Разбить и склеить

Прошло два месяца. Зима плотно укутала замок снегом, а холод в коридорах, казалось, пробирался под самую кожу. Гермиона мастерски игнорировала существование Драко Малфоя. Она не смотрела в сторону слизеринского стола, она первой выходила из кабинетов и заваливала себя учебой так, что у неё не оставалось времени даже на сон, не говоря уже про мысли о предательстве. Но Драко, казалось, был вездесущей тенью. Он похудел, его лицо осунулось, а вокруг глаз залегли темные круги. Он не пытался подойти — до сегодняшнего вечера. Гермиона возвращалась из библиотеки поздно. Проход в одном из коридоров третьего этажа внезапно оказался перекрыт тяжелыми доспехами, которые словно сами собой сдвинулись, преграждая путь.  — Коллопортус! — прозвучал резкий голос за её спиной. Гермиона мгновенно развернулась, выхватив палочку. Перед ней стоял Малфой. Он выглядел ужасно: мантия на нем висела, а руки мелко дрожали. — Уйди с дороги, Малфой, пока я не превратила тебя в слизняка, — прошипела она, её голос звенел от напряжения. — Ты выслушаешь меня, Грейнджер. Хоть раз, без своих святош-друзей за спиной, — он сделал шаг вперед. Его голос был хриплым. — Мне нечего слушать. Ты сделал свой выбор. Схема, лоза, твоя ложь — всё предельно ясно. Открой дверь. — Да нихрена тебе не ясно! — вдруг выкрикнул он, и это было настолько не в его стиле, что Гермиона на секунду опешила. — Ты сидишь в своей башне, такая правильная, такая моральная, и судишь меня. Тебе легко рассуждать о выборе, когда за твоей спиной стоит Орден Феникса, а твои родители спрятаны в безопасности! — Не смей приплетать моих родителей! — выкрикнула она в ответ. — Ты принес смерть в школу! Ты шпионил за нами! — Я спасал свою мать, черт бы тебя побрал! — Драко ударил кулаком по стене, и звук эхом разнесся по пустому коридору. — Ты хоть представляешь, что они делают с теми, кто отказывается? Мой отец в немилости после провала в Министерстве. Наш дом превратился в морг. По коридорам ходит это существо, и оно... Оно смотрит на меня и ждет, когда я оступлюсь, чтобы скормить мою мать Нагайне! Гермиона замерла. Палочка в её руке не опустилась, но кончик перестал светиться так ярко. — И поэтому ты решил пожертвовать нами? Пожертвовать Хогвартсом? — Я никем не жертвовал! — он почти задыхался от слов, которые копил два месяца. — Я притащил эту чертову лозу, потому что Беллатриса лично проверяла, взял ли я артефакт. Но я варил нейтрализатор каждую ночь в туалете Плаксы Миртл! Я тратил свою кровь, Грейнджер! Ты думаешь, почему я выгляжу как покойник? Эта дрянь не работала без крови наследника. Я выкачивал из себя силы, чтобы она не успела убить ни одно растение, ни одного человека! — Ты мог сказать мне! Мы могли найти другой путь! — её голос тоже сорвался на крик. — Какой путь?! — Драко подошел вплотную, игнорируя направленную в его грудь палочку. Его глаза горели лихорадочным огнем. — Ты бы побежала к Дамблдору. Дамблдор попытался бы «помочь». Моя мать была бы мертва через час. У Лорда везде глаза, Грейнджер. Даже здесь. Ты думаешь, ты такая умная, со своими книжками и логикой? Ты ни черта не смыслишь в настоящем ужасе. — Ты лгал мне, — упрямо повторила она, хотя комок в горле мешал говорить. — Мы... Мы работали вместе. Я доверяла тебе. — Да, я лгал! — Малфой горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что Гермионе стало физически тошно. — Потому что, если бы ты знала правду, ты бы смотрела на меня с жалостью. А я ненавижу твою жалость. И я не мог допустить, чтобы ты стала соучастницей. Если бы план провалился, и Лорд узнал, что ты помогала мне срывать задание, он бы убил тебя первой. Просто чтобы наказать меня. Они стояли в узком коридоре, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Между ними была пропасть из двух месяцев молчания, предательства и невысказанных слов. — Ты сказал тогда в теплице... Что моя моральная безупречность меня не согреет, — тихо проговорила Гермиона. — Ты был прав. Мне холодно, Драко. Мне было чертовски холодно всё это время. — Мне тоже, — выдохнул он. — Но не думай, что это извинение. Я сделал то, что должен был, чтобы выжить. И если мне придется снова лгать, чтобы спасти мать, я буду это делать. Но не смей называть меня трусом только потому, что у меня не было твоего чертового «правильного» выбора. Драко резко взмахнул палочкой, снимая заклятие с двери. — Иди, Грейнджер. Твои друзья, наверное, уже ищут тебя с картой. Не порти свою репутацию общением с «Пожирателем Смерти». Он развернулся, чтобы уйти, но Гермиона увидела, как сильно сутулятся его плечи. Впервые за два месяца она увидела не врага и не предателя. Она увидела сломленного мальчика, которого война загнала в угол, из которого не было выхода. — Малфой! — окликнула она его. Он замер, не оборачиваясь. — Твое зелье... Оно сработало. Растения в теплице №3 пошли в рост.  Даже мухоловка Невилла выжила. Драко ничего не ответил. Он лишь на секунду сжал кулаки, а затем скрылся за поворотом, оставив Гермиону одну в холодном, полутемном коридоре с правдой, которая была гораздо страшнее его лжи.