Разбить и склеить

Та ночь началась не с запаха гари, а с предчувствия, которое сгустилось в воздухе Хогвартса задолго до первого взрыва. Студенты и учителя, собравшиеся в Большом зале, с тревогой вглядывались в темное небо, словно ожидая неизбежного. Но когда над Астрономической башней расцвела изумрудная, отвратительно яркая Черная Метка, всякий предлог для надежды исчез. Она пульсировала, словно живая, выпуская волны холода и страха, которые пронзали до костей, заставляя замирать сердце. Дальше всё смешалось в одну болезненную вспышку. Грохот взрывов, сотрясавший древние стены замка. Яркие молнии заклинаний, разрезавшие темноту. Крик. Крики ужаса, крики боли, крики ярости. Гермиона сражалась рядом с Гарри и Роном, её палочка метала заклинания, но каждый следующий удар судьбы был сильнее предыдущего. Она видела, как Хагрид, его лицо искажено горем, вынес из Запретного леса бездыханное тело Гарри. Это был первый раз, когда мир, казалось, остановился, а потом рассыпался на миллиарды осколков. Триумфальный хохот Волдеморта, разнесшийся над полем битвы, казался самой квинтэссенцией зла. Но затем, в невероятном, безумном, отчаянном моменте, Гарри восстал. Живой. В тот миг Гермиона почувствовала, как её собственное сердце снова начинает биться, наполняясь безумной надеждой. Но чуда не случилось дважды. Вторая смерть Гарри была тихой. Не было громогласных объявлений, не было эпического сражения. Просто яркая, смертоносная зеленая вспышка, которая погасила свет в его глазах, словно затушили свечу. Гарри Поттер был мертв. Окончательно. А в тот же миг, словно сама судьба решила добить остатки её мира, пал Рон. Гермиона видела это. Она пыталась прикрыть его, крикнув предупреждение, но было слишком поздно. Рон бросился вперед, пытаясь загородить её от заклятия Антония Долохова. Он обернулся к ней на мгновение, его лицо было испачкано сажей, волосы прилипли ко лбу. На губах застыло какое-то слово — возможно, её имя, возможно, последняя шутка, которую он так и не успел досказать. Зеленый луч ударил ему в грудь, и он рухнул на разбитые камни внутреннего двора. Безжизненно, как сломанная кукла. — Рон! — её крик, сорванный и полный отчаяния, утонул в грохоте обрушивающейся стены. Она упала рядом с ним, хватая его за холодные, уже окоченевшие руки, умоляя открыть глаза. Слезы текли по её лицу, смешиваясь с грязью и потом. Но он был мертв. Из этого неразлучного трио, которое было её миром, её опорой, её семьей, осталась только она. Гарри лежал неподалеку, его разбитые очки блестели в свете пожаров, как последние осколки надежды. Рон был мертв. Её всё, её прошлое, её будущее — всё было стерто за несколько секунд. Над развалинами Хогвартса, над оплакивающими мертвых, над выжившими, пронзительный, усиленный магией голос Волдеморта разнесся по долине. Он больше не кричал, не ликовал. Он шептал. И этот шепот был страшнее любого грохота, любого проклятия. Он проникал в самую душу, замораживая кровь в жилах. — Гарри Поттер мертв. Ваш символ пал. Ваше сопротивление бесполезно. — Голос стал чуть громче, но оставался насмешливым, полным презрения. — Присоединяйтесь ко мне сейчас, и я проявлю милосердие. Те, кто останутся верны памяти павших, сгорят вместе с ними. Выбирайте, живые. Ваше время истекло. Защитные чары Хогвартса, которые веками оберегали школу, поддерживаемые магией Дамблдора и его предшественников, окончательно рухнули со смертью директора и падением последних защитников. Антитрансгрессионный щит, державшийся на чистой силе воли, лопнул, как мыльный пузырь. Теперь пути отступления были открыты. — Гермиона! Мы должны уходить! — Джинни, чье лицо было покрыто копотью и слезами, но в глазах которой читалась пугающая решимость, схватила её за плечо. — Кингсли приказал отступать! Мы не можем оставаться здесь, иначе умрем все!  Гермиона в последний раз взглянула на тела своих друзей. В горле стоял тугой ком, который не давал дышать. Она видела, как на другом конце двора, среди хаоса и дыма, стоял Драко Малфой. Он был бледен, почти прозрачен, его черная мантия развевалась на ветру. В его глазах не было ни триумфа, ни злости, ни радости. Только бездонная, мертвая усталость и тень того мальчика, которого она когда-то знала, который касался её в Башне Старост. Он молча смотрел на неё, их взгляды встретились на долю секунды, а затем он, не сказав ни слова, развернулся и последовал за Волдемортом, исчезая в направлении Малфой-Мэнора, в мир, где победили монстры. — Пора, Гермиона, — голос Джинни был настойчив. — Мы не можем им помочь. С последней силой Гермиона позволила подруге увести себя. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, но она должна была жить. Чтобы помнить. Чтобы однажды отомстить. Чтобы, возможно, понять. Вместе с Кингсли Бруствером, Артуром Уизли, Нимфадорой Тонкс (которая каким-то чудом выжила) и немногими уцелевшими членами Ордена Феникса — теми, кто еще дышал, — они совершили трансгрессию. Секунда сдавливания, словно их протискивали сквозь игольное ушко, и они оказались на пыльной, заброшенной площади Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена, которая теперь стала их единственным убежищем. Но тишина этого дома была невыносимой. Каждый скрип половицы, каждый блик света на стенах напоминал о тех, кого больше нет. О Гарри. О Роне. О Сириусе. О Ремусе... О жизни, которая оборвалась. О мире, который был потерян. Война была проиграна. Надежда испепелена.