Разбить и склеить

Следующее утро принесло Драко известие, которое окончательно выбило почву у него из-под ног. Левая рука жгла так, что он едва сдержал крик в Большом зале. Метка пульсировала черным, ядовитым пламенем — знак того, что Темный Лорд больше не намерен ждать. У него осталась неделя. Ровно семь дней, чтобы впустить врагов в замок, который стал ему домом. Драко словно превратился в призрака. Он перестал посещать занятия, почти не прикасался к еде и, что самое страшное для Гермионы, полностью закрылся от неё. Если раньше между ними была холодная стена, то теперь это была бездонная пропасть. Он смотрел сквозь неё, его движения стали резкими, механическими.  Он проводил часы в Выручай-комнате, возвращаясь оттуда серым, как пепел. В гостиной Гриффиндора царила тревога. Гарри, не выпуская Карту Мародеров из рук, мерил комнату шагами. — Он что-то делает, Гермиона! Его нет на карте часами. Он исчезает прямо посреди коридора! Малфой готовит что-то крупное, я это кожей чувствую! — Гарри, пожалуйста, успокойся, — Гермиона сидела в кресле, глядя в одну точку. Её сердце разрывалось. — Я живу с ним. Я вижу его каждую ночь. Он не замышляет триумф, он разваливается на части. Ты видел его лицо? Он выглядит как человек, который ждет собственного повешения. — Очнись! — взорвался Рон. — Он — Малфой! Пожиратель Смерти! Ты слишком сблизилась с ним в этой чертовой башне. Ты вообще на чьей стороне? Гермиона резко встала, её глаза гневно сверкнули. — Я на стороне правды, Рон! И правда в том, что Малфой сейчас в аду. И если ты не можешь увидеть ничего дальше его фамилии, то мне тебя жаль. Она выбежала из гостиной, чувствуя, как слезы застилают глаза. Ей нужно было выговориться, иначе она бы просто взорвалась. На лестнице её перехватила Джинни. Рыжая гриффиндорка без слов взяла её за руку и потянула к выходу из замка. Они спустились к Черному озеру. Воздух был морозным, колючим, но он помогал дышать. — Рассказывай всё, — тихо приказала Джинни, когда они отошли достаточно далеко. — Я вижу, что ты на грани. Это связано с тем, что произошло в Башне? Гермиона долго молчала, глядя на темную воду. — Он... Он стал мне дорог, Джинни. Больше, чем я могу признать. После того Рождества что-то изменилось. А неделю назад... — она запнулась, чувствуя, как горят щеки. — Между нами всё зашло слишком далеко. Джинни замерла, её глаза расширились. — Слишком далеко — это...? — Мы не... Не совсем. Но это было очень интимно. Он был таким... Другим. Нежным, внимательным. Он словно просил прощения каждым касанием. А на следующее утро он просто исчез. Он здесь, но его нет. Он отталкивает меня с такой силой, будто я — самое страшное проклятие в его жизни. — Гермиона, послушай меня, — Джинни взяла её за руки. Её голос был серьезным. — Я была в его шкуре. Когда Том Реддл управлял мной через дневник. Ты чувствуешь себя грязной, ты боишься, что твоё присутствие осквернит тех, кого ты любишь. Он не наказывает тебя. Он пытается спасти тебя от самого себя. Он знает, что за ним идут тени, и он не хочет, чтобы они коснулись тебя. — Но я не хочу спасаться без него! — выкрикнула Гермиона, и слезы наконец брызнули из её глаз. — Я что-то к нему чувствую, Джинни. Это безумие, я знаю. Это самый неподходящий человек, самое неподходящее время. Но я люблю его. И я вижу, как он умирает изнутри, не в силах сделать выбор. — Выбор уже сделан за него, — грустно ответила Джинни, обнимая подругу. — И судя по его поведению, время на исходе. Если ты хочешь ему что-то сказать — говори сейчас. Потому что завтра может быть уже поздно. Гермиона рыдала на плече у Джинни, понимая, что она права. В воздухе Хогвартса уже пахло грозой, и эта гроза обещала смыть всё — их тайны, их хрупкое счастье и, возможно, их самих. Она должна была найти Драко и заставить его заговорить, пока Исчезательный шкаф не привел смерть в их школу и второй дом.