Порочные игры

Artemas – take it easy on me Billie Eilish, Khalid - lovely

В воздухе пахло нагретым на солнце асфальтом, сахарной ватой и жженой от трения резиной каруселей. Было жарко, по воздуху плыл тяжелый медово-пряный аромат цветущих розовых каштанов. Солнце садилось и окрашивало пейзаж в оттенки абрикосового джема. Драко и Гермиона зашли в помещение для хоррор-квеста, которое находилось на территории парка аттракционов. Это было настолько нелепо. Ее мама сказала, что они с Малфоем плохо ладят и мало общаются. Что, по сути, было правдой, но только наполовину. Они пообщались достаточно и вчера, и позавчера, и позапозавчера. Только, скорее всего, это было не совсем то общение, которое Джина имела в виду. По ее словам, она хотела, чтобы Драко и Гермиона сблизились хоть немного перед отъездом в колледжи. Куда уже ближе… Куда ближе, когда его палец был в ее заднице, пока он жестко трахал ее прямо на ковре в гостиной. Преисполненная благими намерениями Джина сама купила им билеты на хоррор-квест и сама же отвезла их, довела прямо до дверей, чуть ли не передала в руки персонала. По крайней мере, она хотя бы не собиралась их ждать и встречать у входа, но намекнула, что после они могли бы поесть мороженого, прокатиться на чертовом колесе и немного пообщаться. «Скоро вы разъедетесь, и будет обидно, если совсем не узнаете друг друга». Это было не совсем так, колледж Малфоя находился в Лондоне, из них двоих только Гермиона должна была уехать. А ведь ее мама даже не представляла, насколько они теперь были близки, и искренне хотела их подружить. Да, это точно сработает — они просто побегают вместе от зомби или призраков, и тогда Малфой признается ей в любви, и это решит все проблемы. Стоп, что? Черт. Так она и пропала. Неужели это было то, чего она хотела, — его любви? Может, когда-нибудь в другой жизни. В этой они — болезнь. Нужно отрезать больную конечность, прежде чем она заразит инфекцией все тело. И как только в ее бедовой голове могла зародиться мысль о его любви. Секс, похоть, страсть — да все что угодно. Это могло быть все что угодно, кроме любви. Еще Джина говорила что-то о том, что у Живоглота цистит. Бедный котик. Нужно будет отвезти его к ветеринару завтра. А сейчас ей предстоял вечер с Малфоем. Господи, это же почти свидание. Ее мама сама того не подозревая отправила их на свидание. Мысли Гермионы блуждали слишком хаотично и тревожили своим содержанием. Очнулась она только, когда они оказались заперты в одной из мрачных комнат с гробами. Как романтично, ее мама определенно знала толк в… Черт. С ее точки зрения это не было свиданием, а с точки зрения Гермионы это оно и было. И какое по счету, сколько у них уже было таких извращенных свиданий? На кладбище считается? Или, может быть, романтичный секс в лесу? Она же обещала себе убить все чувства к Малфою, и что же сейчас происходило? Ее падение. Она романтизировала и смаковала каждую минуту, проведенную с ним. Гермиона решилась задать вопрос, который на самом деле волновал ее больше всего на свете. — Что происходит, Драко? — вдруг само вырвалось из нее. — Мы заперты в бюро ритуальных услуг, — он затянулся электронной сигаретой и выдохнул облако черничного пара. — Думаешь, тут можно курить? — Это же не настоящая сигарета. Если за мной еще не пришел администратор, значит, можно. — Дай сюда, — она забрала электронку и сделала затяжку. — Черника и лимонад, — прочитала на корпусе надпись. Сладкий дым льдистых ягод и лимонной цедры заполнил легкие. Она ощутила приятный вкус черники на губах. — Нравится? — спросил он. — Да, это вкусно. Малфой подошел к ней сзади, бережно убрал волосы назад и медленно поцеловал в шею. — Тут камеры, — Гермиона развернулась к нему. — И что? — Драко, — она попыталась придать голосу строгости. Взгляд упал на бархатную темно-красную обивку гроба. Дохрена романтики. — Да? — он снова приблизился и теперь обнял ее. — Нас сейчас выгонят, — произнесла она и обняла его в ответ. Тепло его тела проникло ей под кожу, в груди болезненно защемило. «Никогда не отпускай меня». — Не выгонят. — Знаешь, я никогда тебе этого не говорила. Мне жаль насчет твоей мамы. — Спасибо, котенок, — он прижал ее к себе крепче. Так крепко, что у Гермионы что-то хрустнуло в плечах. — Мне тоже жаль насчет твоего отца. — Это так абсурдно, что они познакомились на кладбище, и теперь мы стоим тут среди гробов… — Memento mori, — произнес Малфой и глухо усмехнулся. — Почему ты не набил себе ее? — Слишком банально? — Слишком банально — это Veni, vidi, vici. — Слишком банально — это твое имя у меня на груди или запястье. — Тогда уж лучше Memento mori. — Ни тебе, ни мне не нужно напоминать о смерти, если уж на то пошло, — Малфой отпустил ее и сделал шаг назад. Посмотрел в глаза, и Гермиона провалилась в дымчато-серые омуты. Свет был приглушенным, отчего большие круглые зрачки занимали практически всю радужку. — Иногда нужно даже нам, Драко. Его взгляд был настолько пристальным, что она на секунду отвела свой и посмотрела вниз. — Тогда помни. Всегда, — он взял одну из прядей ее волос и пропустил через пальцы мягкую закрученную спираль. — Когда тебе будет казаться, что у тебя нет выбора или ты должна сделать что-то, чего на самом деле не хочешь, или, наоборот, хочешь, но боишься. Помни. — Ты помнишь? — Помню, но, наверное, недостаточно. Я хочу поцеловать тебя. — Тогда нас точно выведут, — она сделала пару шагов от него, пятясь назад и улыбаясь. — А вдруг им захочется посмотреть. — Они подумают, что мы приехавшие фетишисты, которые хотят заняться сексом в гробу. — Не предлагай мне то, к чему не готова, — он окинул тяжелым взглядом все ее тело. — Это не было предложением, — Гермиона издала звонкий смешок. — Я слышу только то, что хочу. И я услышал про трахнуться в гробу. — Я не говорила слово... Прекрати. Я вижу, что ты делаешь. — Да ладно. Я знаю, как сильно бы тебе этого хотелось, но не стану. Не сейчас. — Мне не хотелось, почему ты все… Я поняла. Записку нужно полить реактивом, и тогда появится пароль от двери, — она указала ему на бутылку, которая лежала в одном из гробов. Пару секунд Малфой смотрел на нее как на умалишенную, пока сам не вспомнил, зачем они, собственно, здесь находились на самом деле — чтобы пройти квест. И совсем не для пошлого флирта, хотя, стоило признать, второе было гораздо приятнее. Они со смехом выкатились из квест-комнаты, и Гермиона никак не могла унять приступ хохота. На одном из этапов свет выключился, и в темноте Малфой наткнулся на актрису квеста. Она была похожа на девочку из «Звонка». Но Драко почему-то решил в тот момент, что это была Гермиона, и взял ее за руку. Теперь она еще долго будет припоминать ему, как он заорал, когда включили свет. Девочка и в самом деле смотрелась жутко, как настоящая утопленница из фильмов ужасов. Но видеть ошалевшее от испуга лицо Малфоя было бесценно. — Дома стоит посмотреть какой-то ужастик. Я хочу еще раз услышать, как ты орешь от страха, — не унималась Грейнджер. Они взяли бабл-ти и теперь шли в фотобудку сделать пару снимков на память. — Это был эффект неожиданности. Сколько раз мне еще объяснять? — Ну конечно, конечно, — она толкнула его плечом. — Сделаем вид, что так и есть. *** — Это так глупо, — произнесла Гермиона и тут же приникла к губам Драко для фото. Она хотела запечатлеть их именно такими — целующимися. Щелчок камеры. Малфой отстранился и нахмурился. Она спустила со лба очки с розовыми сердечками, которые купила тут же на ярмарке. — Что именно? — спросил он, и они посмотрели в объектив для нового фото. Щелчок. — Все эти игры. — Ты сама их выбрала. Гермиона раздраженно цокнула языком. — И я тоже, не дуйся, — Малфой развернул ее лицо к себе и потискал за щеки, как маленького ребенка. — Почему? — Они дают дистанцию. — Нет. Почему это вообще началось? — Ты первая начала. — Это по-детски. — Ты поцеловала моего лучшего друга — это по-детски. — Ты запретил мне идти на свидание с Маклаггеном! — Серьезно? — Малфой зло рассмеялся. — Я бы не запретил, если бы это было то, чего ты хочешь. — Ты не знаешь, чего я хочу. Он ответил ей долгим скептическим взглядом, и его губы расползлись в ленивой ухмылке. — Ну конечно, — склонился прямо к ее уху и жарко прошептал: — Вот только я знаю лучше тебя самой. По спине Гермионы пробежала мелкая рябь мурашек, и сердце екнуло, как на аттракционе. Кстати об аттракционах. — Я хочу на карусель, — она вскочила со скамейки, чтобы отстраниться от его дурманящего порочного ореола. Он заставлял хотеть его везде и каждую секунду, вопреки всему. — Идем, — Драко взял ее за руку, переплел пальцы, и они вышли из кабинки, забрав свежераспечатанные фото. Из всех лихих вертушек она выбрала простое чертово колесо. От близости Малфоя сердце и так разгонялось и совершало кульбиты само по себе, не хватало еще только дополнительной нагрузки. Она чувствовала трепет от ощущения его кожи, его пальцев, сжала его руку сильнее, и Малфой в ответ сжал ее. Они сели в кабину аттракциона друг напротив друга, и ей пришлось отпустить его. — Насколько далеко ты была готова зайти с Тео? Он тебе нравится? — Малфой вызывающе ухмыльнулся, в его глазах заплясали бесенята и явно загорелось что-то нездоровое. Она готова была поклясться, что даже его пульс участился. Вот только за этим азартом пряталось что-то еще. И она знала, что может надавить на это. Как если сейчас надавить на шов на его скуле — оттуда пойдет кровь. Но не стала, только склонилась чуть ближе и провела по жестким торчащим кончикам медицинских лесок, погладила кожу под скулой, обрисовала линию челюсти. Короткая, почти незаметная щетина кольнула пальцы. — Когда их снимут? — Грейнджер, — ее фамилию он прорычал, и ухмылка сползла с лица. — Нет, он мне не нравится, — процедила Гермиона и посмотрела вниз на озеро и карусели, которые все отдалялись и отдалялись от них. Уже стемнело, и все вокруг загорелось яркими цветными огнями. Они отражались в озере и блестели неоновыми пятнами на водной глади. Повеяло запахом тины от воды, он смешивался с ароматом попкорна. Малфой достал электронную сигарету, и ее окутал этот приятный запах черничного лимонада, перебивая все остальные, словно кружа голову. Она запомнит надолго этот день. — Ну ты скажи, если что. Если вдруг хочешь пригласить их с Джинни в нашу постель, — он снова лукаво улыбнулся, став заметно веселее после ее ответа. — Хочешь? — понизил голос почти до шепота. — Нашу постель. Ты говоришь как… — Как кто? — Так, будто мы женаты, — она сжала стаканчик с бабл-ти так сильно, что крышка прыгнула вверх и повисла на трубочке. Гермиона поставила его на сиденье рядом и спрятала руки под коленями. Почему-то ей захотелось начать дергать заусенцы на пальцах. — Забавно, да? Но ты мне так и не ответила. Потому что я уверен: эти двое были бы только за. Им дай повод. Сначала Нотт бы потрахал тебя, и мы с Джинни бы посмотрели, потом наоборот — ты бы смотрела, как я трахаю твою подружку. — Заткнись, пожалуйста, Малфой. Что ты несешь? — она густо покраснела и закрыла уши руками. — Я уже сказала тебе, что мне не нравится Тео. Давай закроем эту тему, — бросила на него жалостливый взгляд и приложила стакан с холодным напитком к щеке. Малфой же смотрел на нее довольным и даже каким-то умиленным взглядом. — И ты можешь мне объяснить, почему ты все время говоришь, что я это начала? Не понимаю. Это ведь неправда. — А ты не помнишь? — он немного прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Гермионы. — Помню что? — Я позвал тебя на свидание в десятом классе. — И что? — Ты рассмеялась в ответ. — Я думала, ты издеваешься! — Ты даже не ответила «нет», ты рассмеялась. — То есть ты хочешь сказать, что это было на полном серьезе? — Забей, это уже неважно. Это ничего не меняет. — Да, ты прав. Это ничего не меняет. — Я знаю, что я вел себя как мудак, Грейнджер. Но мне не жаль. Гермиона присосалась к трубочке с напитком, начала сосредоточенно пить и пережевывать желейные шарики. Потому что в глубине души ей тоже было не жаль. И это тревожило даже сильнее, чем разговоры Малфоя о групповом сексе. — Больше не могу, — она протянула ему свой наполовину пустой стакан. — Я взял эту херню только из-за тебя, — Малфой показал ей свой, почти полный. Гермиона скорчила грустную рожицу в ответ. Что-то в этом всем было глубоко не так, но дороги назад не было. Остаток вечера они провели на катамаранах в форме лебедей. Это было нелепо и весело. По своей насыщенности этот вечер наверняка превзошел все ожидания ее матери. Они выполнили и перевыполнили всю программу общения. Стали ли они ближе, могли ли стать ближе — у Гермионы или не было ответа на этот вопрос, или она его слишком боялась. *** Они кое-как, не разрывая поцелуев, умудрились открыть дверь и войти в дом. Весь учебный день Драко и Гермиона обменивались пошлыми сообщениями и еле выдержали до конца уроков, чтобы уйти из школы и наконец прикоснуться друг к другу. Каждая минута разделения ощущалась пыткой и кражей, будто время и обстоятельства лишали их друг друга — самого сладкого наркотика. — Я хочу трахнуть тебя на твоем письменном столе, где ты делаешь все домашние задания, как хорошая девочка. — К твоему сведению, я почти не делаю их за столом, — она задыхалась от его поцелуев в шею. Как только они вошли, руки Малфоя стали блуждать по всему ее телу, пока он продолжал целовать ее то в губы, то в шею. Одной рукой он сжимал ее ягодицу, пока другая обхватывала и сминала грудь через ткань, а затем забралась под блузку и огладила живот и ребра. Руки сместились — она почувствовала одну в волосах, а вторая забралась под юбку, погладила между половыми губами через белье, и Гермиона не удержалась от стона. Параллельно этому Малфой толкал ее вперед к лестнице, и она шла спиной. Двигаться так было практически невозможно, поэтому в какой-то момент он резко подхватил ее под ягодицы, и она обвила ногами его торс, ощутив, как твердый член уперся ей прямо туда. Гермиона жалобно захныкала, а Малфой, только подливая бензина в костер, толкнулся бедрами, и она прикусила его шею с глухим стоном. Он быстро поднялся по лестнице, открыл ногой дверь в ее комнату и усадил Гермиону на стол. — Я хочу, чтобы ты придушил меня, Драко, — она царапнула ногтями по его шее, и Малфой с шумом выдохнул воздух, прикрыв глаза. — Блять, — прошипел он. — Скажи это еще раз. — Придуши меня, Драко, пожалуйста. Он накрыл ладонью ее шею и коротко облизал ее губы. — Только не сильно. — Никогда бы не стал. Он впился в ее губы своим болезненным жестким поцелуем, всосал ее язык в себя и прикусил. Одновременно с этим быстро расстегнул джинсы и спустил их вниз, освобождая член. Малфой оторвался от губ Гермионы, чтобы смотреть ей в глаза, очень медленно отодвинул в сторону ее уже влажное белье, задевая клитор, и одним плавным движением вошел до конца. Гермиона зажмурилась и издала протяжный стон. Это давление его плоти внизу затмевало все другие ощущения. — Я всегда скучаю по твоей киске. Всегда. — Драко, — выдохнула она, и пальцы Малфоя мягко, но чувственно сомкнулись на ее шее. Он слегка передавил сонную артерию и несколько раз медленно толкнулся, каждый раз выходя практически полностью. Электрические импульсы защекотали все внутри нее. От этих движений и давления на шее в кровь Гермионы словно впрыснули сладкий, токсичный наркотик, который вызывал острую зависимость, убивал и одновременно дарил райское, ни с чем не сравнимое наслаждение. Малфой немного ослабил хватку на шее, продолжив толкаться членом в ровном ритме. Она развела бедра еще шире, двигаясь ему навстречу волнообразными движениями. — Да, вот так, — низким от удовольствия, томным голосом протянула Гермиона. — Тебе нравится? — Очень нравится, — выдохнула она ему в губы. Малфой слегка увеличил темп и снова чуть сдавил пальцы на шее. Он ловил каждый ее судорожный вдох своими губами. В глазах Гермионы потемнело, и перед ними запрыгали цветные искорки, она накрыла его ладонь на шее своей. Это было так хорошо, так приятно и правильно — сливаться с ним, ощущать его частью себя. Драко замедлил темп, и с каждым тягучим толчком он зажимал ее горло и затем снова отпускал. Его движения были настолько уверенными, точными, и хватка на шее была такой сдержанной, что она почти не чувствовала боли, только как сознание покидало ее на секунды и снова возвращалось, катая на волнах эйфории. Малфой задвигался жестче и быстрее, напряжение внутри неумолимо нарастало, и Гермиона закричала от предельных ощущений. Оргазм был так близко. В следующую секунду она услышала еще один крик. Уже совсем чужой. И почувствовала, как Малфой отстранился. Нет. Нет. Нет. Как он посмел оставить ее сейчас, когда она была так близко к столь желанному кайфу. Боже, какая несправедливость. — Боже, — она закрыла рот рукой, когда увидела перед собой свою мать с искаженным от ужаса выражением лица. Секунды ей понадобились, чтобы прийти в себя, и она быстро опустила юбку и встала со стола. — Что здесь происходит? — спросила Джина. Они смотрели на нее вдвоем. Она и Малфой смотрели внимательно, в ожидании, а Гермиона не могла им ничего сказать. Ни матери, ни Драко. Ничего. Потому что в тот момент она поняла, что должна была это сделать. Сейчас или никогда. Сорвать этот пластырь. Гермиона продолжала молчать. И даже при желании она бы не смогла им ничего сказать, у нее словно украли голос. Но и Малфой молчал точно так же. Пустота, вакуум, сухая звездная пыль в черном пустынном космосе, где-то погасло и умерло несколько маленьких солнц. — Он сделал тебе больно? — Джина шагнула к ней, и Гермиона отшатнулась. Она поднесла большой палец ко рту и оторвала зубами заусенец. Почувствовала жгучую боль и вкус крови. Резко отдернула руку. На нее ведь смотрели. Смотрели и ждали ответа. Почему Малфой не мог ответить за них? Остановить это. Остановить ее. — Он что, обижал тебя, Гермиона? Она продолжала молчать, рассматривала узор на ковре. В голове заиграла песня, под которую они танцевали. Гермиона ощущала, как веки и щеки жжет его взгляд. Словно к коже близко-близко поднесли раскаленную добела сталь. — Он делал что-то против твоей воли? Ты можешь ответить мне? — голос матери дрогнул и стал неестественно высоким. Она несколько раз встряхнула ее за плечи. Из глаз Гермионы полились слезы, и она по-прежнему не проронила ни слова. Слезы были плохим ответом на вопросы ее матери. Джина тут же отпустила ее. Гермиона подняла на него глаза, но вместо огня увидела пустоту. Взгляд Малфоя был стеклянным, абсолютно нечитаемым, безэмоциональным. Она могла поклясться, что у Белого ходока было больше эмоций и жизни, чем у Малфоя в тот момент. Посмотрела на него с надеждой сквозь слезы, пытаясь взглядом сказать, чтобы он сделал что-то, подтолкнуть его к чему-то. Он мог все остановить, мог все исправить — и не стал. Ее голосовые связки онемели, в рот словно залили хлорку со льдом. Было горько и почему-то очень холодно. Она на секунду дотронулась до своей шеи, там, где всего минуты назад была его рука, и почувствовала, насколько ледяными были пальцы. В следующий момент Джина повернулась к Малфою, ее голос дрожал и звучал очень тихо, но Гермионе показалось, что она получила пощечину в этот момент. Звонкую. Ту, которую заслужила. — Драко, если ты еще раз подойдешь к ней, клянусь, я убью тебя. Я сяду в тюрьму, но я убью тебя, слышишь? — Да, я вас услышал, Джина. Полчаса — и меня здесь не будет. Не волнуйтесь. — Не волнуйтесь? Но он уже выходил из комнаты. Напоследок, окинув Гермиону быстрым взглядом с головы до ног, остановился на глазах и улыбнулся одной из своих жутких кривоватых улыбок — неискренних, а затем его лицо снова приобрело равнодушный вид, и он скрылся за дверным проемом. — Живоглот записан к ветеринару. Я приехала за ним, поэтому должна уйти сейчас. Я могу оставить тебя одну? Если нет, то скажи, и мы перенесем запись, — Джина опустила взгляд и обняла себя руками. Затем, когда посмотрела на Гермиону, ее голос снова сорвался. — Ты можешь сказать мне хоть что-нибудь! Ветеринар. Черт. Она же говорила ей об этом за завтраком, но Гермиона совсем забыла. — Иди к ветеринару, — гнусавым, дрожащим голосом произнесла Грейнджер. Джина покачала головой, подхватила Живоглота с кровати и вышла из комнаты. Кот коротко мяукнул напоследок, но никто так и не узнает, что он хотел сказать им всем. Гермиона знала, что это было правильно, хоть и уродливо. Теперь она должна Малфою извинения, а своей матери — правду. Но не сегодня, только не сегодня и не сейчас. Сейчас она хотела только свернуться в позу эмбриона на своей кровати и лежать, считать секунды, пока он не уйдет, надеяться, что он зайдет к ней перед уходом, и наблюдать собственное онемение. Это бы все равно произошло рано или поздно, так зачем было тянуть. Она все сделала правильно, она все сделала правильно. Она все сделала правильно. Гермиона схватила подушку и заорала в нее, насколько хватило силы легких, перемежая крики визгами и рыданиями. Все было кончено. Он уходит. Она прогнала его своим молчанием. Отпустила подушку, и та упала на пол. Гермиона обняла колени и стала легонько раскачиваться, почти незаметно, но это тупое движение вперед-назад хоть немного анестезировало боль в груди, что выворачивала сердце наизнанку. Сердце, которое обливалось кровью. Она услышала, как катился чемодан по полу, шаги на лестнице и рев мотора его машины. Потом, когда наступила полная и окончательная тишина и Гермиона осталась абсолютно одна, она прошла в комнату Драко, пустую, без единой его вещи. И только прозрачный террариум с розовой змеей так и остался стоять на тумбе. Ее это удивило. Она подошла ближе и увидела, что к стеклу был приклеен листок-стикер с запиской. «Позаботься о ней. Теперь ты — она, поэтому я оставляю Лилит тебе. Д.» Гермиона сорвала бумажку и скомкала в ладони. Очередной ком из металлической стружки застрял в горле, и она не могла сделать глубокий вдох. Он оставил ей свою змею, свой прощальный подарок. Словно осколок своей души, частицу себя. Ей. Теперь даже слез не было. Он забрал и их. Все, кроме этой змеи. Маленький беззащитный розовый клубок.