Давай начнём всё по-другому

      — И вот че он ей лыбится? — Заявил Шастун, подпирая голову рукой и косясь в правую сторону.       — М? — Недоумевающе мычит Дима, не отрываясь от прочтения конспектов для следующей пары.       — Крутится на стуле, улыбается, в рот заглядывает, — проговаривает Шастун, не отводя взгляд ни на секунду, комментируя всё, что происходит в другой стороне коридора. — Че он перед ней так стелится? Она ведь всего лишь практикантка!       Антон, реально не понимающий причин происходящего, тупо уставился на открывшуюся перед ним картину — Арсений вышел из кабинета после, видимо, проведенной пары и сел прямо напротив, почти сразу же залезая в свой телефон и что-то печатая. Как тут к нему подлетела новая практикантка — парень как-то столкнулся с ней на кафедре и понял, кто она — и начала заигрывать с профессором! Несмотря на то, что выглядела она вполне сносно, белая рубашка без сильного выреза на груди и брюки — чуть более обтягивающие таз, чем нужно, но все же — она улыбалась как-то слишком неестественно и вся извелась, лишь бы Арсений ей что-то подсказал. А тот, кажется, совсем и не против был поиграть с ней в эту игру и также ей улыбался, скаля зубы.       И вот к чему весь этот фарс?       — Ой, че ты начинаешь? — Буркнул Дима, даже откладывая конспекты, которые читал ранее, чтобы посмотреть на хмурого друга. — Она вон как извивается только чтобы он ей улыбнулся, а ты ему в рот свой язык запихивал, и он стонал под тобой только от этого — она явно тебе не конкурент.       Антона как водой облило от этого предложения, и он со странным выражением лица перевел взгляд на парня рядом.       — А ты откуда знаешь что он делал?       — Ой, будто это было неочевидно из всего того, что ты мне рассказал о том вечере, — отмахнулся Дима, так как не сказал, по его мнению, ничего нового.       — Ну в целом да, ты прав.       И Шаст задумался, мысленно перенося себя в тот самый день.       — Тише, малыш, давай помедленнее, не то я сорву с тебя сейчас эту цепь, и всё зайдет слишком далеко.       Кожа на руках и ногах Антона тут же покрылась мурашками, когда он вспомнил этот игривый тон, когда Арсений шептал ему всякие глупости, выцеловывая его шею и линию кадыка. Он прикрыл глаза, вспоминая, как сильные руки сгребли его в такую же сильную хватку, как пальцы игрались с полами рубашки, затем переходя на нежную кожу спины и ниже…       Шастун с ужасом осознал, что у него начал вставать член. Он медленно перевел ногу на ногу и с еще большим ужасом осознал, что у него встал, пока он смотрел на то, как Арсений флиртует с практиканткой. По крайней мере, так это выглядело со стороны, и это одновременно пугало и вызывало неконтролируемый приступ смеха.       — Антон, ты чего? — Неожиданное прикосновение друга к плечу заставило дернуться и испуганно посмотреть в другую сторону, на Поза. — Ты сегодня весь дерганный какой-то, че стряслось?       — А, да сегодня сдаю презентацию Попову, — тут же нашелся парень, полностью поворачиваясь к другу и отворачиваясь от неприятной картины в конце коридора.       — О, в этот раз не удалось отмазаться?       — Даже не хочу пробовать, не знаю, сколько отмаз смогу придумать, пока он или кто-то из одногруппов что-то заподозрят, — пожимает плечами Антон, понимая, что реально нервничает перед этой парой.       Он не ждет какой-то подлянки от профессора, он лишь надеется, что сам не оплошает.       — Да ладно тебе, не парься, — замечая нервозность друга, произносит парень, поправляя очки. — Не съест тебя твой Арсений Сергеевич.       Антон снова пожимает плечами, понимая, что уверен, что этого не произойдет, а сам мысленно погружаясь в воспоминания того момента, когда тот его чуть не съел от желания. Переводя взгляд на все еще улыбающегося профессора и дурацкую практикантку, Антон чертыхнулся себе под нос и резко поднялся с места, хватая рюкзак, заявляя другу, что он идет курить. Ему бы действительно стоило выйти на воздух и освежиться.       «Хоть бы не вспомнить об этом сегодня на его паре у доски», — по пути на лестнице думал Антон, неловко поправляя стянувшиеся в районе паха джинсы.

***

      Пара шла хорошо до того момента, как Антона вызвали к доске. Пока Шастун шел до компьютера, чтобы открыть свою презентацию, он думал, что на него смотрят все, а также то, что Арсений Сергеевич как-то странно сщурил глаза, вызывая его.       На самом же деле, почти никто не обратил на него внимания, продолжая заниматься своими делами — будем честны, на последнем курсе мало кто хочет слушать доклады своих одногруппников, наслушались уже за столько лет, хочется поскорее домой, на работу или заняться какими-то своими делами. Профессор Попов, кстати, вполне адекватно на это реагировал, очевидно понимая студентов, поэтому никого слушать не заставлял, как некоторые возрастные учителя, просто просил тишины, чтобы самому иметь возможность спокойно прослушать материал и поставить оценку по знаниям.       Арсений Сергеевич, к слову, также не выдавал какой-то особой реакции сегодня — позвав Шастуна к доске, он освободил свое место за столом и спокойно пересел на первую парту, как делал это всегда и со всеми, что-то корректируя в журнале ручкой. И всё. Никаких томных взглядов, переглядок, облизывания губ, постукивания ручкой по столу… ничего.       Антон уже думал, что напридумал себе все это и сходит с ума. Никакого напряжения между ним и Арсением он не чувствовал — по крайней мере, преподаватель не был его причиной.       Шастун открыл презентацию, прочистил горло и начал свой доклад. Он старался смотреть куда угодно, куда угодно, только не на профессора: на стену, мигающую люстру в конце кабинета, на ненавистного одногруппника Юру или на старосту, которая бесстыдно листала ленту Тиктока на беззвучном режиме. Он старался не сбиться с мысли, смотря на всех, и старался избегать взгляда преподавателя, когда он переходил со слайда на студента.       Антон понял, что облажался, как только, закончив повествование, все же повернулся лицом к профессору и увидел его взгляд.       — Отлично, — противоречиво своему взгляду, вдруг заявляет профессор. — Проблематика передана четко и ясно, аргументированно выданы способы решения, в целом, вопросов у меня нет. Ребята, у вас остались вопросы к Шастуну?       Никто из одногруппников не подал голоса — ожидаемо. Арсений лишь кивнул и отметил что-то в журнале, а затем, пока Антон закрывал окно с презентацией и шел на свое место, позвал последнего выступающего на сегодня.       Все то время, пока его одногруппница отвечала у доски, Антон никак не мог выкинуть из головы: почему он смотрел на него так, словно он облажался и сказал абсолютно все не так, а поставил отлично? Он что, реально решил оценивать его, основываясь не на знаниях, а на каких-то личных взаимоотношениях?       Каких взаимоотношениях, Шастун? Тебе же ясно дали понять, преподаватель-студент, вот какие у вас взаимоотношения.       Антон даже специально начал гуглить снова все по своей теме, чтобы понять, вдруг он реально подготовил что-то не то и сказал ересь? Но нет, интернет упорно вторил ему, что все верно, и видимо, Арсений Сергеевич действительно имел ввиду то, что сказал.       Но что значил его взгляд? Или Шастуну опять что-то мерещится?       Тем временем, Алиса закончила свой доклад, они о чем-то недолго поговорили с преподавателем, и он громко оповестил, что на сегодня занятие окончено и все могут быть свободны, аж на семь минут раньше положенного срока. Все тут же начали собираться, радуясь, что можно побыстрее оказаться дома, ведь это была последняя пара, однако Антон их чувств не разделял — ему было до жути интересно что именно имел ввиду педагог, и он знал, что будет жалеть, если не спросит об этом.       Антон был отличником, шел на красный диплом, и ему чисто из учебных соображений было интересно узнать что ему необходимо доработать. Он же мог это сделать, верно?       — Арсений Сергеевич, хотел у Вас уточнить, — пересилив себя, Шастун все же подошел после пары к столу преподавателя, радуясь, что он не разделил со всеми желания побыстрее выскочить из аудитории домой.       — Уточняй, Шастун, — увидев, как замешкался парень, подтолкнул его к продолжению профессор, выключая компьютер, и всё ещё не поднимая на студента взгляд.       — Что не так с презентацией? — Дождавшись, когда выйдет из аудитории последний одногруппник, произнес Антон, напрямую уставившись на преподавателя, который теперь сам избегал его взгляда. — Если все было по теме, проблема обозначена верно, выводы и отчет сделаны правильно, то что не так? Презентация была не так оформлена или были какие-то грубые лексические ошибки?       — Антон, — собрав все вещи и прихватив сумку, Арсений, наконец, поднял на него взгляд, в котором не читалось абсолютно ничего, и это даже настораживало. — С презентацией, как я и сказал, всё в порядке, просто… подтяни произношение. Последний курс, ты должен звучать как профессиональный переводчик, а не как дешевый репетитор.       Арсений ободряюще улыбнулся и спокойно вышел из аудитории, оставив Антона одного.       «Произношение мое, значит, не нравится? Ну держись, Попов», — подумал про себя Шастун, резким движением хватая сумку со стола и вылетая из аудитории, заметив, что преподавателя и след простыл, и он оказался в абсолютно пустом коридоре вуза.