Диагноз: Уокер

В субботу ровно в шесть вечера в дверь Эми постучали. Три чётких удара и гулкое ожидание за дверью. Перед тем как открыть дверь, Мур проверила не забыла ли она чего-нибудь. Элиас стоял в тёплом на вид пальто, из под которого выглядывал молочного цвета свитер. — Ты готова? — Его голос вывел брюнетку из задумчивости. Эми только поняла, что почти полминуты оглядывала Уокера с ног до головы. Мур нарочно оценивающе подняла одну бровь и протянула: — Ты уверен, что не замерзнешь, Мачомен? Элиас посмотрел на свою одежду так, будто не он её на себя натягивал. Его лицо окрасило непонимание – за что цепляется Мур? — На улице же тепло... — Элиас нахмурился, искренне не понимая, в чём подвох. Для человека, который выживал в горах и спал на сырой земле, майский снег в Миннесоте действительно казался лёгким недоразумением. Эми в ужасе на него посмотрела. — Тепло?! На улице в любой момент может пойти снег! Элиас хотел закатить глаза, к слову, впервые в жизни. Брюнетка, увидев это, задохнулась от переполняющего ее возмущения. Мужчина наклонился к ней, оперевшись предплечьем об стену, рядом с головой Эми. Она на секунду растеряла свой пыл. От того насколько Уокер был близко, что его дыхание влажным жаром касалось ее ресниц, мышцы начали судорожно сокращаться. Ей не нравилось, как собственное тело реагировало на мужчину. Она глупо хлопала большыми глазами, пока не послышался глухой удар закрывающейся двери, которую Мур все также оставила открытой за своей спиной. Она вздрогнула. — В квартире холодно будет, коридор не отапливаеться. — Объяснил брюнет. Новая волна ярости и стыда накрыла Эми с головой. — Уокер, если ты заболеешь, я оставлю тебя страдать одного в твоей квартире, даже если ты будешь умирать! — Ныряя под его руку, чтобы уйти первой, сказала брюнетка, спешно убегая от взора внимательных, голубых глаз. В машине Элиаса было тепло. Эми даже захотелось поспать от того, как ей было комфортно смотреть в окно, пока Уокер расслабленно крутил руль. В отражении окна она замечала, как тот иногда разминает шею или меняет передачу. То, как широкие ладони скользят по рулю, как незаметно дёргается его кадык, от чего Эми чувствует, как пересыхает в горле. Мур честно пыталась обращать внимание на пейзаж за окном, а не на отражение брюнета. Зеркальный Уокер кинул на нее взгляд, в то время как настоящий спросил: — Ты сегодня на удивление тихая. Эми повернула к нему голову. Желания идти на каток уже не было, она хотела остаться в машине и вздремнуть как следует. Особенно ей нравился запах кожи автомобиля, в который впитался его одеколон: сосны и озон, как асфальт после дождя, что придавал уюта и свежести. — Спать хочу. — Можешь поспать, пока едем, — отозвался Элиас, его голос в замкнутом пространстве автомобиля прозвучал непривычно мягко, почти обволакивающе. — Я разбужу тебя когда будем на месте. Или когда ты начнешь храпеть. — Я не храплю, Уокер! — мгновенно отозвалась Эми, хотя глаза предательски слипались. — Проверим, — коротко бросил он. Эми видела, как уголок его губ дернулся вверх. Он убавил звук на панели приборов, и негромкий инструментальный джаз стал лишь фоном для шума шин по мокрому асфальту. В машине стало так уютно, что Эми всё же позволила себе прикрыть глаза. В этом полузабытьи она чувствовала его присутствие острее, чем когда смотрела прямо: его уверенные движения, редкий щелчок переключателя, тепло, исходящее от печки. Ей казалось, что она находится в коконе, который этот огромный, пугающий человек выстроил специально для неё. А она не сопротивляясь в него зашла..и была готова остаться там надолго. — Мудак...— сказала она перед тем как глаза окончательно слиплись. Элиас улыбнулся. Он бы многое отдал, чтобы Мур сидела рядом и тихо сопела. Он оторвал на секунду взгляд от дороги, чтобы мазнуть нежным взглядом по лицу спящей женщины. Знала бы ты, как тяжело просто смотреть... Когда машина остановилась, Эми почувствовала легкое касание к плечу. Она тут же открыла глаза, почти вскочила – привычка. Элиас ее тут же аккуратно схватил за плечо. — Мы приехали. Мур посмотрела на него, анализируя каждую морщинку и еле заметную щетину. Он не убирал руку, его пальцы чуть сжали её плечо сквозь пальто. В темноте салона, освещенном только огнями катка, его лицо казалось маской, высеченной из льда, но глаза... Глаза смотрели с такой неприкрытой заботой, что у Эми перехватило дыхание. — Идём?— Хриплым ото сна голосом спросила она. Мужчина отпустил её руку. Они вышли из машины, и резкий майский ветер тут же ударил в лицо, вырывая остатки сна. Эми поёжилась, сильнее кутаясь в пальто. Каток под открытым небом светился огнями, создавая иллюзию праздника посреди хмурой весны. В воздухе витал пряный запах глинтвейна и кофе, мороз же, вместо приятной щекотки в носу, неприятно жёг. Каток был залит ярким светом, а из динамиков лилась какая-то старая джазовая мелодия, перекрываемая детским смехом и шуршанием лезвий по льду. Эми часто отвликалась на крики детей и взрослых. Однажды её пытались научить кататься, но после двух падений она испугалась и больше не ходила на лёд. Даже когда её просила Амелия. Элиас шнуровал коньки с пугающей скоростью. Его движения были точными, как при сборке автомата. Эми же возилась со своими, пальцы не слушались от лёгкого мандража и онемения. — Дай помогу, — он опустился на одно колено прямо перед её скамьей. Всё внутри Эми сжалось. Дежавю ударило под дых: та же поза, тот же сосредоточенный профиль, только теперь они были трезвыми, а на ней не было тех злополучных каблуков. Его пальцы ловко затянули шнурки на её ботинках. — Я знаю, док, — он поднял на неё глаза, и в них промелькнула искра озорства. — Вставай. Посмотрим, кто быстрее в "перегонки". — Брюнетка широко улыбнулся, Эми заметила на левой щеке ямочку. Ей было даже неловко прерывать юношеский восторг Уокера от мысли сыграть в "перегонки". Ей стало хуже при виде огромного Элиаса, который скользил по льду, словно родился с лезвием вместо ног. Она сделала первый шаг на лёд, крепко схватившись за бортик. Но как только ноги разъехались в разные стороны, Эми смиренно готова была упасть. Если ты проиграл, то проиграй хотя бы достойно. Её благородству помешали крепкие руки, что нагло схватили её за подмышки и вернули в вертикальное положение. — Благородство подождет. Лёд — госпожа суровая, ошибок не прощает, — Элиас не отпустил её, когда она обрела равновесие. Его ладони переместились на её талию, фиксируя корпус так надёжно, что Эми почувствовала себя пристегнутой ремнями безопасности. — Перегонки отменяются? — прошипела она, вцепляясь в его предплечья. — А я уже приготовила речь победителя. — Я не могу соревноваться с тем, кто планирует сделать «ласточку» носом вперед в первые пять секунд, — Элиас плавно поехал спиной вперед, увлекая её за собой. — Расслабься, Мур. Ноги чуть согни. Она попыталась сделать как он сказал. Руки крепко сжимали его предплечья, она удивилась их твердости, пока ждала следующих указаний от своего "наставника". — Какая ты послушная, когда боишься разбить свой драгоценный нос, — Элиас ухмыльнулся, и та самая ямочка на щеке снова показалась на свету. Он чуть ослабил хватку, заставляя её саму ловить баланс, но стоило ей качнуться, как его пальцы снова сжимались на её боках. — Тебе идёт быть ведомой. — Ведомой? — Она криво усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Уокер, не путай осторожность с покорностью. Если бы я была «послушной», я бы никогда не оказалась в Миннесоте и не рисковала бы своими зубами в компании человека, который считает минус три «теплом». Она осмелела. Вместо того чтобы судорожно держаться за его локти, Эми скользнула ладонями выше, к его плечам, едва касаясь кончиками холодных пальцев открытой шеи. Мур порадовалась, что, сделав этот маленький шаг, не упала плашмя на лёд. Она почувствовала, как Элиас на долю секунды сбился с ритма. Его дыхание стало чуть тяжелее. — А тебе, кажется, нравится командовать, — прошептала она, подаваясь вперед так, что их лица оказались в опасной близости. — Это военная привычка? Или тебе просто льстит, что я сейчас полностью в твоей власти? Элиас замер на мгновение, его глаза потемнели, превращаясь из прозрачно-голубых в грозовые. Он явно не ожидал такой контратаки. Его уверенная ухмылка начала медленно сползать, уступая место сосредоточенному напряжению. — Я не командую, — его голос стал тише на октаву. — Я страхую. Эми ухмыльнулась: — Тогда перестань смотреть на меня, как на лакомый кусочек, Элиас. — Эми видела, как по его скулам пошли пятна — не от холода, а от того самого жара, который она так умело провоцировала. Элиас открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент какой-то лихач на полной скорости пролетел мимо них, едва не задев плечо Уокера. Брюнет резко затормозил, лезвия выскребли снежную крошку. Неожидавшая этого Эми врезалась в его твёрдую грудь. — Ты цела? — обеспокоенно спросил он, голубые глаза блуждали по ее лицу, пока не остановились на приоткрытых губах. Мур судорожно сглотнула от столь пристального внимания. Она точно уверена, что успела искусать кожу до ярко-кораллового цвета. Мимо проносится визжащая стайка детей, кто-то вдалеке фальшиво подпевает джазу, но ничего из этого они не слышали. Эми чувствовала, как его сердце колотится под её ладонями — мощно, ритмично. Весь её сарказм испарился, оставив только звенящее напряжение. Она видела, как он борется с собой, как его пальцы до побеления костяшек сжимают ткань её пальто. Он хотел поцеловать её. Прямо здесь, под джаз и детский смех. Кажется, её голова пошла кругом так, как ни шла ни от одной марки текилы. А у Эми был обширный опыт в текиле. Элиас не убирал рук с её плеч. Его пальцы, обтянутые кожей перчаток, едва заметно подрагивали, сминая ткань её пальто. Он смотрел на её искусанные губы с такой жаждой, что Эми стало физически жарко. Она видела, как его челюсть сжалась до желваков — он буквально заставлял себя не сокращать эти последние миллиметры. — Ты... — начал он, и его голос сорвался, став совсем хриплым, — Ты намеренно это делаешь. — Что именно, Уокер? — Эми почти не узнала собственный голос. Он звучал мягко, с той самой вкрадчивой опасностью, которую она обычно приберегала для самых сложных пациентов. — Пытаюсь удержаться на ногах? Я не вижу в этом ничего криминального, сэр. Элиас не ответил. Он лишь сильнее сжал её плечи, и Эми могла поклясться, что чувствовала жар, исходящий от его кожи даже сквозь несколько слоев одежды. Его скулы и уши залил густой, лихорадочный румянец — зрелище настолько забавное и неуместное на его обычно собранном лице. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон под палящим солнцем, хотя вокруг них кружились колючие снежинки. Его зрачки были расширены до предела, оставляя лишь тонкую кайму голубой радужки. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Неужели? — Эми позволила себе едва заметную, почти кошачью улыбку. Ей безумно нравилось ощущать эту власть. Видеть, как его хвалёная военная выдержка трещит по швам под её ладонями. — Я просто неопытный фигурист, Уокер. Мне нужна поддержка. Разве не для этого ты меня сюда притащил? — Я притащил тебя сюда, чтобы ты развеялась, – стараясь не смотреть ей в глаза сказал брюнет, но его взгляд всё равно возвращался к её лицу, как притянутый магнитом. — Спасибо, сладкий, мне сейчас очень весело! – наигранно высоким голосом оповестила Эми. Она "любовно" провела рукой по его плечу. Элиас без предупреждения отпустил её и плавно проскользил назад на метр. Брюнетка выставила руки в сторону, дабы не потерять хрупкое равновесие. Все веселье и шарм момента разбились вдребезги под самодовольную ухмылку Уокера. — Ты в самом деле мудак, Уокер! — Крикнула она в его сторону, отчаянно балансируя на негнущихся ногах. Весь её триумф испарился, когда она поняла, что стоит одна посреди скользкого ада, а «страховка» в лице Элиаса насмешливо наблюдает за ней с безопасного расстояния. Брюнет скрестил руки на груди, и хотя его лицо всё еще хранило остатки того самого лихорадочного румянца, в глазах снова заплясали искры холодного превосходства. Он наслаждался её праведным гневом. — Это называется «вводная в экстремальную ситуацию», Док, — невозмутимо отозвался он. — Ты слишком увлеклась флиртом и забыла, что под тобой два сантиметра стали и замерзшая вода. В бою это стоило бы тебе жизни. А здесь — максимум синяка на пятой точке. — Мы не в бою, и я не твой рекрут! — Эми осторожно, крошечными шажками, начала продвигаться к бортику. Каждое движение сопровождалось проклятием в адрес конкретно одного невыносимого соседа. — Разве не ты любительница острых ощущений? — Он легко, почти издевательски плавно, сделал круг вокруг неё. — Вот он, азарт. Дойди до меня, Эми. Сама. — Ты думаешь я на это поведусь? – Она приподняла бровь и надменно на него взглянула. Элиас взглянул на неё озорным взглядом. — Слабо, да? Эми не собиралась этого терпеть. Она сделала один шаг, другой. Коньки предательски вибрировали, но она смотрела не под ноги, а прямо в его голубые глаза. Она видела, как его ухмылка медленно гаснет, сменяясь напряжённым ожиданием. Он не двигался, позволяя ей пройти это расстояние самостоятельно, но его тело готово сорваться с места в любую секунду, если она всё же начнет падать. Когда до него оставалось меньше полуметра, Эми намеренно качнулась. Мужчина немедленно рванул вперед, ловя её за талию, но в последний момент, Мур ловко восстановила равновесие и сама вцепилась в его воротник, дернув на себя. — Попался, — прошептала она ему в самые губы, чувствуя, как его сердце снова пускается вскачь. Элиас замер, тяжело дыша. На этот раз он не отстранился. Его ладони легли ей на лопатки, прижимая ближе, вопреки всем его приказам самому себе. Она легонько клюнула его в кончик покрасневшего носа. Краска снова залила его лицо, и он выглядел почти беззащитным перед этой маленькой, злой и чертовски привлекательной женщиной. — 1:1, Уокер, — добавила она, прежде чем отпустить его и, неуклюже переставляя ноги, всё-таки направиться к выходу. — Шевелись, я хочу глинтвейн! Элиас понял, что гордость — это и вправду смертельный грех. А может было и не плохо так пострадать, чтобы видеть, как она болтает обо всем на свете с дымящей чашкой в холодных руках. Он улыбнулся, отпивая от своего какао, при этом маршмеллоу озорно от него убегали. *** На станции скорой помощи Кевин выглядел убитым. — Мистер Уокер сегодня был жестоким! — Парень упал на стул при этом жалобно простонав, его зад болел так, словно отвалится в этот же момент. Эми заинтересовано на него посмотрела и он, заметив ее внимание, продолжил, — Он заставил нас пахать в два раза сильнее, но, чтобы мы не жаловались, сам он тренировался в три, а то и в пять раз интенсивней! У него что-то произошло на выходных? Мур замерла на милисекунду и улыбнулась. — Может, он сильно понервничал? — Ну да, либо вы, либо кулак, злощадно пронеслось у нее в голове. Она утешительно потрепала его каштановые волосы. Кевин, того не осознавая, стал ее секретным агентом.