Разбить и склеить

После того разговора в коридоре мир не стал проще. Напротив, каждый раз, когда Гермиона видела светлую макушку Малфоя в толпе, внутри неё что-то болезненно сжималось. Она знала его тайну — грязную, кровавую изнанку его «предательства», и эта ноша казалась тяжелее, чем их прежняя вражда. Они столкнулись через три дня на узкой винтовой лестнице, ведущей к башне Астрономии. В это время там никого не было. Воздух здесь был пропитан холодом камня и пылью веков. Гермиона прижала учебники к груди, когда увидела его, спускающегося навстречу. Драко выглядел еще хуже: тени под глазами стали почти черными, а кожа казалась прозрачной. — Опять ты, — процедил он, не замедляя шага. — У тебя что, радар на меня настроен, Грейнджер? — Я просто иду в библиотеку, Малфой. Не льсти себе, — она попыталась пройти мимо, но лестница была слишком узкой. — Ты смотришь на меня так, будто я вот-вот упаду в обморок, — он резко остановился, преграждая путь. — Оставь свою благотворительность для Уизли. Мне не нужно твое понимание. Мне не нужно, чтобы ты «знала» мою правду. — Тогда перестань вести себя как мученик! — вспыхнула Гермиона. — Ты думаешь, ты один страдаешь? Ты думаешь, мне легко смотреть, как ты медленно убиваешь себя этой двойной игрой? — А ты не смотри! — выкрикнул он. — Отворачивайся, как ты делала это два месяца! Это было единственное правильное, что ты сделала за этот год.  — Я не могу просто игнорировать человека, который... Который... — Она запнулась, не находя слов. — Который что? — он сделал резкий шаг к ней, его лицо исказилось от ярости. — Который почти стал убийцей? Который мечен Тьмой? Скажи это! Гермиона хотела что-то возразить, но слова застряли в горле. В порыве неконтролируемой злости и отчаяния Драко внезапно схватил её за плечи и с силой прижал к холодной каменной стене. Книги с глухим стуком выпали из её рук, рассыпавшись по ступеням. — Тебе так хочется быть героиней? — прошипел он ей прямо в губы, его пальцы больно впились в ткань её мантии. — Хочешь спасти заблудшую душу? Ты хоть понимаешь, как это жалко звучит? Гермиона замерла, вжавшись затылком в камень. Она чувствовала его прерывистое, горячее дыхание на своей коже. На мгновение время словно остановилось. Она видела каждую ворсинку на его мантии, каждую искорку ярости в его серых, почти стальных глазах. Но гнев внезапно начал сменяться чем-то другим. В этом тесном пространстве, между ними, воздух вдруг стал густым и наэлектризованным. Гермиона невольно вдохнула его запах — смесь дорогого одеколона с нотками кедра, холодного дождя и горького привкуса полыни, который, казалось, исходил от него самого. Драко тоже замолчал. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Он смотрел на её губы, потом снова в глаза, и его хватка на её плечах непроизвольно ослабла, превращаясь из агрессивной в какую-то... Судорожную. Мир вокруг исчез. Не было войны, не было Волдеморта, не было Гриффиндора и Слизерина. Были только удары сердца, которые, казалось, звучали в унисон, и эта странная, пугающая близость. В этот момент Гермиона поняла, что за его злостью скрывается не ненависть к ней, а ненависть к самому себе — и непреодолимое желание найти опору в ком-то, кто не боится его правды. Его лицо было так близко, что она видела, как дрожат его ресницы. Драко медленно, почти неосознанно, склонился ниже, его лоб коснулся её лба. Это было мгновение чистого, неразбавленного электричества. Тишину прервал резкий скрип двери где-то этажом выше. Малфой вздрогнул, словно от удара током. Он резко отпрянул, отпуская её. Его лицо за секунду превратилось в непроницаемую маску, но руки он поспешно спрятал в карманы, чтобы скрыть дрожь. — Иди... В библиотеку, Грейнджер, — голос его сорвался, став едва слышным шепотом. Гермиона, всё еще прижатая к стене, часто дышала, не в силах пошевелиться. Она молча смотрела, как он разворачивается и почти бегом спускается вниз по лестнице. Она даже не подняла свои книги, пока звук его шагов окончательно не затих. Вечер того же дня выдался туманным. Гермионе выпало патрулирование коридоров, и, к своему ужасу, в расписании она увидела вторую фамилию — Малфой. Они встретились у входа в Большой зал в восемь вечера. Оба старались не смотреть друг другу в глаза. Драко стоял, прислонившись к колонне, с абсолютно отсутствующим видом, вертя в руках свою палочку. — Идем? — коротко спросила Гермиона, поправляя значок старосты. — Угу, — буркнул он. Они шли по темным коридорам Хогвартса на расстоянии метра друг от друга. Тишина между ними была не просто неловкой — она была оглушительной. Каждый раз, когда их тени случайно пересекались на стенах от света ламп, Гермиона вспоминала холод камня за своей спиной и запах кедра. — Мы не проверили четвертый этаж, — сказала она, когда они прошли мимо рыцарских доспехов. — Валяй, проверяй, — ответил он, даже не повернув головы. — Драко, — она остановилась. Он замер, услышав свое имя. Это прозвучало не как оклик, а как попытка начать что-то, на что у обоих не хватало смелости. — Чего тебе, Грейнджер? — он медленно обернулся. В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора. — Ничего, — она покачала головой, чувствуя, как слова умирают, не успев родиться. — Просто... Будь осторожен. Завтра… Лоза может снова активироваться, если... Если ты не ввел нейтрализатор до конца. — Я всё сделал, — отрезал он. — Тебе больше не о чем беспокоиться. Они продолжили путь. Патрулирование длилось еще два часа, и за всё это время они не обменялись ни единым словом.  Но оба знали: та грань, которую они перешли на лестнице, уже никогда не позволит им вернуться к простой ненависти. Воздух между ними оставался заряженным, как перед грозой, и оба понимали, что этот шторм рано или поздно их накроет.