дома Грейнджер спустилась на кухню за чаем. Родители все еще были на работе. Малфой что-то смотрел по телеку в гостиной. Как всегда с голым торсом он развалился на диване в спортивный штанах и пил какой-то протеиновый шейк из гигантского стакана. Интересно, сколько протеина и тренировок ему нужно, чтоб поддерживать это тело. На кухне был идеальный порядок и только в приоткрытой посудомойке стояла чаша для блендера. Ей стало интересно, она наклонилась и провела средним пальцем по стенке чаши, облизала его и это оказалось очень вкусно. Смузи из манго с бананом и протеин со вкусом печенья. Когда Гермиона возвращалась в комнату она узнала сериал, который он смотрел. — Это «Клан Сопрано?» — вдруг спросила она. — Ага. Ты смотрела? — он почему-то сел нормально и спустил ноги на пол, словно давал ей место. — Нет, но это был любимый сериал моей бабушки. Я помню только какие-то отрывки, когда она его смотрела. — Значит у меня с твоей бабушкой одинаковый вкус, — сказал он и Гермиона усмехнулась, а затем почему-то села рядом с ним. Правда на другой конец дивана. — Хочешь посмотреть со мной? — Можно, но только ты ведь остановился на какой-то серии… — согласилась она. Ей вдруг очень захотелось окунуться в этот сериал, он был каким-то тепло ностальгическим, вопреки тому, что это была криминальная драма. — Я могу смотреть его сто пятьсот раз по кругу. — Прям как моя бабушка, — она посмотрела на него и Малфой улыбался. — Я же сказал. Одинаковый вкус. Он запустил первую серию сначала. На экране заиграли вступительные титры. — Ты боишься меня, Грейнджер? Волна жара к лицу. Трепет в солнечном сплетении. Но это не бабочки. Это летучие мыши. — Нет, с чего ты взял? — Ну ты сядь от меня еще дальше и тогда я тебе поверю. — Куда мне сесть, Малфой, к тебе на руки, чтобы ты успокоился? — Нет. Лучше сразу на член. — Еще что? — она запустила ему в лицо диванной подушкой. — Мне начать перечислять? — Нет, пожалуйста. — Хочешь? — он вдруг протянул ей свой напиток. — Давай, — Гермиона легко согласилась, она уже знала то, что там внутри было очень вкусным. А еще Малфой пил оттуда. Малфой пил оттуда. Там сто процентов есть частички его слюны. Господи. Она сделала большой глоток и протянула стакан ему обратно. — Ну как? — Вкусно. — Тогда пей еще. Ее не нужно было долго уговаривать. В конечном итоге она выпила половину и только потом вернула ему стакан. Гермиона подняла ноги на диван и расположилась поудобнее. Ей стало уютно и спокойно. Сериал увлек ее с первых кадров. *** Грейнджер вышла из ванной в одиннадцать ночи и тут же столкнулась глазами с Малфоем. Он стоял в дверном проеме своей комнаты, опираясь на косяк, и пристально вглядывался в нее. На его губах играла легкая усмешка. Интересно, что такого веселого он увидел. Он прошелся взглядом по ее телу. Она была лишь в тонком шелковом халате, полностью обнаженной под ним и он будто знал это. Гермиона только лишь закатила глаза и прошла в свою комнату. Она захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Попыталась успокоить дыхание. Сердцебиение она контролировать не могла. Ей показалось, он видел, что она без белья. Знал каким-то образом. Будто его взгляд мог проникать насквозь через ее одежду, через ее кожу, прямо в ее душу. И он будто видел ее голой. Всегда. Она взяла с комода сыворотку и крем для лица и села на кровать. Взяла пульт и включила телевизор. Она собиралась посмотреть одну серию чего-нибудь перед сном. Дверь в комнату открылась. Гермиона вздрогнула и повернула голову. Малфой вошел и закрыл за собой дверь. — Что это значит? — она попыталась напустить на себя равнодушный вид. — Зашел пожелать спокойной ночи своей любимой сестренке. — Очень смешно. — Не знаю. Посмотрим, будет ли это смешно. Или больно. — Что прости? — Что прости? — он передразнил ее интонацию и уголок его губы приподнялся в ленивой ухмылке. — Вон. Из. Моей. Комнаты. — раздраженно процедила она. — На пол тона тише, котенок. Ты же не хочешь разбудить родителей. Нам нельзя шуметь. — Тогда выйди, если не хочешь, чтоб я шумела. — Тебе же понравилось смотреть «Клан Сопрано» со мной? — С чего ты взял? — Теперь я хочу посмотреть с тобой фильм. Для взрослых, если понимаешь, о чем я, — он улыбнулся недоумению в ее глазах и тут же подмигнул. Малфой подошел к кровати и взял с нее пульт. Открыл браузер на экране телевизора и набрал в строке поиска «Pornhub». — Ты охренел? Сайт открылся и перед их глазами предстали откровенные превью нескольких порно видео. — Отдай! — она подошла к нему и попыталась вырвать пульт из рук. Но он схватил Гермиону за запястье и рванул на себя. От этого халат сильно распахнулся в зоне декольте открывая хороший вид на ее круглую, упругую грудь. Она все еще была прикрыта, но достаточно плохо. Малфой посмотрел вниз и облизал нижнюю губу. Волна жара тут же окатила все ее тело. Его взгляд был словно влажным, а глаза полны какого-то нездорового блеска, он посмотрел ей в глаза и снова улыбнулся, но теперь уже эта улыбка была совсем дурная. Улыбка психопата, полная мрачного веселья. — Давай мы не будем ссориться, котенок, а? Как ты думаешь? — спросил он приторно ласково и чуть склонил голову на бок. — Нет будем, — она попыталась вырваться, но он только перехватил ее вторую руку в ответ на это. — Я сейчас включу первое попавшееся видео и выкручу звук на максимум. Что подумают родители, а? Действительно хочешь это проверить? — Успокойся. — Ты успокойся, — сказал Малфой и добавил уже гораздо тише: — Ты просто сейчас ляжешь на свою кровать и мы спокойно посмотрим вместе фильм. Совсем недолго, нам же завтра в школу вставать. И звук мы сделаем очень тихий, чтоб никто не услышал. — Во-первых, это не фильм. Во-вторых, ты извращенец. — Отлично, Грейнджер. Иди разбуди мамочку, пожалуйся ей, она выгонит меня из вашего дома и ты будешь спать спокойно. Она закатила глаза в ответ, развернулась, подошла к кровати, взбила и приподняла подушку, села вытянув ноги и облокотившись на спинку. — Такая хорошая девочка, — сказал он и на секунду закатил глаза, передразнивая ее. А потом улыбнулся хищно и довольно. Это была даже не совсем улыбка, скорее плотоядный оскал. — Так хорошо, когда ты слушаешься и делаешь, что говорят, — он сел на кровать рядом с ней. — Заткнись, пожалуйста. Мне кажется ты говорил про фильм, а не про разговоры. — Что тут у нас есть…, — протянул Малфой и нажал на категорию «Сводные». Что-то внутри Гермионы перевернулось. Нет, все внутри нее перевернулось. Ей стало вдруг резко дурно. — Нужен кто-то похожий, правда же? — произнес Малфой и выбрал видео со светловолосым парнем и миниатюрной брюнеткой с волнистыми волосами. Конечно же они были совсем не похожи на Малфоя и Грейнджер, но если очень сильно прищурить глаза. — Ты больной. — Смотри фильм, котенок, — ответил Драко и положил пульт рядом с собой. Гермиона скрестила руки на груди. Сюжета там никакого не было естественно, просто сводный брат пришел в комнату к своей сводной сестре, лег в ее кровать. Почти, как Малфой. Черт. Сначала просто начал целовать ее, а затем и трогать в разных местах: грудь, задницу и постепенно его пальцы добрались до ее уже влажной киски. Сердце Гермионы теперь будто вообще не стучало. Оно замерло. Ее заливал жар, тяжелый как расплавленный металл, он растекался по всему телу, но особенно внизу живота. Там этот жар закипал. Это кипение то ныло, то щекотало ее, то посылало мурашки по всему телу. От этого жара она вся покрылась испариной, он стремился наружу, и в то же время искал разрешения внутри ее тела. Гермиона горела. Все ее тело, но особенно лицо и шея горели. Это было самым странным и ошеломительным, что она испытывала в своей жизни. Самым абсурдным. Она посмотрела на Малфоя и увидела, что он ухмыляется и неотрывно смотрит не на экран, а на саму Грейнджер. Изучает, впивается взглядом, скользит им по груди и шее, возвращается к лицу, снова спускается вниз, проходится по всему телу до кончиков пальцев ног с красным лаком, а затем той же дорогой, захватывая каждый участок возвращается к лицу. Дышать было тяжело, сердце теперь стучало как умалишенное где-то в горле. Она быстро вернула глаза на экран. Зря. Там сводный брат уже вылизывал во всю и по полной программе розовую мокрую промежность своей сводной сестры. Она громко и сладко стонала, но к счастью звук телевизора был почти на минимуме. Гермиона сжала одеяло в кулаках. Плевать, что Малфой увидит. Эти ощущения в теле были невыносимы. Все бабочки что у нее были внутри устремились вниз живота и между ног. И она чувствовала все нарастающий и нарастающий трепет там. Трепет и пульсацию. Ей показалось, что она сейчас взорвется, поэтому Грейнджер не выдержала и свела бедра. Она услышала смешок Малфоя. Посмотрела на него. Он больше не ухмылялся. Его глаза были какими-то дикими. Безумными. Она прошлась взглядом по его рельефной, покрытой татуировками груди и животу и уперлась взглядом в стояк, здоровый стояк под спортивными штанами, который сидели как обычно низко, демонстрируя резинку белья. Она уперлась пятками в кровать и начала перебирать ногами, словно у нее был какой-то синдром беспокойных ног. Это все было невозможно. Невыносимо. — Тшш, — прошелестел Малфой и положил руку на ее бедро. Зря. Ее словно ударило током, и она чуть не вскрикнула. Хоть и через ткань халата, но она чувствовала как горело это прикосновение. — Помочь тебе, котенок? — спросил он ласковым голосом. — Нет, — Гермиона прикусила нижнюю губу и замотала головой. Она крепко зажмурилась, открыла глаза и посмотрела на экран. Парень на нем сначала дразнил девушку, водя головкой по ее половым губам и входу, а затем медленно вошел в нее. Он начал вбиваться. Ее стоны стали глубже и выразительнее. Гермиона еще сильнее сжала покрывало в кулаках. — Ты сейчас взорвешься, Грейнджер. Мне кажется, это уже вредно для здоровья. Я бы предложил тебе потрогать себя и с удовольствием бы посмотрел, но знаю ты откажешься. Так что. Позволь. Помочь. Тебе. — Нет. Не трогай меня, — почему-то шепотом сказала она и добавила как-то жалостливо: — Пожалуйста, — она скрестила ноги и сжала бедра в попытке получить хоть какую-то стимуляцию. — Ну все, хватит, — Малфой рванул ее на себя и прижал к своему телу. Теперь они оба лежали на боку. Он тут же запустил руку ей между ног прямо под халат и скользнул внутрь средним пальцем, и это было очень легко потому что она уже была абсолютно мокрой. Гермиона издала протяжный стон, и он тут же закрыл ей рот другой рукой. Это было хорошо. Это было лучше, чем хорошо. Она была в раю. И плевать на все. Просто плевать. Сейчас было не важно ничего, кроме того, что ее болезненно пульсирующая киска наконец получила долгожданное прикосновение и контакт. Малфой достал из нее влажный палец и аккуратно погладил подушечками клитор. — Пожалуйста, не шуми, котенок. Пообещай, что не будешь шуметь? Гермиона быстро кивнула несколько раз. Он убрал руку с ее рта, и тогда она тут же закусила свою ладонь у основания большого пальца. — Ты пахнешь, как рай, Грейнджер, — сказал он ей в шею, обдав горячим дыханием. Его пальцы в это время медленно и нежно водили какие-то замысловатые узоры по ее клитору. Малфой прижимался к ней сзади всем телом. Своим большим и горячим телом. Он терся членом об ее задницу через штаны и она слышала, как тяжело он дышит. Даже говорил Малфой кажется с трудом, но все равно продолжал: — Ты пахнешь, как рафаэлло и фисташковое мороженое на пляже. Я бы ел тебя прямо на пляже и трахал бы прямо на пляже. Блять. Почему ты такая, котенок? Если он думал, что она в состоянии ему что-то ответить, то он ошибался. Ее мозг давно уплыл куда-то. На самом деле еще в тот момент, как он включил это видео и стал разглядывать ее, пока Грейнджер смотрела порно при нем. Но она все равно не переставала смотреть. Нельзя было остановиться. Нельзя просто взять и откусить маленький кусочек шоколадки, ее нужно доесть до конца, пока не останется только фольга. Его пальцы двинулись быстрее и он стал обводить ими клитор по кругу. Все внутри Гермионы пульсировало, а ее бедра дрожали. Она глухо и тихо стонала в собственную ладонь, но Малфой хорошо ее слышал. — Если бы мы были одни дома, ты бы кричала, да? — спросил Драко и скользнул в нее сразу двумя своими длинными пальцами. Два пальца уже ощущались давлением. Но легкий дискомфорт только усиливал ощущения. Гермиона впилась ногтями в его руку, которой он трахал ее и оцарапала кожу со всей силы, но не для того чтобы сделать больно ему, а потому что ей было так невыносимо хорошо сейчас. Она трогала себя всегда только снаружи и теперь утопала в этом приятном ощущении движения внутри. В этой наполненности. Она сжала его пальцы в себе, а всю его руку бедрами. — Вижу, тебе нравится, котенок, — Малфой усмехнулся. — Знаешь, если очень хорошо тебя растянуть, то тебе совсем не будет больно в наш первый раз. Она что-то простонала в ответ, но если честно, Малфой мог говорить что угодно, а сейчас кажется любые его слова только еще больше возбуждали ее. Искры удовольствия мерцали под кожей и на ней, сладко-болезненный узел затягивался все сильнее внутри тела, в самом его центре. Он согнул пальцы и надавил на ее переднюю стенку. Гермиона тихо заскулила. Он буквально извлекал из нее удовольствие своими прикосновениями, этими порочными ласками. Малфой вставил третий палец, и теперь уже она почувствовала легкое жжение. Ее плоть раздвигалась. Это было и больно и приятно одновременно. — Я хочу растянуть тебя для себя, котенок, — выдохнул он в ее шею. — Мне больно, — все таки не выдержала и прошептала Гермиона. — Прости, — сказал он, приподнялся и поцеловал ее в висок. Он вынул из нее пальцы, и задрал ее халат до талии. Она почувствовала какое-то движение, а потом ощутила как твердый колом стоящий член Малфоя проехался между ее ягодиц. Гермиона дернулась, но он удержал ее на месте. — Не бойся, я не буду вставлять, — успокоил он ее. Малфой дышал так громко, от него пахло его духами, лаймовым гелем для душа и зубной пастой. Он словно обволакивал ее всю, был всюду. За ней, в ней. Ей хотелось прижаться к нему еще сильнее и быть еще ближе, но это было невозможно. Ближе был бы только настоящий секс. Он еще несколько раз толкнулся в нее двумя пальцами, а затем вышел и они быстро заскользили по клитору кругами. Гермиона почувствовала как вот-вот что-то внутри нее взорвется. В следующую секунду тело свело судорогой оргазма. Вся эта бешеная энергия, которая собралась в ней от прикосновений Малфоя обрушилась на нее волной наслаждения. Гребанного райского наслаждения. Малфой задвигался быстрее, его член скользил между ее ягодиц и через пару секунд он замер, издал низкий стон, а затем запульсировал изливаясь на ее задницу густым, теплым семенем. Наверное он очень хотел кончить, раз ему это удалось просто от того, что он терся об ее ягодицы. Это все, что мелькнуло в голове у Гермионы. Пару минут она просто оставалась лежать ошеломленная ярким оргазмом. Когда Гермиона открыла глаза, Малфой уже выходил из комнаты. — Сладких снов, котенок, — сказал он обернувшись в дверях. Она осталась одна. Гермиона встала и увидела на покрывале несколько капель спермы, который упали с их кожи. Она сначала понюхала ее, черт. Эта жидкость была в нем, в его яйцах. Боже. Она коснулась самой крупной капли средним пальцем, также как днем с его смузи. Черт. Теперь выражение «его белковый смузи» звучало максимально двусмысленно. Но в следующую секунду она сделала это. Она облизала палец. Она попробовала его вкус. Он был солоновато-горьким. И, как не удивительно, не был противным, был просто странным. Она быстро схватила с тумбочки чашку с остатками зеленого чая с жасмином и сделала большой глоток, чтобы перебить это впечатление. Извращенка. Больная. Больная. Больная. Он заразил ее. Это безумие заразительно. И самое худшее — оно съедает мозг и оставляет только тело. Теперь оно чувствует, решает, выбирает. Живет. Наконец-то. Он словно дал жизнь ее телу, пробудил все то, что до этого спало. — Ненавижу, — сказала она вслух, чтоб почувствовать это слово. Он делает это с ней. Заставляет чувствовать. И именно телом, отключая все остальное. Потому что голова рядом с ним была пустая. Все мысли сдувало куда-то. Оставалось только остро-сладкое безумие, как шоколад с вишней и перцем.