Обладатель Пяти Грехов | 五罪之主 (Wǔ Zuì Zhī Zhǔ)

Достигнув первых домов в Цзитунь, мы с тётушкой и Лэн Суяо принялись за работу. Я чувствовала на себе твой изучающий взгляд, пока мы методично заклинали пространство, нанося на запертые двери и полусгнившие заборы талисманы «призыва». Они должны были медленно, капля за каплей, вытягивать нечисть из её укрытий, подобно тому как соль вытягивает влагу из плоти. — Это займёт вечность, — твой жалобный голос разрезал тишину, заставив Лэн Суяо вздрогнуть. — Будет намного проще и быстрее, если пролить немного крови. Обычные демоны на такую приманку слетаются мгновенно. Я замерла, не закончив очередной символ. — Какую кровь ты предлагаешь пролить, Обладатель Пяти Грехов? — я обернулась к тебе, крепче сжимая бумажный зонтик, расписанный защитными гексаграммами, которые едва спасали от набиравшего силу ливня. Ты стоял под открытым небом, не прячась от стихии. В Лунном Ордене Лэн кровь считалась осквернением, крайним средством, граничащим с нарушением уставов. — Неужели в твоем прежнем клане практикуют столь… приземлённые методы? — добавила я, стараясь скрыть за иронией нарастающую тревогу. Ты на мгновение замялся. В твоём лице проскользнуло нечто странное — тень неловкости. — Там — нет, — ответил ты, отводя взгляд к тёмным кронам деревьев. — Один мой знакомый… научил. У него были слабо выражены навыки культиватора, и часто приходилось использовать более жёсткие методы, чтобы не отставать от других. — И кто же этот человек? — иронично спросила я. — Жуань Лису. Я так резко остановилась, что Лэн Суяо врезалась мне в спину, вминая свой зонт в мой. Я обернулась, ожидая увидеть на твоём лице улыбку, подтверждающую, что ты выдумал это, как финал сказки о сыне рыбака и псе. Но ты говорил всерьёз. Ты произнёс имя Хранителя Земного Порядка так легко, словно он никак не связан с твоими грехами. Твоя принципиальность позволила ему взойти на Престол Священного Древа, а тебя сделала изгнанником. Тётушка Вэньцю, всё это время хранившая молчание, остановилась. Она взглянула на небо, где луна едва пробивалась сквозь тяжёлую завесу облаков. Я видела, как она взвешивала твои слова на тех самых невидимых весах, что определяли каждое её решение. — Богиня дарует нам свет, но не станет сражаться на нашей стороне, — сухо произнесла тётушка, поворачиваясь к тебе. — Ночь становится глубже, силы нечисти растут. Если это сократит время охоты, мы воспользуемся твоим знанием. Я хотела возразить, что чистота метода важнее результата, но взгляд тёти заставил меня замолчать. Ты взял у неё талисманы и сделал шаг навстречу мне. — Позволишь? — ты кивнул на мой ритуальный кинжал, висевший на поясе. Я инстинктивно отпрянула. Это серебряное оружие было призвано для служения Богине, а не для пролития крови. Дать тебе коснуться клинка — всё равно что впустить скверну в святилище. Я искала поддержки у тётушки Вэньцю, надеясь, что она пресечёт это кощунство, но она лишь едва заметно кивнула. Она не могла заставить меня, но знала то же, что и я: у нас не осталось «чистых» путей. Статус Старшей жрицы требовал безупречности, но сейчас долг перед живыми перевесил страх перед осквернением. Сжав зубы, я медленно отстегнула ножны и сама вложила кинжал в твою ладонь. Наши пальцы не соприкоснулись, но я кожей ощутила исходящий от тебя жар, который не могла усмирить ночная прохлада. Собрав талисманы в стопку, ты положил их на поваленную тележку, преграждавшую путь. Ты провёл лезвием по ладони — буднично, почти небрежно. Несколько тяжёлых тёмных капель упали на жёлтую бумагу, мгновенно впитываясь в неё. Я затаила дыхание, ожидая, что воздух вокруг вспыхнет багровым пламенем или земля содрогнётся от гнева, но вместо этого воцарилась тишина. — Какого рода искажение поразило тех, кто напал на вас? — спросила я у Лэн Суяо, начиная очерчивать магический контур. Девочка замялась, опустив взгляд. Как будущая жрица, она была обязана распознавать симптомы скверны, пусть наш Орден и не занимался изгнанием нечисти так часто, как это делали другие великие кланы. Долгом каждого ордена было не только стремление к просветлению, но и защита своих земель от наплыва тварей. — Наверное, это была… третья стадия распада, — почти вопросительно ответила Лэн Суяо, словно проверяя, верно ли она рассудила. — Или даже четвёртая. Я одобрительно кивнула. Третья стадия — ещё не приговор для пространства, но уже глубокое помрачение души. В народе называли недокультиваторами тех, кто вместо смиренного познания ци предпочитал паразитировать на чужой силе или артефактах. Ранги служили лишь указателем их жадности. Только бывшие практики могли перешагнуть пятый предел, а значит, эти демоны в прошлом были людьми. Закончив с ритуалом, ты вернул мне кинжал. Пока мы ждали появления демонов в пределах защитного круга, я достала платок и стала брезгливо очищать запятнанное лезвие. Проходили минуты, складываясь в томительные часы. Стена дождя становилась всё плотнее, превращая очертания домов в размытые тени. Грохот воды о наши зонты заглушал все прочие звуки. Ты начал скучать. Я видела, как ты по привычке пытаешься прокрутить кольцо на пальце, но оно плотно приросло к твоей коже. — Давно оно так? — спросила я, кивнув в сторону твоей руки. Ты остановил движение и накрыл кольцо рукавом. — Пойду лучше проверю обстановку. — Решил, что твоих навыков хватит, чтобы не стать лёгкой добычей? — отрезала я, притворяясь безразличной. — Ханьмо питается беспечностью заклинателей. Ты лишь весело усмехнулся и демонстративно поднял руку, пошевелив длинными пальцами. — Сомневаюсь, что у местной нечисти такие крепкие зубы. Но если они откусят мне палец — считай, одной твоей проблемой стало меньше. — Как знаешь. Но спасать я тебя не стану, — бросила я напоследок, отбросив окровавленный платок. Ты в ответ лишь игриво подмигнул мне. Я старалась, чтобы мой голос звучал максимально сухо, словно твоя судьба заботила меня не больше, чем опавший лист в пустом саду. Но стоило тебе выйти из круга, как маска спокойствия осыпалась. Я до боли сжала ручку зонта. Мне хотелось окликнуть тебя, выплеснуть всё, что я думаю о твоей самонадеянности, которую ты путаешь с доблестью, но завеса ливня уже сомкнулась над тобой оставляя меня наедине с гневом. Тебя не было слишком долго. Я начала мерить шагами серебряный контур, борясь с желанием броситься следом, но осознание собственной опрометчивости удерживало на месте. Вдруг из плотной пелены дождя вышла пошатываясь молодая женщина. Её одежда превратилась в грязные лохмотья, пропитанные кровью. Она была тяжела плодом, и эта ноша, казалось, пригибала её к земле при каждом мучительном шаге. Лицо, залитое слезами и грязью, исказилось в гримасе боли, а руки судорожно обхватывали живот. Она упала на колени прямо у границы черты, издав надрывный стон. — Помогите... — её голос был едва слышным, бессильным. — Моё дитя... — Стой! — я придержала Лэн Суяо, которая уже подалась вперёд. — Как она могла оказаться здесь? Деревня мертва уже много лет! — Но вы же чувствуете её! — Лэн Суяо отчаянно забилась в моих руках, переводя взгляд с меня на тётю Лэн. — Это ци живого человека, а кровь настоящая. Наш обет — «Видеть и беречь». Если мы позволим ей умереть здесь, перед нашими глазами, разве мы будем достойны клятвы? Лунная Инь внутри меня не восставала против присутствия этой женщины. Напротив — она тянулась к ней, узнавая подобие жизни, а не её искажение. Тётушка Вэньцю нахмурилась, её невидимые весы замерли в опасном равновесии. Лэн Суяо была права. Некоторые демоны могли имитировать ци живых, если поглощали её пока она текла в жертве, но их способностей не хватило бы, чтобы симулировать раны или кровотечение если они не были настоящими. Я замешкалась всего на мгновение, пытаясь разрешить этот парадокс между логикой и зовом долга. Лэн Суяо, воспользовавшись моей заминкой, вывернулась из захвата. Она выронила свой зонт, и тот мгновенно скрылся в потоках грязи, пока девочка бежала к незнакомке. — Не бойся, я здесь! Я помогу! — Лэн Суяо опустилась на колени рядом с незнакомкой. Но стоило её пальцам коснуться чужого плеча, как облик существа дрогнул. Слёзы мгновенно высохли, обнажая лишённую кожи белую маску, а человеческие руки обратились в узловатые конечности. — Лэн Суяо, назад! Прежде чем я успела выкрикнуть заклинание, демон сгрёб девочку, используя её как живой щит. Пустые, лишённые век глаза твари уставились прямо на меня. Лэн Вэньцю вскинула руку, сплетая серебряную печать. Ослепительная вспышка должна была испепелить демоницу, но воздух внезапно вздыбился, закручиваясь в плотный вихрь. Заклинание тёти отскочило от ураганного щита и ударило в наш собственный барьер. Пространство дрогнуло, но серебряный контур выстоял. Оставив безопасность барьера, я рванулась вперёд, к Лэн Суяо. — Осторожно! — твой резкий крик заставил меня инстинктивно отпрянуть. Там, где я стояла секунду назад, обрушился второй демон — массивный и тяжёлый, словно упавший с небес валун. Мой зонт разлетелся в щепки под его ударом, и ледяные струи мгновенно ударили мне в лицо, смывая остатки жреческой отрешенности. Земля разлетелась каменным крошевом, оставив на месте удара глубокий кратер. Демоница, продолжая прижимать когти к горлу Лэн Суяо, воспользовалась хаосом и попыталась подобраться к окровавленным талисманам. Её взгляд был прикован к тележке. Я видела этот голод: для демонов-паразитов кровь культиваторов была не просто лакомством, а способом мгновенно впитать частицу чужой силы. Но ты перехватил талисманы прямо перед её носом. Ехидно потряхивая ими, ты сощурился. В этом жесте было столько самоуверенной дерзости, что на миг мне показалось, будто передо мной вовсе не изгнанник, а избалованный наследник великого дома, привыкший, что дюжина адептов всегда прикроет его спину, если что-то пойдёт не так. — Давай договоримся, — твой голос сочился притворным дружелюбием. — Ты отдаёшь мне маленькую жрицу, а я разрешу тебе насладиться этим десертом. Демоница оскалилась, обнажив ряды клыков. Она не собиралась торговаться. — Ты уже попытался осушить меня, даочжан. Теперь мой черёд. Она крепче вцепилась в горло Лэн Суяо, решив забрать то, что было ближе — жизнь ребёнка. Видя, что ты медлишь, словно сражался с чем-то внутри себя, я перехватила ритуальный кинжал. Благочестивая жрица во мне исчезла в то мгновение, когда коготь твари оцарапал кожу девочки. Я нанесла удар; в миг, когда серебро кинжала встретилось с плотью демоницы, мои браслеты и цепи на шпильках отозвались чистым, ликующим звоном, перекрывшим хлюпанье крови. Это не было изящным движением целителя. Я вложила в выпад всю ту ярость, которую годами прятала за смиренными молитвами. Демоница не ожидала от «хрупкой жрицы» такой сокрушительной, приземлённой мощи. Кинжал вошёл в её плоть, как тяжёлый топор в мягкое дерево. Она взвизгнула и отпрянула, выпустив Лэн Суяо. Девочка со слезами бросилась к тебе, и ты, наконец перестав паясничать, спрятал её за собой. А я уже не могла остановиться. В моих жилах закипела тяжёлая кровь отца. Я нанесла второй удар, вкладывая в него вес всего своего тела. Яростный гортанный крик разорвал ночную тишину, когда я одним рубящим движением отсекла голову существа. Кровь демоницы брызнула мне в лицо, оскверняя одежды Ордена. Я стояла, тяжело дыша, сжимая в левой руке трофей за волосы. Моё сердце билось не в ритме храмового гонга, а под рокот барабанов войны. Пока я застыла в этом кровавом оцепенении, тётушка Вэньцю сорвала с пояса два нефритовых сосуда. Она двигалась с безупречной грацией. Оставшиеся демоны попытались броситься на неё, но воздух вокруг тётушки задрожал от плотности её магических печатей. Короткий жест, вспышка лазурного света — и Скалу с Вихрем буквально затянуло в узкие горлышки сосудов. Пробки запечатали их с сухим щелчком. Порядок был восстановлен методами Ордена Лэн, но этот порядок больше не имел значения. Я медленно подняла взгляд. Ты стоял напротив, не выглядя испуганным или оскорблённым моим святотатством. Наоборот, ты был весьма спокоен, словно так оно и должно быть. Ты намеренно не атаковал демоницу, не потому, что испугался голода кольца, что толкало тебя к поглощению, а потому что знал, что я вмешаюсь… и проявлю себя. — А я ведь говорил, что мы где-то уже встречались, госпожа Мэн, — сказал ты, совершив уважительный поклон, как если бы приветствовал знатную особу. — Стиль Ордена Летающих Топоров долго не спрячешь под жреческими одеждами, даже если очень постараться.