Глава 5. Если зал наполнен золотом и яшмой, то никто не в силах их уберечь
28 февраля 2026 г., 10:00
Целый день я выстраивала вокруг себя крепость из привычных дел. Утренний ритуал у алтаря предков провела с такой отточенной безупречностью, что даже самые набожные старейшины не смогли бы усомниться во мне. Я методично перебирала пучки сушёных трав, словно от этого зависела судьба мира, и выговорила Мо Ань за небрежно сложенные свитки так строго, что её пальцы задрожали. Но внешний покой не вытеснил внутреннего смятения. Ученики ещё долго бросали на меня косые взгляды, словно я была виновата в нарушенном равновесии и должна была сама отправиться в изгнание к леднику.
Ты вернулся в сумерках. Ссадины на твоих руках выглядели как знаки отличия, а эта невыносимая улыбка… она была живым оскорблением моему спокойствию. Ты выглядел не как изгнанник, отработавший наказание, а как охотник, принёсший добычу.
— Ледник расчищен, — бросил ты, замирая в дверях трапезной и прерывая ужин. — Валун врос в самую толщу, пришлось… повозиться. Но за труды я был вознагражден.
Ты помедлил, наслаждаясь тем, как замерли палочки в руках моих учеников. Они с нетерпением желали услышать о твоих проделках. Затем достал из-за пазухи предмет и, небрежно обтерев его об испачканный рукав, положил на стол. Нефритовый заяц в лунном круге. Моё дыхание пресеклось. Знак нашего рода. Такие обереги когда-то стояли в каждой нише, но я считала, что все они обратились в прах после падения клана Лэн.
— Кстати, госпожа целитель… раз я проявил такое рвение, выполняя вашу просьбу, не будете ли вы так добры исполнить мою? Кажется, пришло время для лекарства.
Я почувствовала, как тётушка Лэн Вэньцю оценивающе наблюдает за нами. Мои губы медленно изогнулись, копируя твою едва ехидную улыбку — обещание того, что за каждую дерзость будет выставлен счёт.
— Разумеется, — отозвалась я, поднимаясь. — За такое усердие полагается особая порция.
Я подошла к полке, где хранились снадобья. Мои пальцы замерли над горшочком с измельчённым огненным корнем. Всего одна щепотка превращала мягкий отвар в жидкое пламя. Я добавила две.
Без единого вопроса взял чашу и сделал первый, крупный глоток. Твоё выражение изменилось не сразу. Лишь через мгновение на шее вздулась жилка, а лицо начало заливаться краской, но ты не отстранился. Ты продолжал пить, пока дно чаши не показалось на свету.
Поставив чашу со стуком передо мной, ты взглянул на меня, словно взвешивая что-то.
— Ох, — я склонила голову набок, изображая кротость. — Простите, господин Ван. Мне показалось, что в прошлый раз вы жаловались на горечь. Неужели сейчас я сделала его слишком сладким?
Ты промолчал, плотно сжав губы. Твои пальцы вцепились в край стола, а в глазах скопилась влага, но ты лишь с трудом сглотнул, борясь с пожаром, полыхающим в горле.
— Постараюсь в следующий раз лучше, — добавила я, чувствуя, как возвращается уверенность. — Если, конечно, господин Ван будет так же ответственно подходить к своему лечению, как сегодня утром. В саду.
Ты лишь кивнул, принимая правила этой игры, и потянулся к кувшину с холодной водой.
Следующую неделю я вела против тебя тихую войну на изнурение. Каждое утро я придумывала новое немыслимое задание, а вечером ты возвращался с докладом — без тени покорности, но с уверенностью мастера, закончившего сложный труд. Ты перекрыл обветшавшую кровлю над хранилищем свитков. Пересадил редкие травы в саду. Даже нашёл в лесу старую ловушку для духов и притащил её обломки к моим ногам.
— На всякий случай, — пояснил ты. — Мало ли какой гость забредёт. А вы, как я погляжу, к чужакам излишне милосердны.
В твоём голосе всегда сквозила насмешка над моими догмами.
Но хуже всего было то, что твоё веселье оказалось заразным. Пока я запиралась в пыльных архивах, пытаясь сохранить остатки дисциплины, со двора доносился звонкий смех Лэн Суяо и Ли Тао. Ты учил детей плести силки, травил байки о южных демонах и — я готова была поклясться — поощрял их дерзость. Моё появление теперь встречали не благоговейным поклоном, а приглушённым шушуканьем и досадливыми вздохами. Для них ты стал «весёлым старшим братом», открывающим тайны мира, в то время как я окончательно превратилась в суровую и вечно недовольную «буку», чьи правила только мешают жить. Видеть, как мой десятилетний труд по их воспитанию рассыпается под твоим влиянием, было невыносимо. Гнев кипел во мне, требуя выхода, но я лишь плотнее сжимала зубы, не желая опускаться до прямых обвинений.
В ответ чаша с отваром, которую я подавала тебе по вечерам, превратилась в поле боя: то она была пересолена так, что сводило челюсти, то обжигала нёбо избытком перца. Я наблюдала за твоим лицом, надеясь увидеть хотя бы тень просьбы о пощаде, но ты лишь молча глотал эту гадость, продолжая нарушать порядок за моей спиной.
Шли недели. С каждым днём я всё чаще ловила на себе твой взгляд поверх голов смеющихся детей. Ты не просто воровал у меня тишину и авторитет; ты методично, шаг за шагом, выманивал меня из кокона жреческого бесстрастия, заставляя злиться, мстить, чувствовать вкус земных страстей. Ты заставлял меня быть живой. И в редкие минуты, когда я забывала о своей роли, готовя очередную «особую» порцию отвара, я с ужасом осознавала: чем сильнее я пыталась сделать из тебя покорного раба, тем больше сама становилась зависима от этой игры, в которой ты был единственным, кто видел меня настоящую.
А потом разразилась буря.
Ливень обрушился на гору, ветер срывал черепицу, а молнии вспарывали небо. В наших краях такое видели впервые. Мо Ань шептала, что небожители устраивают между собой разбирательства. Большая часть храма была вырыта в скале, но грохот внутри из-за эха казался ещё более сокрушительным, чем снаружи.
В тот вечер ты так и не вернулся после моего очередного задания. Как я и ожидала. Но если с отсутствием гостя я быстро смирилась, то два пустующих места в трапезной не позволили мне притронуться к еде.
— Лэн Суяо и Ли Тао до сих пор нет? — я взглянула на тётушку, сидевшую справа.
Лэн Вэньцю олицетворяла ту безупречную грацию, которой славился наш Орден. Но стоило мне упомянуть детей, как мимолётное движение выдало её смятение: она слишком крепко сжала пиалу.
— Я отправила их к реке ещё до полудня, — ответила она.
— Река совсем близко. Им давно пора быть здесь, — вмешалась Мо Ань, взволнованно перемешивая рис, к которому так и не приступила. — Ли Тао никогда не пропускает ужин.
В этот момент тяжёлые двери распахнулись, заставив пламя свечей дрогнуть. На пороге стоял ты.
Твои белые одежды были залиты грязью и чем-то тёмным, похожим на кровь. На руках ты нёс Ли Тао. Его голова покоилась на твоём плече, а кисти рук безжизненно болтались. Рядом, вцепившись в твой рукав, дрожала мертвенно-бледная Лэн Суяо. От её привычной выправки адепта не осталось и следа.
Моё сердце упало к ногам.
— Ли Тао!
Я сорвалась с места и почти вырвала мальчика из твоих рук, бережно уложив его на циновку. Дрожащими пальцами я попыталась нащупать пульс, но чувствовала лишь собственные удары, оглушительно бившие в подушечках пальцев.
— Ван Цилин, ты заплатишь за это! — яростно вырвалось у меня.
Я бросила на тебя ядовитый взгляд, готовая увидеть ту самую холодную усмешку Обладателя Пяти Грехов.
— Шицзе, нет! — вскрикнула Лэн Суяо. Её голос надломился, и, казалось, она вот-вот заплачет. — Он спас нас... Там, в деревне, на нас напали демоны!
И только тогда я разглядела пятно на твоей одежде. Это была не обычная кровь, а «чёрная желчь» нежити.
Тётушка Лэн Вэньцю мягко положила руку мне на плечо, отстраняя от мальчика. Её ладони, покрытые сетью старых ожогов — горькое напоминание о том, почему она отказалась от пути целительницы и власти над кланом, — потеряли часть чувствительности. Ей потребовалось больше времени, чтобы найти пульс.
— Он жив, — констатировала она. В подтверждение её слов Ли Тао мучительно застонал. — Ему повезло, что гость Ван оказался рядом. Даже одарённые культиваторы не всегда способны противостоять демонам в одиночку, не говоря уже об обычных людях.
Тётушка выпрямилась. В её глазах читалась взвешенная настороженность.
— Могу я спросить, как до этого дошло?
— Оказался в нужном месте в нужное время, — ты вяло пожал плечами, словно не видел в случившемся ничего из ряда вон выходящего. — По дороге с ледника услышал крики и решил вмешаться.
Девочка сбивчиво пояснила, что после реки Ли Тао потянул её в деревню, к старому дому кузнеца, дядюшки Ли. Я прикрыла глаза. Глупый, преданный мальчик. Кузница его отца пустовала с той самой ночи, когда деревня захлебнулась в крови, но Ли Тао продолжал ходить туда, чтобы выметать пыль из углов. Он искал тепло очага, которое навсегда остыло.
Но в доме затаились незваные гости. Дети успели запереться в спальне, а когда попытались бежать через задний двор, один из демонов настиг их на открытом месте. Ли Тао закрыл собой Лэн Суяо.
— Мо Ань, дай ему отвар «Пяти рос» и не отходи ни на шаг, — распорядилась я, поднимаясь. Затем обернулась к тётушке: — Нам надо спуститься в деревню, нельзя ждать до утра. Нечисть притянет себе подобных. Лэн Суяо, ты пойдёшь с нами.
— Я тоже, — сказал ты, разрезая суету трапезной. Это не было просьбой. — Не знаю, сколько там тварей затаилось, но двоих я уже видел.
— Исключено, — я тяжело помотала головой, не намереваясь брать в Цзитунь лишнее бремя. — Ты останешься здесь, под присмотром Мо Ань.
— А-Цу, — тётушка Вэньцю посмотрела на меня с тихим укором. — Лунный Орден Лэн не следует путям Ян, в отличие от Великих Кланов. Мы — целители, а не воины. Гость Ван в прошлом — адепт клана Цзя, их навыки изгнания отточены до совершенства. Было бы опрометчиво отказываться от подобной помощи.
— Тётя, вы забываете, кто он, — холодно возразила я, стараясь не смотреть в твою сторону. — Мы не знаем, как эти твари срезонируют с Кольцом. Один неверный импульс — и он потеряет контроль, превратив всё поселение в пепелище. Я не могу допустить такого риска.
— Подобное нежелание видеть очевидное граничит с малодушием, — голос тётушки оставался ровным, но в нём проступила та непреклонная жёсткость, которая обычно предшествует суровому наказанию. Она нанесла удар в самое уязвимое место — моё профессиональное достоинство. — Разве не твоя задача как целительница — удерживать голод Кольца в равновесии? Если ты опасаешься, что гость Ван не справится, значит, тебе стоит признать свой провал как Мастера Инь.
