Кайбё

Заменять Хираги... тяжело. Рен не знает, как его наставник справлялся с таким огромным количеством ёбанных документов. Бабушка учила его, читать каждую строчку любого документа, который он подписывает. Он честно читал, пока не понял, что нихуя не понимает в том, что написано. Просто поставил свою подпись, которая заимела вес, пока Рен находится в статусе главы Тамона. Глаза уже путались между кандзи и хираганой, слова выпадали из контекста. Это ещё не вся работа, ему нужно сходить на совещание с королями, присутствовать вместе с Цубаки-саном на встрече с спонсорами, связаться с группой в Аомори... Рен сдержал желание упасть лицом в стол. Как Хираги с этим справляется? –Кадзи-сан?.. –Слышится робкое из входа в кабинет. Рен вдыхает как можно глубже. Спокойно. Если это ещё одна пустиковая жалоба от гражданских, он не знает что сделает с этими людьми. –Да? –Выдаёт он как можно дружелюбнее. Судя по вздрогнувшему пареньку, вышло не очень. Ну и похер, я вам что, святой, что бы со всеми так мило общаться?! –Там... –Парень вздрагивает. Рен смотрит на нашивку на форме. Три полосы - полноценный герой, а его боится как какого-то монстра. –Там... –Да говори уже! –Вспыхивает он, бросая на стол ручку, которой заполнял бланк на утерянное оборудование. –Три судебных иска! Просят вашего присутствия! –Герой прячется за дверью, и правильно сделал, потому что в порыве злости кидает в эту дверь стакан для ручек и карандашей. Опять, сука, судебные иски! Честно, он не знал, как Хираги справлялся со всем этим. Три судебных иска всего за пол дня. А пока Рен работал на дневной смене было ещё хуже. Дал бог Хираги терпения, это уж точно. Рен тяжело дышит, снова набирает воздух в лёгкие, чувствует как в пальцах что-то движется. Он выпустил когти и не заметил этого? Ладно, вдох выдох. Нужно идти и разобраться с исками, связаться с юристами, потом наконец заполнить ёбанный бланк с утерянным оборудованием, потом встреча и группа в Аомори. И ещё туча дел, которые стоит просмотреть. А в десять часов, патруль. Чёртов ночной патруль. Рен идёт в вестибюль главного здания Бофурин, что бы забрать иски. Боже, почему никто не отправляет эти грёбанные иски по электронной почте? Вестибюль имел огромную стойку регистрации с пятью сотрудниками за ними, которые брали документы, назначали встречи с гражданскими и принимали от них же жалобы и иски, выполняли задачи менеджеров и консультировали кого придётся. Первые месяцы, когда Кадзи попал в Бофурин, ему приходилось спрашивать у них дорогу в разные кабинеты, потому что на работу приходил позже Хираги и тот не мог его встречать. Судя по улыбке блондинки, третьей по счёту в стойке, иски именно у неё. А ещё, рядом стоит виновник исков. Набить бы ему табло, но влетит же мне потом, ой как влетит!.. Влетит, даже если тот, от кого влетит, сейчас на больничной койке за час езды отсюда. В прочем, вестибюль был огромным помещением, при входе сразу виднелась стойка регистрации. Справа от неё два ряда стульев, на котором можно было ждать и передохнуть после патруля или ещё какого дерьма, которое выполнял герой. Слева - стойка регистрации уже для героев и стажёров. Там они ставят подписи, когда приходят на работу, когда выполняли поручение и закончили работу. Клетчатый узор на полу бесил сильнее обычного. –Аикава, какого хуя?! –Он хватает его за лацканы формы, притягивая к себе, пытаясь угрожающе нависать. Получается только угрожающе смотреть снизу вверх, ведь Аикава на пару сантиметров выше. –Я тебя пришибу! –Ты чего?! –Аикава пугается, хватает его за запястья. Две полосы на форме, означают что он старший стажёр, почти полноценный герой, по этому так неожиданно, что человек в таком же положении что и он, пытается угрожать расправой за судебное иски. –Что ты такого натворил, что на тебя подали аж три, три блять, судебных иска?! –Тебе-то какое дело? Ты и по пять за меньшее время получал! –Аикава выворачивается, смотрит на девушку за стойкой администрации, которая лишь забавляется смотря на них. –Я вообще Хираги-бучё звал! –А ты не знал, Аикава-кун? –Появляется откуда-то голос Цубаки-сана. –Хираги в больнице, он назначил Кадзи-куна своей заменой. И улыбается. Улыбается. Рен даже не пытается отпустить Аикаву, что бы как следует зло посмотреть на Цубаки-сана. –Где т-вы были всё это утро?! Цубаки-сан должен был помогать ему первое утро, а вечером Рену помогал бы Саку-сан! Но этот!.. Этот!.. Этот лентяй, где шастал?! –Ах, прости-прости! –Рассыпается он, в искренних извинениях. –Был Форс мажор в группе на другом конце города, мне пришлось им помогать! Не так что бы Рен не верил Цубаки-сану... Но он обязательно проверит отчёты в Дзикоку. –Совещание перенесли, –говорит Цубаки-сан. –Приходи в конференц-зал 14, где-то к восьми часам. Рен кивает, Цубаки-сан улыбается. –Иди, я разберусь с исками, –Рен хмурится, но, сжав зубы, ничего не говорит. Правильно, пусть Цубаки-сан сделает это за него. Как минимум потому, что пропустил утро. Как максимум - Кадзи не знал номера адвокатов Бофурин, хотя и попадал в неприятности чаще всех старших стажёров. Рен шёл по коридору второго этажа. Главное здание Бофурин содержало в себе три этажа, много конференц-залов, кабинеты всех королей и Умэмии-сана, а так же столовую. Это в основном административное здание, вот подвал... В подвале был склад общего оборудования и формы. На территории комплекса Фурин, находилось четыре здания поменьше, специально распределённые по районам и созданные для каждого отряда. Тамон был на севере. В этих зданиях были общежития, офис и тренировочный зал. Как же ему хотелось вернуться в свою комнату в общежитии, а не идти в кабинет Хираги. Там у него была кровать, наушники и пара леденцов на палочках... Эх, мечты. Кабинет появился перед глазами. Боже, как же ему хотелось просто разъебать это помещение. Рен не ожидал подобной ответственности. Ему и в мысли не приходило, что придётся брать ответ на себя, за стольких людей. Ему казалось, что у него появилось около пятидесяти детей, которые в один раз что-то натворили. Как Аикава, чёрт его дери. В кабинете был приглушён свет, но глаза всё равно чесались, будто в них засыпали целое ведро песка. Окна он зашторил ещё утром - свет в спину напрягал как никогда. Потом ему было не до света, потому что Цубаки-сан, как Рен уже жаловался, не пришёл и ему пришлось самому разбираться что ответить этому ёбаному менеджеру разработок. Поскорее бы патруль. Это самое лёгкое, что могло у него быть.

***

Просьба была трудновыполнимой не только потому, что Кайбё было невъебически трудно найти. А потому что, в второй и последний раз как они встретились, Рен кинул в него кирпич. Да, он признаёт, это было плохое решение, ему это пару раз объяснили. И до этих объяснений он знал, что так делать не стоило. Рен это знал, а вот Кайбё... Ну-у, в этом вопросе Кадзи не уверен. По этому он с такой настороженностью намеренно громко ходил по крышам, которые пролягали на его маршруте. Нужно было выманить этого пацана. Провести разговор будет вдвойне трудно. Ладно бы тут был Хираги – от одного воспоминания о нём, лежащем в больнице, который мог бы помочь Кадзи, сердце предательски заныло от тоски, – он бы смог поговорить с ним, у них с этим сопляком уже выстроились отношения. Доверительные или нет, тут надо было спрашивать непосредственно начальника. А Рен разговоры не то что, с друзьями вести не умеет, а тут ещё и с каким-то ребёнком. Он смотрел в даль, пытаясь выглядеть из тёмных кусочков двигающиеся тени или уже знакомого ему пацана. Способности Кайбё... удивляли. Графа «способности» до сих пор не заполнена полностью. И тут Рен слышит это. Отчётливый звук шагов, напоминающий клацанье, приближающиеся к нему на такой скорости, что пора бы сравнивать с автомобилем. Он разворачивается так быстро, как только может, но это не помогает ему. В последний момент, перед тем как упасть спиной и удариться головой, он видит разномастные глаза, чёрную, разодранную одежду с арматурой на поясе и тени, следующие по пятам. Удар выбивает не только землю из-под ног, но и воздух из лёгких. Рен сдерживает кашель, сосредоточившись на сопляке, который на него кинулся. Тело, повалившее его на крышу, двигается быстро. В миг Рена отпустили и замахнулись на него кулаком. Ну уж нет, я тебе не груша для битья! Сопляк кинулся поспешно, по этому не смог закрепить свою позицию на Кадзи. Он перекатился в сторону, успешно избежав попадания в лицо. Громкий вскрик, последовавший за ударом в бетон, заставил Рена злобно ухмыльнуться. Он приподнялся, вскочил с места, принял боевую стойку. Ему нужно рассчитывать, что пацан быстрее него. Рен должен нивелировать скорость или взять пацана в захват. Пацан встал с земли, хищно сощурил глаза и снова кинулся. Неугомонный! Рен пытается не отставать, перехватывает кулак, довольно лёгкий на его взгляд, и бьёт в ответ, целясь в живот. Удар не доходит до цели - перехвачен. Кулак из его хватки вырывается. Свободной рукой Рен попадает в голову, прямо по скуле. Голова отлетает в левую сторону, но тут он чувствует боль. Прямо в животе. Воздух второй раз за ночь выпадает из лёгких. Рен как может вздыхает и той же рукой, какой ударил по скуле, бьёт в бок. Кайбё тоже кашляет, Рен чувствует мстительное удовлетворение, но пытается не улыбаться. Нужно заканчивать драться. Ему нужно договориться с этим сопляком, а не избить. В один миг он принимает низкую стойку - сбивает Кайбё с ног. Отлично, теперь ему нужно просто придавить сопляка своим весом и заставить выслушать. Ему плевать, что сказало начальство, в том числе Умэмия-сан. Он может силком заставить Кайбё излечить Саругаки. Рен знал этого парня, он был хорошим человеком и прекрасным стажёром. Почти героем. Он заслуживает исцеления. Но сопляк не падает. Он переносит вес на руки и встаёт на них, как какой-то ёбанный циркач. Серьёзно, какого хрена?! Кадзи злится, щёлкает языком и пытается его схватить, что бы взять в захват и не дать принять нормальную стойку. Рен не успевает. Кайбё встаёт на ноги, бежит и он снова падает на крышу. Да ты заебал! Серьёзно, сколько можно меня ронять?! Рен со всей силы пинает его коленом под ребра, слышит болезненный стон и пытается перевернуться, но вес, хоть и маленький, давит. Как этот сопляк может его держать? Рен секунды разглядывает тело и видит - тени держат пацана ближе к земле. В своих разглядываниях он теряет момент, когда пацан заносит кулак и бьёт его по рёбрам. Рен шипит, слышит удовлетворённый смешок. Вот малявка! Ты сам напросился! Плечо, находившееся прямо перед ртом Рена, было успешно прокушено до крови. –Ай! Ты что творишь?! Зачем кусаешься?! –Кричит пацан, теряет контрацию и бросает свои тени. –Сам напросился, идиот! –Рен переворачивает, оказывается сверху и бьёт сопляка по лицу. В ответ ему прилетает удар, не такой сильный как до этого. Они оба ложатся на спину, охлаждая её прохладной крышей. Оба тяжело дышат и Рен, из чистой вредности, спрашивает : –Успокоился? –Да пошёл ты! –Шипит ему Кайбё. Рен ухмыляется. –Я, вообще, зуб хотел тебе выбить! –Признаётся сопляк. Рен может только удивляться его смелости и уверенности в том, что он не попытается его арестовать. –Чего же не выбил? –Больно ты крутой, на перекрёстке был... –Сопляк тут же захлопывает рот, будто выдал что-то, что не должен был. А, точно, сопляк же не знает. –Да не бзди, я уже знаю, что мы встречались на перекрёстке. –Он вбирает воздуха в лёгкие, –я там впервые твой запах взял. Стоп, «крутой»? –А-а-а... –Секунда тишины. –А второй?.. –С кирпича, который я кинул, –Рен чувствует смущение, но сразу же его давит. Нашёл перед кем стыдиться. Они молчат, смотрят на небо и даже не пытаются встать, что бы продолжить драку. Видимо, Рен теперь прощён тот за кирпич. Не так что бы он просил прощения. И не так что бы оно было ему нужно. Небо с грязными облаками, расслабляет глаза и смотреть на свет тусклых фонарей на улицах совсем расхотелось. Но тут, голос сопляка прерывает тишину : –Как там зубастик? –Тихо произносит он. Зубастик? –Хираги? –Рен издаёт смешок. –Ты зовёшь его зубастик? –Да! –Кадзи уверен что сопляк смущён. Ха, ну спалился на фамильярном прозвище и что? –Так что?.. –В принудительном больничном отпуске, –сообщает он, в голове отмечая, что Хираги сопляку небезразличен. Хотя это очевидно, стал бы он спасать его, будь сопляку на его наставника, всё равно? –Восстанавливается после инцидента. –А-а-а... –Кадзи слышит шорох. Сопляк отвернул голову? –Ты его, типа, заменяешь? –Ага. Так, вдох выдох, не выводи из себя пацана и заведи разговор о исцелении. Нужно лишь начать. Сбежит - Саругаки потеряет возможность стать героем навсегда. –Слушай, –начинает он, пытаясь говорить уверенно. Сейчас, как никогда, ему хотелось бы настойчивого голоса наставника в коммуникаторе. –Хираги рассказал нам, что ты вылечил его паралич, там, в баре. –Есть такое... –Бурчит пацан, поворачивая голову. Заинтересовался. –Я знаю одного парня, Саругаки Мицуки, –Кадзи сглатывает, вспоминая, что с ним случилось. Это было ужасно. –Он был на работе, в южном торговом районе. Там недавно произошёл инцидент, ты видел новости? –Что-то про нападение с заложниками? –Ага, оно. Группа Зоджо, отвечающая за юг, вместе с Момосэ-саном - Зоджо-бучё -, полицией и несколькими стажёрами отправилась помогать. –Вдох, выдох. Вперёд. –Они обменяли несколько заложников на стажёра героя - Саругаки. Попав в плен его сильно избили. Его лицо, тело... всё было плохо. Какой-то гражданский с укрепляющей способностью пытался ему помочь, но преступник это заметил и... Сломал позвоночник. Был диагностирован паралич нижней части тела. Рен с трудом вспоминал об этом. Он не навещал Саругаки, но очень жалел его. Он считал, что этому парню не нужна была его жалость. Ему нужны были здоровые ноги. Кадзи хотел помочь. Саругаки был весёлым, никогда не злился если Рен на него кричал, был готовина всё, что бы помочь другим. Он заслужил исцеления. Всё зависит от Кайбё. –Я хотел бы- –Я помогу. А? –Чего? –Конечно я помогу, –Рен поворачивает к нему голову. Сопляк смотрит на него так уверенно, будто давно решил, что будет делать. –Этот Саругаки явно достойный герой. Рен сдерживает улыбку. Теперь Саругаки будет в порядке. Стоит только договориться когда встретиться, при каких условиях. Он надеется, что всё сработает. –Спасибо. –Молчит. –Когда сможешь это сделать? –Э-э-э, давай встречусь с ним, через, –сопляк задумался. Сегодня четверг. Наверняка скажет выходные. –Два дня, в субботу. –Здесь? –Здесь, в час, я должен успеть, –Бормочет он, но Рен всё равно его слышит, и будто желая поставить точку, говорит : –Не опаздывайте, герои. Наступает неловкая пауза и единственное, что может сказать Рен это : –Пошли в патруль? –Вместе? –Конечно вместе, стал бы я предлагать если бы не вместе, идиот? –Кадзи встаёт, даже не думая о мысли, предложить Кайбё помощь, что бы встать. Сам встанет. Спасибо за обещанную помощь, но за удар в живот я тебя ещё не простил. –Нашёлся мне тут важный! –Ворчит пацан, вставая и отряхиваясь. –Пошли, кусачка! Кусачка?! –Иди сюда, сопляк! –Рен бежит за ним, с помощью обращённых ног ловко перепрыгивая с крыши на крышу. Руки желают оторвать сопляку пару прядей волос, но сила здравого смысла и неодобрительный взгляд Хираги в пгт воспоминаниях о отчётах с кирпичом, останавливает его. Ладно, ему стоит заняться работой. Чёрт бы драл весь этот северный район, столько преступников как тут, Рен давно не видел. Он сам раньше, до Бофурин, жил в северных районах, повышенная преступность там была обычным делом. Всё равно неприятно. И не очень весело идти вечером домой и резко ощутить пистолет или нож на своём теле. Рен испытал подобное, никому не советует. То, что угрожавшие ему люди, больше не могли никому угрожать, отношения к делу не имеет, кто бы что не говорил. Кайбё умело прыгал по крышам, специально не переходя на полную скорость, что бы Рен не отстал. Бля, ну неужели он так медленно бегает, что какому-то пацану, приходится замедляться? Вот если бы он мог обратиться ещё на половину... Ну, тогда бы пантера взяла верх над ним и сопляку пришлось разбираться с ним. Или нет, если бы Рен был достаточно умён, что бы порвать свой рукав с кошачьей мятой внутри. Наконец, сопляк остановился на краю какого-то здания, на котором были яркие вывески о входе в подвал. Резкий запах алкоголя, пота и железа, ударил в нос. Кадзи прикрыл его, вопросительным взглядом поглядел на своего вынужденного напарника. Тот, закатив глаза, ответил : –Нелегальное казино, –а потом, понизив голос, –собственность Нороши. Рен так и замер. –Собственность Нороши?! –Да тише ты! –Сопляк оглядывается. –Ели как про их связь узнал. Мне нужно вышвырнуть этих ублюдков с моего района. Ты со мной? Боже, мы недооценили упрямство этого сопляка. Он узнал о бизнесе Нороши быстрее чем мы. Это плохо. Ой-ой как плохо. Компьютер всё ещё у сопляка, Нороши определённо точит на него зуб. И сейчас он предлагает потащиться прямо в их логово?! Где определённо есть пара членов этой чёртовой, невероятно опасной группировки? –Окей, погнали. Да, Рен считает что это пиздец как опасно. Но кто его остановит и кто остановит сопляка? Хираги? Его здесь нет, Рен может позволить себе немного безрассудства. По этому они на пару подходят к входу в подвал и с двух ног срывают дверь с петель. –Дин-дон, уёбки! –Кричит Кайбё, оповещая всех присутствующих о том, что они зашли. Не сказать, что сорванная к хуям дверь не была не замечена. Просто... это наверняка было излишним. Неужели Рен тоже таким был? Да не может этого быть. Нужно спросить у Хираги. Особо размышлять нет времени - на него сразу кидается один из вышибал, которого он с одной тычки кидает об стену. На пару секунд избавился. Ему нельзя переборщить с силой, иначе проблем не оберёшься. Особенно, если кто-то из них умрёт. Казино хоть и полно преступников, но Рен не имеет права лишать их всех жизни. Даже если бы имел - не стал бы. Когда он разбирался с очередным пьяным мужиком, решившим испытать свои силы на нём, в Рена прилетел кофейный столик, с парой фишек на нём. Во первых, откуда на кофейном столике фишки от покера, а во вторых... –Какого хуя, идиот?! –Кричит он на всё казино, разрывая грохот музыки из колонок и крики других людей, ещё не успевших покинуть помещение. –Я не специально! –Кричат ему в ответ. –Не специально он! Аккуратней надо быть! –Сам будь аккуратней! В меня тоже столом недавно прилетело, я же не жалуюсь! Ладно, в столе у него есть чуток вины, но... –Это не я кинул! –Кусачка! –Голос обрывается на конце, но Рен не обращает внимания. –Сопляк! –Сопляк?! Ублюдок! –Дебил! Их переругивания идут до самого конца драки, а когда они выходят, лишь слабо отвечают на обзывательства и резкие высказывания. Производя арест, он прикрыл позицию Кайбё, а потом присоединился к нему на крыше. Кадзи по привычке хлопает напарника по плечу, говорит ему отдохнуть, а сам идёт заканчивать маршрут и заходит в полицейский участок, дабы отметить окончание смены точно по протоколу. Только в своей квартире, в общежитии, он понимает что сделал. И что Кайбё странно благоволюще застыл. Завтра, разберусь с этим завтра. И уснул.

***

Запах из дома так и манил. Харука часто проклинал своё обоняние. Он всегда чувствовал ужасный запах мусора, гниения и многих других, неприятных запахов. Это отвлекало, его тошнило, за что его часто ругали. Но ещё больше он ненавидел это, когда чувствовал запах горячей еды, на который не мог прийти и даже глазком посмотреть. Харука чувствовал жареное мясо с овощами, варёный, в меру солёный рис, горячий кофе. Слюнки так и текли, а живот требовал еды громким урчанием, болезненно сжимаясь, когда его требование не выполнили. Харука хотел есть. Харука сегодня точно не получит еды. Он бы многое сказал по этому поводу, но боязнь, что его услышат, заставляла держать рот на замке и ругаться только в собственных мыслях. Обидно, до дрожи. Он дышал слишком часто. Просто вдыхал и выдыхал, что бы успокоиться. Этого было достаточно, что бы тётя затаскала его за волосы по крыльцу и отправила в сарай, спать. Было всего три часа дня. Харука не ел, не пил. Дверь заперли на замок снаружи, выход только через окно, уже приоткрытое, что бы не умереть от духоты. Хотя, похоже, он умрёт от голода. Так хотелось есть. Постоянное нытьё желудка надоело. Харука не контролировал ситуацию, только своё дыхание. За этот контроль он и поплатился. Ему очередной раз напомнили, что в этом доме всё зависит от настроения этой семьи. Не от Сакуры. Что б они все!.. Стук в дверь, тихо убирается засов. Харука вскакивает на ноги. Ему обещали - никакой еды. Дядя пришёл добавит к наказанию? Послушал что с ним сделала тётя и решил, что этого не достаточно? Сакура настолько углубился в свои мысли, что совсем не заметил шаги. Увлёкся манящим запахом, потерял бдительность. Ошибка, ошибка, грубейшая ошибка! Он перестал ругать себя в мыслях. Планируй. Это конёк Нирея, не его, но Харука мог попытаться уменьшить свои повреждения. Он хотел выйти в патруль этой ночью. Группируйся, когда бьют, прикрой голову. Хотя, учитывая, что волосы - любимая часть родственников, то лучше не стоит. Ещё и руки в процессе пострадают. Дверь наконец приоткрывается, издавая мучительный скрип и!.. Перед ним Юкичи. –Привет, –улыбается ему мальчик. Его глаза щурятся, в руках поднос с едой, от которой ещё идёт пар. –Я принёс тебе поесть. Харука присаживается на корточки, вдыхает приятный аромат. Желудок издаёт громкое урчание, он смущается, а Юкичи тихо хихикает. –Мама не разрешала приносить еду, –Харука вздрагивает. Тётя не передумала. Юкичи принёс еду сам. –Но я сказал, что хочу поесть в своей комнате и вышел через чёрную дверь. В голове проносится тысяча вариантов, как это может кончиться для них обоих, и Харука, не успевает себя остановить, начинает говорить : –Ты чего?! Неси назад, знаешь что сделает с тобой твоя мама, если узнает?! –Но Юкичи лишь продолжает улыбаться, отвечает ему уверенным тоном : –Она не узнает. –Ставит поднос на пол, отходит, что бы взять засов. –Ты добрый Харука-сан. И милый. Ты играл со мной. Ты мне нравишься. От тёмных волос мальчика исходит неестественный, жёлтый свет. За спиной появляется очертание маленьких крыльев. Сакура чуть ли не охает от удивления. Юкичи это замечает, прикладывает палец к губам и говорит : –Я такой же как ты. Не говори маме, –на лице проявляется страх. –Она таких не любит, так Миса-нэ сказала. Харука кивает, практически немой. Только сейчас до него доходит - чёрный ход, если тётя ещё ест, то не могла не видеть, как Юкичи выходит через чёрный ход, он находится на выходе в коридоре из кухни. Это способность Юкичи помогла ему выйти. –Приятного аппетита, пока. –Дверь закрывается, засов с мягким свечением закрывается, но потом оно пропадает. Тётя не любит людей с способностями. Юкичи всего семь лет, он должен быть любим. Миса поступила правильно. Харука начал неспеша есть, еле удерживая себя от того, что бы просто напросто накинуться на еду. Спасибо, Юкичи.

***

Взглядом проводив нерадивого стажёра-ублюдка, Харука положил руку на плечо. Ему казалось, что там ещё осталось тепло от прикосновения стажёра. Будто оно сохранилось, оставило отпечаток. Он не горел, как после тётиной пощёчины, и не болел, как после дядиного кулака. Лёгкое тепло, пропадающее каждую секунду, растворяющееся в нём, как по частичкам. Своим действием, Харука попытался сохранить тепло, хотя знал - ничего не выйдет. Он будет согревать сам себя, а от прикосновения кусачки ничего не останется. Только давящая тишина да синяки, наставленные друг другу во время драки. Стажёр был тем героем на перекрёстке. Героем, которого он посчитал достаточно крутым, что бы держать на руках и не ронять его на крошившийся бетон. Стажёр был крутым, и таким и остался. Прямой взгляд, грозивший убить любого, кто скажет не то слово. Постоянная уверенность в себе, никаких сомнений в собственных действиях. Он обращается в пантеру, умело использует половину своей способности. Стажёр крут, не так как крут Хираги. Хираги крут как взрослый, то есть, почти никогда не крутой, кроме моментов исключений. А кусачка крут в любом своём действии. Но это не отменяет того, что он придурок, кинувший в него кирпич. Иногда, перед выходом в патруль он надеялся его встретить, выбить зуб и поставить его на полку как трофей. Тогда бы его избитая лопатка была бы отомщена, а стажёр прощён. Теперь Харука думает, что простой драки на крыше было достаточно. Будь этот парень хоть чуточкой быстрей, он бы точно проиграл и отправился бы в участок, в колонию для несовершеннолетних. Лет на пять так точно. Всему бы пришёл конец, даже надежде прожить без судимостей. И будь кусачка хоть в чем-нибудь виноват, он бы всё равно сел. Харука знает, как общество и правительство стремится обелить героев, как только можно. Даже если герои сами виноваты.

***

–Мам, –говорит Сакура, взяв её за край тонкой кофты. Ему было холодно и он жался к ней, что бы получить хоть толику тепла. –Почему ты в телевизоре? Он уже тогда умел читать, но многие кандзи и слова были ему незнакомы. Харука хорошо понимал речь, но всё никак не мог разобрать, что же такое говорит телеведущий. Наверно из-за того, что там было много незнакомых слов. «Проститутка», «кокаин», «благородный», «извращенка». Ничего не понятно. Харука снова дёрнул маму за кофту, но та не отвернулась от телевизора даже на секунду. Внутри он разозлился, как так, почему же мама не смотрит на него? Харука умел терпеть, мама научила его, что терпение это важно. Как и умение вовремя сильно заткнуть уши или как только слышишь мамин голос из-за стены - увеличить громкость на телевизоре. Харуке не нравилась такая громкость, после неё болели уши, но он готов был потерпеть. Ради мамы. Но сейчас, мама не могла на него смотреть. Только пустым взглядом смотрела на экран, бормоча себе под нос : –Как так?.. Я же... Я же... Они обещали молчать, почему они?.. Я не виновата... Мне нужно было кормить сына... Это он... Это он так хочет, не я... Я не хотела!.. Харука забоялся, что мама заплачет и крепко-крепко обнял её, пытаясь утешить. Мама не должна плакать, мама не должна грустить. Харука тоже не должен, он не делает этого ради мамы. Потому что она расстраивается, когда Харуке грустно. Только спустя пару лет, когда он уже был в приюте, отданный с лёгкой руки дяди Шигеру, Харука понял что произошло из выпуска газет. Он листал ленту, ему попалась старая статья, выпущенная когда ему было пять лет. О его маме, которую назвали проститукой, употребляющей кокаин и занимающейся извращениями. Герой, который проговорился о том, что пользовался её услугами, прямо перед толпой репортёров, живёт припеваючи. Ещё и получил известность за этот скандал, ведь он выставил его мать как сумасшедшую женщину. Они обеляли героев, пользовавшихся его мамой. Мама не выдержала позора, критики и общественного внимания, на неё свалившегося. Она стала больше пить, Харука всё чаще и чаще укладывал её спать, чувствуя неприятный запах, как он тогда думал, виноградного сока. А потом мама вскрыла вены. Герои не получили своего наказания. Ведь они были героями.

***

Но теперь Харука стал сомневаться. Он ненавидит героев большую часть своей жизни. Не признавал их как способных помочь, считал их безответственными, заботящимися только о своей репутации. Им лишь бы получить зарплату, избавиться от проблем, взять себе пару минут прямого эфира. Деньги, репутация. Герои были готовы оклеветать любого, лишь бы выйти из воды сухими. Как это было с его мамой. Но... Хираги был героем. Он бросился под пулю ради Харуки. В этом не было никакой для него выгоды - только несколько тяжёлых дней в больнице. Он ходил за ним, следил что бы Харука не умер. Останавливал, когда считал что это опасно. Помогал решиться, шутил и улыбался своей зубастой улыбкой. Хираги разговаривал с жертвами, покрывал их перед полицией, если они сделали что-то не то, во имя самообороны. Хираги помогал бродячим собакам и кошкам, останавливался что бы помочь девушке или детям дойти до дома в безопасности, таскал тяжёлые пакеты бабушкам. Он помогал Харуке правильно ставить удар. Спросил его любимый цвет, который Харука до этого не знал. Хираги был добрым, жёстким, но в определённой степени приветливым. Хираги был героем. Герои - эгоистичные мрази. Хираги не эгоистичная мразь. Хираги добр, заботлив. Хираги - герой. Харука не знал, что делать со своими мыслями. Что делать с двойственным ощущением, что он предаёт себя, испытывая симпатию к герою. Что делать с чувством того, что он предаёт давно умершую мать. Хираги герой. Герои - мрази. Хираги не мразь. Хираги герой. Это замкнутые круг и Сакура в нём так ужасно запутался, что уже ничего не видит, кроме повторяющейся мысли, которая уже теряет смысл от стольких прокручиваний. Сакура не знает что делать, он устал от этого. Хираги хороший. Он герой. Харука не знает что с этим делать. Пока что он попытается забыть об этом и запихнуть чувства поглубже, в дальний ящик. С него хватит.

***

Не, я конечно понимаю, что сам виноват, но... –Может отпустишь меня?.. –Заткнись! –Харука не вздрагивает только потому, что уже ожидал крика и чувствовал пульс Котохи на своём теле лучше, чем свой собственный. –Не смей!.. Не смей больше!.. Харука кивает, утыкаясь подбородком в чужое плечо. Его гакуран прячет в себе пару капель слёз, а в памяти лишь бледное лицо Котохи. Ему в какой-то мере стыдно. Он заставил её так переживать, что Котоха заплакала, сразу после того, как дала ему три подзатыльника, почти подряд. –Пропадает на полторы недели, –слышится писклявый голос, –приходит, а вместо объяснений «Ты меня не уволила ещё?»! Харука чувствует как вздымается грудь Котохи. Он не знает как её утешить. Объятия заставляют его внутренности дрожать от напряжения, плечи уже болят. Ему хочется вздохнуть, хочется сбежать. Но, как и в случае с Ниреем, он не может этого сделать. Пульс идёт, но Харука не чувствует сердца. Руки вцепились в его спину, чуть ли не царапая её сквозь одежду. Он ничего не говорит. Котоха прерывисто дышит. Что же делать? Харука не знает. Не то что бы он когда-либо утешал плачущих людей. Его к ним не пускали или же они сами не желали его видеть. Но Котоха обнимает его и, видимо, даже не собирается отпускать. Объятия не отпускают, Харука не знает что делать с этими чувствами внутри. Нирей отпустил его довольно быстро, Котоха же... –Я волновалась! –Голос хрипит, но выровнялся. Голова оторвалась от его плеча. Котоха смотрит на него с опухшим лицом и покрасневшими глазами. –Я волнуюсь за тебя, Сакура. –Э-э-э... –Он не знает, что делать с этим признанием. Волнуется? Беспокоиться? –Ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе нужна помощь, –Котоха замолкает, а потом, более бодрым тоном, говорить : –Дать тебе что-нибудь из морозилки? Он трогает синяк под глазом - утренний подарок дяди. Осторожно кивает, не надеясь, что Котоха говорит правду. А может быть, так и есть. Может быть, Котоха действительно... Волнуется о нём. Действительно готова помочь с чем угодно. Ему бы не помешал человек, который мог бы зашить рану, до которой Харука не достаёт. Нет, я не буду вмешивать её в свои дела. Это небезопасно. И брат Котохи, глава героев Бофурин, точно узнает. Он не может доверять ей в таких вопросах. Но может доверять ей в других. –Как думаешь, –медленно начинает он. –Стоит ли рисковать ради лучшей жизни другого человека? –Смотря какой человек, смотря чем рисковать... –Котоха задумчиво прижала палец к подбородку, держа в правой руке замороженную курицу. –Если это не риск жизнью или серьёзным здоровьем то, наверно стоит. Ну я так считаю. Хорошо. –Держи, –она протягивает ему курицу, пытается улыбнуться, но получается как-то вымученно. Я рискну, ради Саругаки.