Синтаксис первого контакта

Ярость М-12 была не просто эмоцией, она была физической силой, которая заставляла воздух в зале густеть и искриться. Снаружи снова ударило,  база не прекращала огонь, и каждый взрыв снаряда отзывался в теле существа конвульсивным разрядом. Уилл судорожно пытался глотнуть воздуха, но легкие словно забило колючей стекловатой. Его зрачки бешено метались, пытаясь сфокусироваться на лице М-12, которое теперь казалось охваченным багровым пожаром. Узоры на его коже не просто светились,  они пульсировали так интенсивно, что Уилл слышал этот звук каждой клеткой своего тела. М-12 вдруг замер, прижимаясь своим лбом к лбу Уилла еще сильнее, почти до хруста костей. Его губы не шевелились, но внутри сознания Уилла начался настоящий хаос. — Контакт... помехи. Шум. Много... лишнего шума, — голос в голове звучал обрывочно, перекрываясь статическим треском. — Нужно... чистота. Ты... заперт. Мы... откроем. Внезапно характер присутствия М-12 в его голове изменился. Если раньше это было просто наблюдение, то теперь Уилл почувствовал нечто иное, что-то более глубокое, такое жадное вторжение. Это было похоже на то, как если бы тысячи микроскопических игл одновременно вонзились в кору его мозга. М-12 начал «высасывать» информацию, но не образы или слова, а саму химию его жизни. Уилл почувствовал, как из глубины его сознания, из самых нейронных связей, начинают вытягивать нечто фундаментальное. Глицин — крошечные молекулы, тормозящие сигналы, удерживающие его разум от саморазрушения начал стремительно исчезать, поглощаемый холодным аппетитом существа. Боль пришла мгновенно. Она была не похожа на физический удар; это была чистая, концентрированная агония нервных окончаний, оставшихся без защиты. Уилл до крови впились в предплечья М-12. Он хотел закричать, но горло выдало лишь задушенный хрип. Перед глазами всё вспыхнуло белым, потом черным. Ему казалось, что его мозг буквально горит, что синапсы лопаются один за другим, не в силах выдержать этот чудовищный перепад напряжения. — Стой... пожалуйста... — пронеслось в его угасающем сознании, но М-12 лишь сильнее сдавил его плечи. Инопланетянин не осознавал, что делает. Он искал «проводник», искал способ стабилизировать связь, и для него эта химическая реакция была лишь необходимым топливом для лучшего сигнала. Его черные глаза, в которых теперь отражались только багровые сполохи узоров, были прикованы к лицу Уилла с ледяным, исследовательским восторгом. Уилл чувствовал, как его сознание начинает рассыпаться. Боль стала такой масштабной, что он перестал понимать, кто он и где находится. Остался только этот холодный контакт, жадный пульс инопланетного разума и медленно гаснущий свет внутри его собственного разума. М-12 замер так же внезапно, как и начал свое вторжение. В какой-то момент багровое свечение его узоров достигло слепящего пика, и Уиллу показалось, что внутри его черепа натянулась и с громким звоном лопнула струна. Существо замерло, впившись взглядом в пустоту, словно оно только что поймало нужную частоту или вытянуло из нейронных связей Уилла тот самый недостающий фрагмент кода, который искало. Напряжение в руках инопланетянина исчезло. Он осторожно, почти отстраненно, разжал стальную хватку. Уилл рухнул на ледяную плиту с глухим, болезненным грохом. Удар о твердую поверхность выбил из легких остатки воздуха, но физическая боль от падения была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри его головы. Вторжение прекратилось, но его последствия остались: в основании черепа всё еще пульсировала тупая, сверлящая боль, а перед глазами плыли неоновые пятна, никак не желавшие исчезать. Уилл лежал, не в силах даже пошевелить пальцем, чувствуя, как по щеке катится слеза. Он судорожно вдыхал озоновый воздух, пытаясь осознать, что он всё еще здесь, в своем теле. Но что-то изменилось. В звенящей тишине зала, где слышался лишь его собственный хриплый выдох, Уилл вдруг ощутил чужеродное присутствие. Это не было просто воспоминанием о М-12. Где-то на самой периферии сознания, в тех глубинах, куда раньше не было доступа даже ему самому, поселилось нечто второе. Оно не двигалось, не говорило, но Уилл отчетливо чувствовал его «вес» — холодное, мерцающее пятно чужого разума, которое теперь пульсировало в унисон с его собственным пульсом. Ему не казалось. Это присутствие было слишком реальным, слишком осязаемым. Словно М-12 не просто взял то, что ему было нужно, а оставил взамен часть себя, пустив корни в его мозг. Уилл медленно повернул голову, глядя на стоящее неподалеку существо. М-12 смотрел на него сверху вниз, и теперь в его черных глазах Уилл видел не только бездну, но и странный, пугающий отклик. Теперь их связывал не только синий луч и холодные пальцы. Теперь они были связаны изнутри. Тишина внутри Объекта теперь не была пустой. Она была наполнена тихим, едва уловимым гулом, который Уилл слышал не ушами, а самой корой головного мозга. М-12 стоял неподвижно, его фигура в синем полумраке казалась высеченной из обсидиана, но узоры на его лице мерцали мягко, почти задумчиво. Внезапно в сознании Уилла, прямо поверх его собственных мыслей, возник четкий, вибрирующий вопрос: — Твои сородичи... ты такой же, как они? Уилл вздрогнул, прижимая ладонь к пульсирующему виску. Этот голос больше не причинял той невыносимой боли, что раньше, но от его прямоты перехватывало дыхание. Уилл поднял глаза на существо, чувствуя себя бесконечно маленьким и уязвимым. — Нет... — голос Уилла сорвался, он откашлялся и попробовал снова. — То есть да... мы одного вида. Но я... я не желаю причинять тебе боль. Я не такой, как те, кто стрелял. М-12 наклонил голову так низко, что его лицо оказалось в паре дюймов от лица Уилла. Черные провалы его глаз, казалось, сканировали каждую молекулу в теле человека. В этом взгляде мелькнуло нечто, похожее на искру удивления. — Странно, — пронеслось в голове Уилла. — Они кричат металлом. Ты молчишь. Существо медленно выпрямилось, и узоры на его скулах сменили ритм пульсации. — У тебя вкусный мозг, — внезапно выдал М-12. Уилл застыл. Сердце пропустило удар, а по спине пробежал ледяной пот. Шока было столько, что он едва не забыл, как дышать. — Что..? — выдавил он, инстинктивно отодвигаясь назад, насколько позволяла плита. — Что ты... что ты имеешь в виду? М-12 замер, словно подбирая правильный эквивалент в примитивном человеческом языке. Он снова коснулся своего лба, где сияла самая яркая геометрическая линия. — «Кристаллы покоя»... Синий прах в твоих связях, — в сознании Уилла возник образ сложных молекулярных цепочек глицина, окрашенных в неоновый цвет. — Астриум. В твоем виде его мало. Но в тебе... он чистый. Он помогает нам... слышать. Без него ты был бы просто шумом. Теперь ты — часть сигнала. Уилл сглотнул, чувствуя, как то самое «второе существо» в его голове согласно шевельнулось при слове «Астриум». Это было безумие. Для М-12 его нейромедиаторы были не химией организма, а ценным топливом, деликатесом, который позволил им наконец заговорить. — Ты забрал его... — прошептал Уилл, чувствуя странную слабость во всем теле. — Мы разделили его, — поправил М-12, и на его бледных губах появилось подобие тени, которую можно было принять за попытку улыбки. — Теперь ты не один. Ты слышишь?