Глава 2. Язык Луны
17 февраля 2026 г., 09:00
Вернувшись в заброшенную деревню Цзитунь у подножия горы, из всех опустевших домов ты выбрал жилище купца. Среди беспорядка покинутых в спешке комнат нашлась хорошо спрятанная чистая одежда и постельное белье. Увидев их, ты застыл, не зная смеяться тебе или плакать. Когда-то у тебя была роскошная опочивальня в Цитадели Восьми Ветров и десяток, если не сотня слуг, а теперь приходилось радоваться, хоть и пыльной, но всё же сухой комнатушке, где можно было переночевать.
Но стоило твоему взгляду упасть на разбитый нефритовый кулон, лежавший возле шкафа, как лицо потемнело. Ты подумал о женщине, которой он мог принадлежать. Возможно, это была жена мастера. Может быть, у неё были чёрные, как смоль, волосы и глаза, напоминающие синеву моря перед штормом. И даже возможно, что у неё был сын, который души в ней не чаял, — сын, похожий на тебя: не родной, но преданный, яростный в своей любви, но ослеплённый ею. Сын, пообещавший ей стать благородным культиватором и вернуть в её дом процветание, а в итоге оставивший её одну ждать у берега, с надеждой о том, чему уже не суждено сбыться этой жизни.
Ты попытался починить украшение с помощью Кольца, но стоило направить крошечную искру Ян, чтобы спаять трещину, как благородный камень зашипел, потёк и превратился в бесформенную, пузырчатую массу. И так всегда. Наверное, старший брат был прав, когда в порыве гнева, вместо проклятий, высказал правду. Ты чудовище и твоё вечное желание согреть одну бабочку неизбежно приводит к лесному пожару.
Той ночью ты не мог уснуть. Бессонница мучила тебя уже не первый месяц, а если и удавалось вздремнуть, тоска по давно забытому теплу не отпускала даже во сне, и ты просыпался ещё более разбитым.
Луна улыбалась тебе сквозь открытое настежь окно. Тишину нарушали лишь сверчки… и внезапный удар храмового колокола. Дооонг. Кольцо на пальце блеснуло, готовое к бою. Колокол прозвучал ещё пару раз, а потом стих.
Решив узнать причину звука, ты снова поднялся к святыне. К твоему удивлению, на этот раз двери были открыты, но ты не сразу решился переступить порог. Мир столько раз тебя отвергал, что ещё одна порция ядовитых слов не смогла бы хоть как-то потревожить твой покой. Но ты колебался, как никогда раньше, — даже на поле боя.
И всё же ты сделал первый шаг, после которого отступать было уже некуда.
Внутри было темно. Кольцо горело на твоей руке, освещая путь словно маленькое солнце. Поначалу вокруг было холодно, как в пещере, но по мере приближения к главному залу ты уловил тепло, исходящее от огромной чаши с огнём.
Моя обитель не была похожа на пышные резиденции Великих Кланов. Прохладный воздух, был пропитан благовониями. Под ногами лежали отполированные плиты молочного камня, в которых отражались тусклые огни, а на стенах виднелись стёртые временем росписи, изображающие подвиги предков.
По всему периметру, в глубоких нишах, стояли высокие кристаллы. Они были прозрачны, и внутри каждого пульсировало мягкое сияние, переливающееся всеми оттенками белого.
И в центре этого царства тишины, перед чашей с огнём, ждала я.
Серебряные цепи в моих волосах тихо звякнули, когда я повернулась к тебе. Как и подобает Старшей Жрице, я предстала перед тобой в церемониальном наряде из множества слоёв струящегося шёлка цвета инея и ночного неба, а на длинных рукавах были вышиты призрачной серебряной нитью спирали, похожие на рябь на воде — и, казалось, они двигались в такт моему неровному дыханию.
Наши взгляды встретились.
— Двери Обители открываются для каждого, кто готов переступить их порог, — настороженно сказала я, сжимая рукоять ритуального кинжала, спрятанного в рукаве. — Однако в этих стенах тебе не найти покоя, путник. Ты принёс с собой тьму, которой здесь не рады. Уходи, пока не поздно.
Ты сделал шаг вперёд. Свет упал на твоё лицо, подчеркнув тени под глазами и болезненную бледность. И вместо гнева, которого я ждала от человека со столь дурной славой, ты лишь устало вздохнул.
— Эх, Фань Гуаньюй, Фань Гуаньюй… Ну как так можно? Вот так и доверяй ей, — проворчал ты. — «Иди к жрице Луны, Ван Цилин. Она лечит всех. Она то поможет, как никто другой». Не упомянула она, что меня выставят за дверь едва переступив порог. Хотя… Если подумать, целители в этом доме дают обет помогать всем без разбора. Не так ли?
Я сильнее сжала рукоять кинжала. Фань Гуаньюй — как заноза под кожей: сколько ни молись Богине, она всё равно будет давать о себе знать. Пока весь мир считал, что в Лунной Обители остались лишь неупокоенные души, эта святоша и мёртвой бы меня не оставила в покое. И вот она решила, что знает лучше всех. Что можно вот так гонять людей на вершину одинокой горы ради призрачной надежды.
— Сяньцзы — твой голос стал мягче, — я не прошу принимать мою тьму. Я прошу помочь мне… перестать чувствовать голод кольца. Хотя бы на одну ночь. Его зов, эта ненасытность… Когда я закрываю глаза, это становится невыносимым. Я боюсь, что поддамся ему.
— Чжэндао-фужэнь мудра, — осторожно сказала я. — Но даже она не стала брать ответственность за ту скверну, что Обладатель Пяти Грехов носит при себе. Ты хочешь, чтобы я подошла к краю пропасти и протянула тебе руку? Что, если ты потянешь меня за собой?
Ты посмотрел на меня с такой искренностью, что мне стало совестно за собственные слова.
— А я думал, девиз Юэшэн Лэн — это «Видеть и Беречь», — протянул ты без упрёка. — Разве понимание не начинается с того, чтобы увидеть: перед тобой — не сосуд для тьмы, а человек, который просто… очень устал?
Ты подошёл ближе. Пламя в чаше колыхнулось от внезапного потока ветра, ворвавшегося через отверстие в крыше. Я не придала этому значения, но когда луч полной луны вдруг изменил свой путь и упал не на алтарь, а на тебя, я затаила дыхание. Свет идеально лёг на твои плечи — словно клеймо.
И я увидела то, о чём умалчивали слухи. Ты не был одержим силой артефакта. Ты был истощён. И в глазах твоих не было безумия, там был страх присущий человеку, который знает: если он хоть на миг отпустит контроль, от него ничего не останется.
Свет Богини — её язык. Всю жизнь я училась читать её знаки: как луна ложится на воду, как тени ползут по стенам храма, как кристаллы поют, отзываясь на её волю. Но впервые за долгие годы она говорила со мной так ясно.
Но что, если моя жалость окажется слабее моей мудрости? Тётушка говорила, что целитель, который не знает, когда остановиться, становится убийцей.
Я крепче сжала рукоять кинжала. Богиня никогда не ошибается. Если она указала на тебя — значит, ты ей нужен. А я не имею права отвернуться, как сильно бы сама того не хотела.
— От тебя веет пожаром. Сделать шаг навстречу тебе — значит осквернить этот дом, — я медленно сократила расстояние между нами, делая то, за что тётушка Лэн велела бы мне высечь спину бамбуковой палкой. — Но смотреть, как ты сгораешь заживо перед алтарём Богини… это грех, который я не готова взять на душу.
Наступила долгая тишина. Ты опустил голову.
— Спасибо, — прошептал ты так тихо, что я едва расслышала.
— Не благодари раньше времени, — парировала я, возвращаясь к холодному тону. — Как целительница, сперва я должна увидеть всю глубину раны. Дай мне руку, на которой носишь бремя.
Ты колебался лишь мгновение, затем протянул мне ладонь с кольцом. Твои пальцы были длинными и изящными, но на коже виднелись старые шрамы — результат многочисленных попыток снять артефакт.
Стоило мне коснуться холодного металла, как вместо ожидаемого всплеска яростной энергии я встретила абсолютное отсутствие сопротивления. Кольцо не боролось со мной. Оно не было «злым» или «одержимым». Оно защищалось. Как дикий зверь, который набросится на любого, кто окажешься на его территории.
Моя собственная энергия Инь, обычно спокойная и послушная, вдруг ринулась вовне словно я ей больше не повелевала.
Артефакт не считал меня угрозой. Но что, если рядом появится другой голодный зверь?
Тётушка Лэн когда-то рассказывала: духовные артефакты высшего уровня обладают инстинктом самосохранения. Если рядом оказывается другой артефакт или заклинание, которое тоже высасывает энергию, кольцо может воспринять это как угрозу. И тогда оно перестанет подчиняться носителю и начнёт пожирать всё вокруг, чтобы уничтожить конкурента.
Я чувствовала, как тепло уходит из тела, впитываясь в кольцо. По венам на твоей руке пробежала пульсация, синхронная с моим сердцебиением.
— Оно не ищет жертву, — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются от внезапной слабости. — И не просит. Оно просто берёт всё, что считает своим по праву, пока не выпьет досуха.
Я хотела отстраниться, но на мгновение показалось, что я приросла к этой пустоте. Моя сила больше не принадлежала мне — она текла в тебя. Теперь я видела, почему ты такой. Это была не борьба с демоном, а жизнь в состоянии постоянного истощения. Если кольцо не могло насытиться извне, оно питалось тобой.
Когда я всё же заставила себя опустить руку, стены на мгновение качнулись, а белый свет Богини стал серым и тусклым.
— Можно что-то сделать? — в твоём голосе прозвучала робкая надежда.
— Чудовище... — хрипло выдавила я, прикладывая пальцы к носу. Они были в крови. — Сколько жизней ты отдал этому кольцу, чтобы оно не выпило тебя самого?
Ты принял это оскорбление с таким спокойствием, будто давно привык носить его вместо имени, и посмотрел на меня с сочувствием, зная, какую цену я только что заплатила. Кольцо прижилось к твоей плоти в отчаянной попытке поглотить твою силу. Если бы ты просто позволил ему вдоволь насытиться, то, вероятно, смог бы снять.
Я отвела взгляд. Луна не должна осуждать ночь. Её долг - освещать тьму.
— Прости, — сказала я, вытирая кровь рукавом. Онемение в кончиках пальцев так и не проходило. — Я дам тебе покой, но ничего больше не обещаю. Есть раны, которые даже я не способна исцелить.
Но стоило мне отвернуться, как я услышала шелест ткани и глухой удар. Ты опустился на колени перед алтарем Богине, склонив голову в знак абсолютной покорности.
Меня посетило странное чувство, и я понятия не имела, что это и что с ним делать. Обладатель Пяти Грехов сдался на милость жрицы забытого храма. Но зачем так себя унижать? Ещё никто не клонился мне столь глубоко. Даже когда Лунная Обитель процветала, а управляла ей предыдущая Старшая Жрица.
Щёки залились румянцем.
Да уж, спасать тебя будет куда опаснее, чем пытаться убить.
