Разбить и склеить

Подвал на площади Гриммо, 12, всегда казался Гермионе местом, где само время начинает разлагаться. Стены здесь были покрыты многолетним слоем сырости, а в углах шептались тени, оставленные прежними хозяевами дома. Лампа в её руке отбрасывала длинные, дрожащие блики на каменный пол, когда она спускалась по лестнице. Каждый шаг отдавался глухим стуком, напоминающим биение сердца в закрытом гробу. Драко сидел в камере, которая была защищена самыми мощными чарами Ордена. Он не шевелился, прислонившись затылком к ледяному камню. Его серебристо-черная мантия Вершителя Судеб была испачкана грязью, но он всё равно выглядел в ней как падший принц, ожидающий казни. Когда Гермиона подошла к решетке, он даже не открыл глаз. — Ты пришла провести еще один сеанс морального превосходства, Грейнджер? — его голос прозвучал как шорох сухого пергамента. — Или Кингсли решил, что вид твоего праведного лица сломает меня быстрее, чем лишение сна? — Я пришла предложить тебе единственный выход, который у тебя остался, Малфой, — Гермиона поставила лампу на пол, и её свет подчеркнул острые скулы Драко. — Ты Вершитель Судеб. Ты знаешь структуру войск Волдеморта изнутри. Ты знаешь, где находятся тюрьмы, где склады, кто из Пожирателей готов к мятежу. Нам нужна эта информация. Взамен мы вытащим тебя из этой ямы. Драко открыл глаза. В них не было страха — только бесконечная, выжженная пустыня. Он медленно поднялся, и его движения были пугающе грациозными, несмотря на изнеможение. Он подошел к решетке, и Гермиона почувствовала холод, исходящий от него, словно он сам стал частью подземелья. — И ради чего мне рисковать? — он усмехнулся, обнажив зубы. — Ради вашего Ордена? Ради горстки повстанцев, которые прячутся по норам? Вы проиграли, Гермиона. Гарри Поттер превратился в пыль, Рон Уизли гниет в земле. Ваш мир — это труп, который еще не успел остыть. А я — правая рука Лорда. У меня есть власть, которой вы не можете себе даже вообразить. Я решаю, кто достоин жить, а кто станет удобрением для магии Лорда. Зачем мне предавать победителя ради проигравших? — Власть? — Гермиона сделала шаг вперед, её глаза сверкнули гневом. — Ты называешь властью право убивать безоружных? Ты просто высокопоставленный палач, Драко. И ты прекрасно знаешь, что Волдеморт избавится от тебя, как только ты перестанешь быть ему полезен. Твоя власть — это ошейник, который затягивается всё туже. Драко хотел что-то ответить, язвительное и резкое, но тяжелые шаги за спиной Гермионы заставили его замолчать. Из тени вышел Кингсли Бруствер. Его высокая фигура казалась монолитом в этом узком коридоре. — Ты прав, Малфой, мы в отчаянном положении, — голос Кингсли гудел, как низкий колокол. — Но и ты не в лучшем. Ты говоришь о власти, но забываешь, на чем она держится. Твоя мать, Нарцисса... Ты ведь не видел её последние три месяца, не так ли? Малфой замер. Маска Вершителя Судеб на мгновение дрогнула, обнажив лицо напуганного мальчика из Хогвартса. Его пальцы, вцепившиеся в прутья решетки, побелели. — Она в поместье. Под защитой, — его голос стал тише, потеряв прежнюю уверенность. — Она в подземельях Малфой-Мэнора, Драко, — жестко произнес Кингсли. — Твой отец провалил миссию в Париже, и Лорд решил, что верность Вершителя будет более надежной, если его мать станет залогом. Нарцисса в цепях. И как только ты совершишь малейшую ошибку — а ты её совершишь, потому что ты человек, а не машина, — её жизнь оборвется. Драко закрыл глаза, и Гермиона увидела, как его плечи мелко задрожали.  В этой тишине было слышно только, как капает вода со сводов подвала. Правда Кингсли ударила точнее любого заклятия. — Мы можем вытащить её, — продолжил Кингсли. — У нас есть связи. У нас есть люди, готовые на самоубийственные миссии. Но нам нужны твои знания. Стань нашим шпионом. Передавай информацию через Грейнджер. Каждую полночь в четверг. На нейтральной территории, которую мы определим. Малфой долго молчал. Казалось, он борется с самим собой, с годами воспитания, со страхом и гордостью. Наконец, он поднял взгляд. — Карта острова Мэн, — прохрипел он. — Там есть развалины старой башни на южном мысу. Там нет магических постов, только магловские легенды. Я буду там. Но если я увижу хоть одного человека, кроме Грейнджер... Я лично вырежу вам всем языки. — Согласен, — кивнул Кингсли. — Грейнджер будет твоим связным. Только она.