Аргентинская партия

— Слышали новости? — Какие? Девушка развернула газету к Белову. — Убит бывший офицер гестапо. Его нашла чья-то собака на окраине города закопанным в землю. Улик особых нет. Белов взглянул на фотографию в газете и замер. Сильнее сжал бумагу. На фотографии был изображён тот человек, которого он встретил вчера на таможне. На лбу была вырезана свастика и слово "свинья". Белов сильнее сжал бумагу и только тогда заметил, что под ногтями у него грязь и земля... — Что думаете? — Месть? Лаура опустила глаза на стол и покачала головой. — Возможно. Девушка встрепенулась и уже громче, с улыбкой произнесла: — Лаура Гессен. Белов улыбнулся. Отпустил газету и поцеловал протянутую руку. — Клаус Рот. О Лауре Белову сообщили еще в Москве. По легенде — связистка из вспомогательной службы Вермахта. Невысокая, худая, со светлыми волосами и зелёными глазами. Со зрением действительно проблемы — дальнозоркость. Из-за этого носит очки и имеет постоянную привычку их поправлять на переносице. Разговор в кафе продлился недолго. Белов вышел, чувствуя, как липкий пот стекает по спине, а в висках стучит кровь. Убийство Гестаповца недавно прибывшего в Аргентину всколыхнет проверки всех прибывших в тот день людей. В том числе проверка и его, Клауса Рота, личности. Лаура указала адрес и имя у кого можно найти рацию и некоторые документы, но до этого Белову требовалось отсидеться какое-то время и не отсвечивать местной полиции. Вести себя естественно. К истинной его деятельности пока не приступать. Так же нужно было выйти на работу и поменять жилье -- не будет же он все время жить в гостинице. Для постоянной работы требовалась квартира. Без лишних глаз и ушей. Примерный фронт работ Белову обозначили еще в Москве -- войти в немецкие эмигрантские круги и наладить там добычу информации. Вербовать кого-то там от имени советской разведки, разумеется, невозможно. Придется делать все самостоятельно. Войти в жизнь общины и занять видное положение. К великому счастью -- бывшему высокопоставленому офицеру СС Йоганну Вайсу, доверенному сотруднику ведомства Вальтера Шелленберга... Ах черт, хитрый лис Третьего Рейха искал связи с англичанами и американцами, то есть он пошел на предательство, а ты, Йоганн Вайс в этих делах хоть и слегка, но заляпан. Или же эта грязь для тебя "лечебная"? Ведь под конец войны ты, Йоганн, посыпался. Дитрих узнал в тебе советского разведчика, Ландсдорф из-за этого застрелился. Хотя благодари бога, что он сжег все бумаги. И теперь тебя с такой биографией послали туда, где тебя могут узнать. Хотя кого еще посылать, кроме тебя? Тебе, Белов, оказанно слишком много доверия. Не оплошай... А узнать здесь тебя даже должны. Должны узнать, но кого? Нет. Никому ни здесь, ни на Родине не нужен ни Клаус Рот, ни Саша Белов. Нужен Йоганн Вайс. Циничный и бесстрастный СС-овец Йоганн Вайс. Бывший сотрудник ведомства Вальтера Шелленберга. Так... Для того, чтобы войти в круги немцев, тебе, Йоганн, требуется для начала обозначить район самой концетрации нацистов в Буэнос Айресе. Некоторых представителей новой "общины" обозначили в Москве, некоторых Вайс знал еще со времен работы в Германии. Встречался лично и мог их вспомнить при встрече. Имеются так же адреса нескольких персон. Но пока сиди и не отсвечивай. Разберись наконец с провалами в памяти! Белов вернулся в гостиницу, оглядел пустующую стойку регистрации и первый этаж. Осмотрел винтовую лестницу, ведущую наверх и взбежал по ней. Второй этаж, длинный коридор с множеством комнат и скрипучими полами. Но, если идти прижавшись к стене, скрипа можно избежать, а заодно прослушать, что творится за закрытыми дверьми. Большая часть комнат пустовала. Каких-то посторонних людей в гостинице не было и Белов шел осторожно, медленно ступая по полу и вслшиваясь в каждый шорох. Тишина. Александр провернул ключ в замочной скважине и вошел в комнату. Простенькое помещение с койкой у окна, старинной лампой с абажуром и тусбочкой. Напротив койки письменный стол и стул, под ней -- чемодан. Вайс сел на застеленную постель, та слегка скрипнула под тяжестью веса, и уперся взглядом в зеркало у двери. Небольшое зеркало с полкой для бритвенных принадлежностей и туалетной воды, справа от него несколько крючков для одежды. Мз зеркала на Белова смотрел усталый и взъерошенный человек, с воспаленными от недосыпа глазами. Белов стащил с ног туфли и лег на кровать. Тело заболело, а в голове крутились вопросы о которых Белов чуть не забыл. Кто тот гестаповский офицер и кто его убил? Кого он избил вчера в кафе? Почему он, черт возьми, ничего не помнит? Белов поджал губы, тяжело вздохнул и выдохнул, прикрыл глаза и уснул. --- Барышев сидел за столом и уже несколько минут изучал отчет. В нём говорилось, что Генрих Шварцкопф, гражданин Германии, проживающий в Советской Зоне оккупации и известный разведке как «племянник», пропал без вести. Про-пал без вес-ти. Обстоятельства пропажи были более чем странные. Генриху было, если так можно выразиться, приказано совместно с сотрудниками контрразведки смерш найти и извлечь немецкие схроны, которые нацисты делали в конце войны. И один из таких схронов оказался слишком хорошо заминирован. Теперь Генрих Шварцкопф и несколько красноармейцев погребены в подземных ходах старого замка. Шифрограмма от "Миндаля", коей являлась Лаура, была более чем краткой и лаконичной: "Водитель на месте." Клаус Рот, он же Йоганн Вайс, он же Александр Белов, пересек границу и уже успел встретиться с Лаурой. Барышев сжал губы и положил бумагу с шифровкой от Лауры рядом с донесением из Берлина. Из верхнего ящика стола он достал письмо Белова Генриху, которое так и не успел отправить. Полковнику было искренне жаль Белова, и он испытывал стыд перед ним. Только вернувшись из длительной «командировки», Белов был сразу же арестован. После освобождения он снова отправился в путешествие, на этот раз в Аргентину. А что его ждало в Аргентине? Он мог столкнуться с опасными нацистами — бывшими руководителями Германского рейха, которые могли узнать в Клаусе Роте высокопоставленного эсэсовца Йоганна Вайса. И что произойдёт, если они узнают в нём не только бывшего эсэсовца, но и предполагаемого советского разведчика? В конце войны такие подозрения уже существовали, хотя и были ограничены узким кругом лиц. Улик было не так много, и все они были уничтожены, но подозрения были. И был Йоганн Вайс, который после войны на время исчез и появился в Аргентине только в октябре. *** Полицейских проверок пока не было. По делу об убийстве того гестаповца тоже не поступало никакой информации. Встречи с Лаурой пришлось прекратить, отныне для связи будут использоваться «мертвые ящики». Нужно было выждать некоторое время и вести себя естественно, как убеждённый нацист, который сбежал в Аргентину. Как поступит Йоганн Вайс? Он начнёт искать своих единомышленников, нацистов. Приехал он сюда без особых гарантий, никто из бывших «товарищей» его не встречал. Это было определённым упущением в подготовке. В целом Сашу напрягали эти ошибки в подготовке к заброске. Много приходилось придумывать на ходу, с документами были свои проволочки, легенду отрабатывали недолго. Сейчас Белову нужна была работа и попасться на глаза немцам. Для этого Белов отправился в центр города. Немецкие эмигранты не особо скрывались, поэтому продолжали жить в респектабельных квартирах, как и раньше. Пока средства это позволяли. Александр решил прогуляться по району, осмотреться, поискать информацию о работе. Широкие проспекты в стиле неоклассицизма. Здания построенные в колониальный период. Взять хотя бы Дворец Сан-Мартин. Дворец, вернее, комплекс зданий, расположен напротив площади Сан-Мартин в районе Ретиро. Три независимых здания объединённые центральным холлом. Кованные ворота с витиеватым узором, высокие арки и колонны рядом, строгая осевая симметрия. Здание построено из светлого камня — песчаник или мрамор. Этакий Боз-ар — стиль зародившийся во Франции в середине девятнадцатого века. Белов невольно засмотрелся на здание, а так же краем глаза заметил, что на другой стороне улицы стоял человек, которого Белов уже видел в двух кварталах отсюда. Человек остановился у ларька с газетами и прочей мелочевкой. Он отстоял небольшую очередь и купил пачку сигарет. Отошел в тень от ларька и закурил, часто поглядывая на Белова. Саша пытался понять, кто этот человек и когда он стал следить. С какого момента и где. Неизвестный был одет в серый костюм, светлые волосы прилизаны набок. Не аргентинец, европеец... Белов сделал предположение, что это немец. Он именно следит за Беловым, а не просто прогуливается по городу. Слежку ведет неаккуратно, любительски, соответственно не профессионал или специально подставляется... Довольно молод. Что делать? Скрыться от него? Возможно. Но это Белов успеет. Ему ведь нужно было попасться на глаза немцам — вот видимо и «попался». Вайс перешел на ту же сторону улицы, на которой стоял неизвестный. Белов медленно направился к незнакомцу, стараясь не выдать напряжения. Шаги звучали гулко на вымощенной камнем мостовой. Солнце слепило, но он не щурился — наоборот, чуть приподнял голову, чтобы лучше разглядеть человека в сером костюме. Тот заметил приближение Белова и на мгновение замер, рука с дымящейся сигаретой повисла в воздухе. Взгляд скользнул по фигуре Саши — оценивающе, настороженно. Александр тоже разглядывал «оппонента». На руке, которую незнакомец держал в кармане, виднелись часы с крупным циферблатом. Белов остановился в паре шагов. Улыбнулся — холодно, сдержанно, как постоянно улыбался Йоганн Вайс. — Прекрасный день для прогулки, не правда ли? — произнёс он по‑немецки, мягко выговаривая слова. Протянул руку для рукопожатия. Немец машинально вытащил руку из кармана. Белов, нет, скорее Вайс, сжал ее в рукопожатии чуть сильнее и зацепил взгляд на часах. Крупный черный циферблат с цифрами, обработанными радием и стрелочкой вместо цифры двенадцать. Широкие стрелки и крупное регулирующее колесико — можно переводить время в толстых перчатках. Длинный и широкий ремешок, чтобы носить поверх летной куртки. Так называемые «Часы воздушного наблюдателя», Вайс усмехнулся. Люфтваффе. Непрофессиональный разведчик, нервничает. — Скучаете по небу? Кто же птенчика послал следить за волком? — Немного. — Швейцарские часы... Чудесный механизм. Не правда ли? — Вайс отпустил руку. — Клаус Рот. Инженер-радиоэлектроник из Швейцарии. Ищу работу... — Вайс говорил мягко, мелодично, с каким-то мурчащим тоном, слегка шепелявя. Без резких ударений, с плавными переходами в словах. Выглядел Вайс весьма распологающе. Безупречно сидящий костюм и начищенные ботинки. Улыбка... Доброжелательная, мягкая. Только лёгкий прищур и стальные серые глаза могли заставить усомниться в его искренности. — Механизм чудесный... Меня зовут Карл Вебер. Я из Германии. — в глазах Вебера читалось недопонимание. Следить его послали за шишкой из Берлина. Обычно, даже те, кто переезжали в Аргентину по поддельным Швейцарским документам говорили на обычном хохдойч или с акцентом местности, из которой они происходили. Берлинцы грубо, рублено, баварцы чуть плавнее с проглатыванием гласных и четким, слегка славянским «Р», саарцы более картавые из-за влияния французов, прибалтийские немцы сохраняли старые, уже вышедшие из употребления в основном немецком слова и перенимали славянскую лексику, особую артикуляцию. Этот же... Ни дать, ни взять — чисто швейцарец! Вебер слегка нервничал. Он часто моргал и потирал запястье. — У меня есть знакомые... Они держат радиомастерскую в нескольких кварталах отсюда. Могу вас с ними познакомить. Вайс улыбнулся. «Быстро ты согласился, дружок. Видимо, сильно я тебе нужен.» — Буду благодарен. *** Барышев смотрел на Белова с отеческой заботой. Саша стоял перед ним весь бледный, исхудавший в этой мешковатой больничной пижаме. — Я... Не предавал. — Я знаю. Знаю... Я верю тебе. На столе в кабинете у Барышева лежали улики против Белова — фотографии, свидетельства, протоколы допросов. Исходя из этого один вердикт — перевеобован англичанами в сорок четвёртом. Участвовал в сепаратных переговорах. Пытался сбежать на запад... Ни Барышев, ни Фитин в это особо не верили. Барышев боялся за Белова — если про улики узнает Берия... Фитину огромных усилий стоило затянуть проверку и ужесточить контроль над ней. Часть свидетелей путались в показаниях, другие — признавали, что на них давили, в датах и фотографиях находили несоответствия, искались подтверждения безупречной работы Белова. Лгал ли Фитин? Скоре подтвергал сомнениям слишком много вещей. Если же он и утавиал что-то, то только ради спасения жизни Белова. Молодой, тридцати пятилетний руководитель внешней разведки был уверен во всех своих сотрудниках и отстаивал перед начальством каждого из них. Белов не стал исключением из этого правила. Фитин решил послать Белова подальше от Москвы и лишних проверок. Но так же и Фитин, и Барышев понимали, что эта высылка — билет в один конец. Задание слишком рисковое — а подготовка Белова к нему недостаточная. Да и в целом, по-хорошему, Белова не следовало отныне высылать на нелегальную работу. По крайней мере точно не к немцам. Для него должна была быть другая легенда, другой язык и сфера деятельности для легенды. Торговый представитель, сотрудник посольства — но не инженер из Швейцарии. Изначально Фитин и Барышев пытались спасти Белову жизнь. Теперь — его честное имя. Что если он и погибнет, то не в подвалах НКВД от пули, что выпустят свои, а от руки противника. Это была «ложь во благо» на деле ведущая парня в ад. *** Ганс Мюллер сидел на стуле в прохладном помещении. Крепкий мужчина с тяжёлыми, грубыми руками и опухшей мордой. — Тебя, говоришь, избил немец при ограблении? — мужчина средних лет с хриплым голосом усмехнулся. — Что же за верзила тебя избил и почему мне ничего не известно про него... Александр фон Торен — Оберфюрер СС. Бывший резидент немецкой разведки в Аргентине, самый удачный из всех заброшенных сюда в ходе операции «Боливар». Теперь глава немецкой общины в Аргентине. Паук, распустивший паутину в попытке подчинить себе всю латинскую Америку... Он сидел за массивным письменным столом из тёмного дерева, закинув ногу на ногу. На лацкане пиджака — маленький, почти незаметный значок с орлом и свастикой. Пальцы с коротко подстриженными ногтями неторопливо постукивали по столешнице, словно отсчитывая секунды до следующего вопроса. — Может, ты что-то путаешь, Ганс? — голос фон Торена стал мягче, но в этой мягкости было что-то опасное. — Или, может, ты просто не хочешь говорить мне правду? — Я ничего не путаю. Это был высокий и крепкий мужчина в тёмном костюме... Он говорил... Говорил как берлинец. И дрался как профессиональный спортсмен. Да и в том кафе... — Любопытно, — фон Торен провёл пальцем по краю стола. — Очень любопытно. В городе убивают бывшего офицера гестапо, а ты, Ганс, вдруг оказываешься избитым при «ограблении». И всё это в один день. Ты не находишь это странным? В комнате повисла тяжёлая тишина. Ганс почувствовал, как по спине стекает капля пота. Он знал: фон Торен не верит ему. И знает больше, чем говорит. Догадывается уж точно. Фон Торен улыбнулся. — Иди, Ганс и пригласи Кэте. В кабинет оберфюрера вошла невысокая, пухловатая брюнетка в брючном костюме. — Кэте, солнце, пригласи завтра нашего птенчика, Карла Вебера. Нужно понаблюдать за одним человечком... *** Карл Вебер возвращался назад с легким чувством страха. Что-то его смущало в Роте. «Клаус Рот… — прокрутил он в голове. — Инженер из Швейцарии, говоришь? Слишком уверенный. Слишком наблюдательный. И этот акцент… Не берлинский, не баварский — что‑то среднее, будто специально выверенное. Не тот, кого я должен был найти». Карл вспомнил разговор с Фон Тореном. — Найди подозрительного мужчину.... Высокий рост. Берлинский акцент. Живёт в гостинице в этом районе... Акцент у того берлинский, а у этого что-то среднее... Весьма точное, продуманное. Слишком вписывающийся в окружающую его действительность. Будто для него ничего не происходило последние годы. Довольно свеж, бодр, только тонкие морщины под глазами. «Он не тот, кого мы ищем, — твёрдо решил Карл. — Но это не моя проблема. Моя задача — доложить. Пусть оберфюрер сам разбирается. » Вебер нервничал. Кусал губы. Он остановился у витрины уже закрытого магазина. «Он не прощает ошибок. » Вебер помнил, как пару месяцев назад фон Торен молча застрелил провинившегося агента точным выстрелом в сердце. Тело бедняги нашли потом в лесу всего обглоданного и якобы упавшего с большой высоты. Опознать полиции его не удалось, но Вебер знал, кто это был. Он лично с парой человек из числа бывших военных увозил его труп. Вебер так же знал и про тряску всей общины после убийства гестаповца. Убийцу нужно найти и покарать. А тут удачно подвернувшийся инженер, прибывший с гестаповцем в тот же день. Теперь Веберу нужно достаточно подробно рассказать фон Торену всю информацию про швейцарца и подвести Рота к членам общины. Правда ли Рот убийца, действительно ли он избил Ганса — для Вебера это не важно. Главное, что его шкура пока в безопасности. Вебер пригладил волосы рукой. Постарался унять дрожь в руках и только сейчас заметил, что белесые брови довольно контрастно смотрятся на порощовевшем от аргентинского солнца лице...