Диагноз: Уокер

«Сектор чист. Движение на двенадцать часов. Угроза минимальна». Голос в радиоэфире звучал сухо, искаженный статическими помехами. Элиас помнил этот голос — это был его собственный голос. Перед ними была развилка. Старый полуразрушенный заводской цех. Слева — длинный коридор, удобный для снайпера. Справа — складское помещение, заставленное ящиками. Разведка дала данные: объект там, сопротивление — легкая пехота. Шансы высоки. — Идем через склад, — скомандовал Элиас. Это было логично. Там больше укрытий. Его группа — семь человек, ставшие семьей ближе, чем кровные родственники — двинулась за ним. Без вопросов. С абсолютным доверием. Миллер хлопнул его по плечу, проходя мимо. Рико подмигнул, проверяя затвор. «Входим». Первый шаг в темноту склада. Щелчок. Негромкий, почти деликатный. Элиас даже не успел крикнуть. Враг был подготовлен лучше. Это были не ополченцы. Это была ловушка, начиненная пластидом и направленными минами. Вспышка была не яркой — она была белой, выжигающей сетчатку. Звук исчез, сменившись ватным давлением, от которого лопались барабанные перепонки. Кадры сменялись хаотично, как в сломанном стробоскопе. Вот рука Миллера, но без тела. Вот крик Рико, который Элиас видит, но не слышит. Вот он сам, ползущий к цели сквозь дым и запах горелого мяса. Он выполнил миссию. Он нейтрализовал цель одиночным выстрелом. Но когда дым рассеялся, вокруг была только тишина. Шесть тел. Шесть теней. И он один, живой, целый, проклятый своей удачей. — Командир... — прошептал кто-то из темноты. Элиас резко сел на кровати. Крик застрял в горле колючим комом. Его грудь ходила ходуном, втягивая воздух с жадностью утопленника. Футболка прилипла к спине, пропитанная ледяным потом. Он дико озирался по сторонам, ища автомат, но пальцы царапали только мягкую простыню. Тишина. Абсолютная, стерильная тишина его квартиры. Ни запаха гари, ни криков. Только гул холодильника и стук его собственного сердца, пытающегося пробить ребра. Это напоминало ту ночь, когда у него случился приступ. Но сейчас рядом не было Эми. Не было её прохладных рук, её голоса, который якорем удерживал его в реальности. Она, скорее всего, спала за стеной, в своей квартире, не подозревая, что в пяти метрах от неё человек снова переживает ад. Элиас спустил ноги на пол. Паркет холодил ступни. Он прошел на кухню, не включая свет — он знал этот маршрут наизусть. Стакан холодной воды. Стекло дрожало в руке, ударяясь о зубы. Он закрыл глаза. — Эй, Уокер, спорим, я соберу винтовку быстрее, чем ты выпьешь пиво? — голос Рико звучал в голове так ясно, будто он стоял рядом. — Ты проиграешь, салага, — ответил фантомный Элиас. Он вспомнил, как Миллер учил его играть на гитаре, хотя у Элиаса начисто отсутствовал слух. Вспомнил, как они делили одну банку персиков на троих в канун Нового года, смеясь над дурацкими анекдотами сержанта. Они были живыми. Яркими. Настоящими. Они смеялись. Они строили планы на отпуск. У Миллера родилась дочь, которую он так и не увидел. Элиас вернулся в спальню, но ложиться не стал. Он открыл верхний ящик тумбочки. Там, в маленькой деревянной шкатулке, лежал его личный алтарь. Связка жетонов. Фотографии с загнутыми уголками. Он перебирал холодный металл пальцами. Шесть жетонов. Он знал каждую царапину на них. Достал стопку фотографий. На одной они стояли на фоне БТРа, чумазые, уставшие, но с такими широкими улыбками, будто владели всем миром. Элиас провел большим пальцем по лицам друзей. Рико показывал в камеру средний палец, Миллер жевал какой-то батончик. Элиас сел на край кровати, уперся локтями в колени и уронил лицо в ладони. Тяжесть вины давила на плечи бетонной плитой. Он устал. Господи, как же он устал таскать эти гробы в своей голове. В памяти всплыл клочок бумаги. И размашистый, уверенный почерк: «Доктор Харрис». — Чёрт, — Элиас потёр лицо. Признавать поражение было не в его правилах. Но бороться с врагом, который сидит в твоей собственной голове, в одиночку было самоубийством. Утро встретило его звонком телефона. Имя на экране заставило Элиаса собраться: «Дэни». — Эл, ты жив? — Голос друга был бодрым, слишком громким для "похмельного" утра Элиаса. — Жив. Что случилось? — Есть работа. Не пыльная, но требует твоих... специфических навыков. Мой знакомый открывает частный охранный центр. Ему нужен кто-то, кто пропишет протоколы безопасности и проведет инструктаж для новичков. Никакой беготни, чистая аналитика и дисциплина. Ты идеально подходишь. Элиас хотел отказаться. Сказать, что он не готов к людям. Но ночной кошмар всё еще стоял перед глазами. Сидеть в четырех стенах больше было нельзя. — Я в деле. — Не раздумывая ответил он. Через час он уже был в пригороде, перед порогом дома Дэни, который встретил его запахом выпечки и шумом жизни, от которого он давно отвык. Было тяжело представить, что творится по ту сторону двери. Дверь открыла миловидная блондинка. — Знакомься, это моя жена, Ноа, — представил Дэни высокую блондинку с лучистыми глазами. Элиас вежливо кивнул, чувствуя себя немного скованно. — Приятно познакомиться, мэм. Дэни много о вас рассказывал. — А вы, значит, тот самый загадочный сослуживец, — Ноа улыбнулась открыто и дружелюбно, оценивающе оглядев его. — Рада, что вы наконец выбрались к нам. Дэни, налей ему кофе, он выглядит так, будто не спал неделю. Мимо них пронеслась девушка-подросток с огромной спортивной сумкой, из которой торчала хоккейная клюшка. — Пап, я на тренировку! Привет! — бросила она на ходу Элиасу. — Это Амелия, — с гордостью сказал Дэни ведя его в гостиную. — Пятнадцать лет, капитан юниорской сборной. Характер — сталь, вся в мать. Элиас едва успел проводить взглядом девушку, как почувствовал удар в колени. — Дядя! Маленький Оливер с разбегу врезался в него и обхватил ногу маленькими ручками. Элиас опустил взгляд. Мальчик смотрел на него снизу вверх огромными, доверчивыми глазами. И тут Элиаса накрыло. В одну секунду гостиная исчезла. Вместо теплого пола под ногами был песок. Вместо Оливера он вспомнил вес другого тела на своих руках — вес товарища, которого он тащил к вертолету, и который внезапно стал слишком тяжелым и неподвижным. Этот детский, беззаветный взгляд Оливера был точь-в-точь как тот взгляд из кошмара. Полный веры. Элиас замер. Его мышцы окаменели, дыхание перехватило. Он стоял столбом, боясь пошевелиться, боясь, что если он коснётся ребенка, то разрушит и его. Элиас моргнул. Реальность вернулась. Оливер всё ещё обнимал его ногу, тёплый и живой. На него с улыбкой смотрел Дэни, прошло от силы 3 секунды, все было в порядке. «Ты выжил, — прозвучало в голове. — Сделай так, чтобы это имело смысл». Элиас медленно выдохнул. Он присел на корточки, преодолевая внутренний блок, и осторожно, словно хрустальную вазу, подхватил Оливера на руки. Мальчик радостно взвизгнул. Элиас почувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает, и впервые за долгое время его губы тронула слабая, но искренняя улыбка. Это был его первый шаг. *** Возвращаясь домой, Элиас затормозил у витрины маленького магазинчика сувениров. Обычно он проходил мимо таких мест, считая их складами пылесборников. Но его взгляд зацепился за одну вещь. Это была маленькая керамическая фигурка. Ёжик. Но не мультяшный, а реалистичный, насупившийся, с очень острыми на вид иголками, но с удивительно трогательной мордочкой. «Колючая снаружи, мягкая внутри», — подумал он. Он купил его, не раздумывая. Вечер опустился на город. Элиас стоял перед дверью напротив. Сердце отбивало ритм, не имеющий ничего общего с его обычной брадикардией. Он постучал. Шаги. Щелчок замка. Эми стояла на пороге в домашней одежде, с пучком на голове, из которого выбивались пряди. Она выглядела весёлой, но, увидев его, привычно прищурилась, готовя язвительный комментарий. — Уокер? Вы решили пожаловаться на шум моего дыхания? Элиас не улыбнулся в ответ на её подколку. Он смотрел на неё серьезно, открыто. — Нет. Я... Я выбросил тот листок. С номером психотерапевта. Не могла бы ты дать его мне снова? Ухмылка сползла с лица Эми. Её брови поползли вверх. Она ожидала чего угодно — претензий, неловкого молчания, но не этого. Впервые за все время их знакомства она не нашла, что съязвить. — Ты... правда пойдешь? — Её голос стал тише, мягче. — Пойду, — твердо ответил Элиас. Эми смотрела на него, и в её глазах зажглось что-то тёплое. Она улыбнулась — не уголком губ, не саркастично, а по-настоящему. Нежно. Эта улыбка словно осветила тёмный коридор. У Элиаса перехватило дыхание. Все тревоги, кошмары прошлой ночи, шум в голове — всё отступило. Он почувствовал себя так, словно наконец-то нашел правильную дорогу. Он поднял руку. Эми дернулась, но не отстранилась. Его пальцы двигались почти невыносимо медленно. Она видела каждую линию на его ладони, прежде чем почувствовала сухое, обжигающее тепло его кожи. Когда его пальцы задели её висок, воздух в лёгких Эми превратился в густой сироп — ни вдохнуть, ни выдохнуть. — Я обещаю тебе, — медленно начал Элиас. Его голос стал низким, вибрирующим от уверенности. — Я разберусь с головой, пройду терапию.Я стану для тебя достойным человеком. Я настроен серьезно, Мур. — Его слова звучали как клятва. Уверенно. Весомо. Элиас был человеком, который не бросает слов на ветер. Эми почувствовала, как жар заливает щёки, спускаясь к шее. Его уверенность сбивала с ног. Она видела, что он не лжёт. И это пугало её до дрожи. Элиас смотрел на нее сверху вниз, он не отводил прямого взгляда, видел ее насквозь своим небесным взором, в то время как глаза Эми не стояли на месте. Сузившиеся зрачки бегали по коридору, нигде не останавливаясь надолго. Но зацепившись в прямом контакте, незаметно расширялись, заполняя тёмный пигмент радужки. Её сердце предательски затрепетало, требуя сказать «да», но разум, искалеченный годами цинизма и страха, ударил по тормозам. Она не могла позволить ему быть таким... она разочарует его. Как и всех прежде. Эми привыкла быть одна. Эми попыталась усмехнуться, но губы дрогнули. Она хотела, чтобы её голос звучал язвительно и грубо, чтобы он оттолкнул его, но вместо этого получилось сдавленно: — Ты пожалеешь Элиас. — От своего имени с ее уст у него поползли приятные мурашки. — Я буду тебя использовать. Поиграю, пока мне не станет скучно, и выкину, как пустую ампулу. Её пальцы судорожно сжимают дверную ручку так, что белеют костяшки. Она смотрела на него, ожидая, что он оскорбится, развернётся и уйдет. Короткая пауза повисла в воздухе между ними. Элиас сделал шаг вперед, сократив дистанцию.Она почувствовала запах его парфюма — холодный кедр и мокрый асфальт, от волнения захотела попятиться, но он навис над ней, оперевшись предплечьем об дверной проем и лишь чуть наклонил голову, в его глазах мелькнуло понимание. — Я буду этому рад, — просто ответил он. У Эми закончился воздух. — Я... сейчас принесу номер. — Она нырнула в квартиру, убегая так, словно он погониться следом, руки тряслись, пока она искала ручку. Вернувшись, она сунула ему листок, стараясь не касаться его пальцев, но электрический разряд всё равно прошил воздух между ними. — Забирай и уходи, — почти прошептала она. Элиас кивнул, сжал листок в руке и отступил. — Спокойной ночи, Эми. Мур захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось как сумасшедшее. В голове был полный бардак. И Эми чувствовала эту тяжесть в ней, ей стало ужасно душно, дыхание громко раздавалось в спасительной тишине квартиры. Она была уверена, что он все слышит со своим дурацким идеальным слухом. Чувство вины затопило её душу, она же ещё ничего не сделала, почему Элиас не мог оставить ее одну даже сейчас, когда дверь квартиры напротив тихо щёлкнула? Она боялась, что однажды проснётся рядом с ним и поймет, что прожила жизнь зря, или, что ещё хуже — что она сломает единственного человека, который захотел починить себя ради неё...