Диагноз: Уокер

День у Джейсона тянулся как патока, пока в дверях магазина не появилась она. В «Доме и Кухне» обычно ошивались либо скучающие домохозяйки, либо суетливые парочки, спорящие из-за оттенка салфеток. Эта женщина была другой. Брюнетка, с каким-то колючим, невероятно сосредоточенным взглядом, она не просто смотрела на витрины — она их сканировала. Джейсон привалился к стойке, делая вид, что поправляет стопку каталогов, а сам не сводил с неё глаз. Было в ней что-то... электрическое. Словно она только что вышла из эпицентра какого-то шторма и теперь пыталась заземлиться среди хрусталя и фарфора. Он наблюдал, как она замерла у стеллажа с чешским стеклом. Ее глаза разбегались от большого выбора: вазы из хрусталя, которые создавали игривых зайчиков, что весело прыгали из перламутровых, фиолетовых с зелёным отливом бокалов в прозрачные блюдца, что были так похожи на шляпки. Она взяла за ножку бокал с фигуркой цветком внутри и рассмотрела со всех сторон. Солнечные зайчики от хрустальных ваз весело прыгали по её лицу, отражаясь в глубоких карих глазах. Покрутила его, хмыкнула. Джейсон невольно улыбнулся: он готов был поспорить, что она уже представляет, как пьет из него что-то дорогое в компании кого-то близкого. Она двигалась по залу методично, как сапер на минном поле. Три стеллажа спустя она застыла перед набором в стиле «скандинавский нуар». Серая керамика, тяжелые черные кружки. Джейсон видел, как она буквально «пилит» взглядом обычную тарелку, словно пытается выжечь на ней свои мысли. «С характером», — отметил про себя Джейсон. Она была эффектной: что-то в её осанке и манере держаться выдавало человека, привыкшего принимать решения быстро. Ему захотелось подойти сразу, но профессиональное чутье подсказало — такой женщине нужно дать пространство. «Пора», — решил он. Это был тот самый момент, когда клиентке нужен либо совет, либо повод отвлечься от собственных мыслей. — Мисс, вам помочь? — он подошел мягко, сохраняя дистанцию, но так, чтобы она почувствовала его присутствие. Она оторвала взгляд от тарелки. Боже, у неё были глаза женщины, которая видела слишком много, но не потеряла при этом способности злиться на мир. Джейсон обоятельно улыбнулся, стараясь выглядеть максимально полезным и минимально навязчивым. — Если вы любите минимализм, то пройдите к концу зала, там как раз новая коллекция из матового камня, — он позволил своей руке на долю секунды, почти невесомо, коснуться её лопаток, направляя её. Он почувствовал, как она на мгновение напряглась — словно натянутая струна, — но не отстранилась. Она не закатила глаза (хотя он был уверен, что ей очень хотелось), а лишь мягко улыбнулась в ответ.— Я выбираю подарок, что-то для мужчины, — сказала она, и в её голосе прорезалась забавная ирония. — У него всего три тарелки, вилка, нож и ложка. Джейсон не смог сдержать смешка. Он внимательно рассматривал её, пока она говорила. Тонкие черты лица, небольшая усталость под глазами, которая только добавляла ей шарма. Она была полностью в его вкусе — острая, умная, знающая, чего хочет. — Звучит как описание сурового холостяка или человека, который только что переехал из пещеры, — пошутил Джейсон, стараясь не выглядеть слишком настойчивым, хотя внутри него уже вовсю разыгралось любопытство. — Значит, нам нужно что-то фундаментальное. Такое, что выдержит и стейк, и его характер. Девушка лишь улыбнулась шире, не размыкая губ. Джейсон был уверен, что победа уже почти в кармане. Они прибыли к нужному стеллаже, он заметил, как оценивающие прошлись карие омуты по посуде и остановились на тарелках цвета графита. Туда входили кружки, столовые приборы и это все было упаковано в подарочную коробку. Джейсон уже открыл рот, чтобы предложить ей этот набор, он заметил ее взгляд, но брюнетка его опередила: — Вам бы понравилось, если бы вам подарили такой набор? — Он готов был восторженно завизжять от того, с какими прелестными глазками на него глянула эта голубка. Джейсон закивал головой с обоятельной улыбкой. — Мне бы очень понравилось! У вас отменный вкус, Мисс?.. — он неуверенно посмотрел на нее нарочно неловко заламывает свои брови. — Мур. — мягко, почти как кошечка прговорила брюнетка. Джейсон словно выпил дорогой ром, прямиком из далекой, морской Италии. — запакуйти мне, пожалуйста, бокалы с цветами и этот набор. Я пока посмотрю что-нибудь еще... Джейсон нехотя удалился, но его тело было переполненно лёгкостью, а не разочарованием.Он уже представлял, как записывает этот бархатный голос в контакты своего телефона. Он упаковывал бокалы с такой нежностью, будто это были не стекляшки, а его собственные надежды. А потом появилась Она. Красная коробка. Набор на двух человек, весь в сердечках. — Ещё вот это, пожалуйста. — Она лучезарно ему улыбнулась. Джейсон понял, что брюнетка специально обвела его вокруг пальца своими красивыми глазками, чтобы в итоге разбить его нежное сердце. «Ах, роковая женщина...» — Джейсон отдал ей чек с поплывшей улыбкой, она довольно подмигнула с громким "Спасибо!" и ушла. Он резко упал с облаков из сахарной ваты, ужас захлестныл его словно цунами. Джейсон посинел. «Я поставил бумажку с номером не в пакет, а в подарочную коробку!» Он завалился на стойку, схватив короткие волосы на макушке в ужасе. Вся ситуация была дерьмовой. «Блять!» Он брови заламывает прям как Элиас..— мимолетно подумала Эми счастливо садясь в машину. *** Эми держала две тяжолые коробки, та что меньше лежала на большей, она постучала носком своих любимых резиновых тапочек в тяжолую дверь Элиаса. Эми, все еще ощущая фантомную тяжесть в ногах после смены, стояла перед дверью Элиаса. Руки горели: картон коробок впивался в ладони, а керамика внутри казалась отлитой из свинца. Она рассчитала время так, чтобы он уже был дома и успел выдохнуть после своей работы, но за дверью стояла подозрительная тишина. Она настойчиво постучала носком своего любимого резинового тапочка — руки были заняты тем, чтобы не уронить этот «фарфоровый долг» прямо на коврик. Ее руки начали гореть еще сильнее от тяжести керамики в коробках, она еще раз настойчиво постучала в дверь. Дверь распахнулась резко, обдав её волной влажного тепла и ароматом чего-то древесно-хвойного. Элиас только вернулся с работы — позже, чем обычно — и сразу запрыгнул в душ, пытаясь смыть с себя дорожную пыль и усталость, как его дверь начали настойчиво пытаться выбить. Он сполоснул с себя мыло и как можно быстрее провёл по телу полотенцем, некоторые части тела, к его раздражению остались мокрыми. Он натянул на голое тело только чистые серые спортивные штаны и вышел из душа. Пар вышел следом, облаком рассеиваясь в коридоре. За его дверью стояла Мур, в руках у нее были две коробки (огромные коробки!!! — пожаловалась бы она капризным тоном), за которыми была видна только её тёмная макушка. Раздражение Элиаса от прерванного душа испарилось, как только он увидел за огромными коробками знакомую темную макушку. В его глазах промелькнула искра азарта и того самого «открытого» тепла, которое так пугало и манило Эми одновременно. Он легко подхватил коробки одной рукой, так, будто там сахарная вата.Открылся вид на запыхавшиеся лицо брюнетки, она начала тереть и разминать руки. Эми посмотрела на то, как легко он держит коробки одной рукой и возмущенно нахмурилась.Он стоял перед ней, тяжело дыша, окруженный облаком пара, который медленно вытекал из квартиры в прохладный коридор. На нем не было ничего, кроме серых спортивных штанов, (Эми готова была поклясться, что под ними ничего нет) низко сидящих на бедрах. Мокрые волосы были взъерошены, а по широким плечам и рельефному торсу все еще лениво скатывались крупные капли воды, исчезая в ворсе ткани на поясе. Эми замерла. Её взгляд невольно прочертил путь одной капли — от ключицы, через четкие кубики пресса, прямо вниз. Она резко подняла глаза, стараясь скрыть вспыхнувший румянец за маской раздражения. — Ты хули так легко их держишь, мудак? — возмущенно прошипела она, заходя следом за ним. — Я их три квартала перла, у меня чуть позвоночник в штаны не высыпался! Он прошел в глубь квартиры, Эми последовала за ним продолжая тереть руки. В квартире пахло его гелем для душа, Мур подавила желание вдохнуть глубже. Уокер поставил коробки на стол, Эми встала напротив него, скрестив руки на груди. Он обернулся, опираясь руками о столешницу, и снова этот вид — влажная кожа, игра света на мышцах и спокойный, изучающий взгляд — заставил Эми почувствовать себя слишком... маленькой. Впервые она хотела спрятаться от чьего-то взгляда. Кожа горела от смущения, она благодарна, что ее кожа загорелая и на ней ничего не видно. — Что в коробках? По их весу, могу сказать, что там гантели. — Он приподнял бровь. — Ты же ходишь в зал, зачем тебе гантели дома? Эми навалилась плечом на косяк, ведущий в гостиную, стараясь придать своей позе максимальную непринужденность. Она сложила руки на груди, впиваясь пальцами в ткань собственной кофты, и нацепила на лицо свою самую «профессиональную» маску — ту самую, с которой она сообщает родственникам пациентов о стабильном состоянии. — Оденься, заболеешь. Проблема была в том, что взгляд, который обычно препарировал собеседника как скальпель, сейчас упорно блуждал по книжным полкам за плечом Элиаса. Элиас не шелохнулся. Он продолжал стоять у стола, расслабленно опершись на него поясницей. Он внимательно наблюдал, Элиас слишком хорошо узнал эту женщину. Когда Эми Мур становилась «слишком серьезной», это означало только одно — она защищается.И то, что она до сих пор не посмотрела ему в глаза, было для него лучше любого признания. — Забота о моем здоровье — это очень мило, Мур, — в его голосе прорезались те самые бархатные, насмешливые нотки, которыми она сама раньше изводила его в прачечной...и в прочем везде. Он медленно оттолкнулся от стола и направился к ней, сокращая дистанцию с пугающей медленностью. Глухие шаги босых ног по ламинату звучали для нее как обратный отсчет. Эми не шевелилась, но костяшки ее пальцев, впившихся в собственные предплечья, побелели, она видела его ступни, подтянутые лодыжки. Элиас остановился так близко, что тепло, исходящее от его распаренного тела, коснулось ее лица, как физическая преграда. — Так что там с моей простудой, Мур? — прошептал он, и она почувствовала, как его рука поднялась, но не для того, чтобы коснуться ее. Он уперся ладонью в косяк прямо над ее ухом. Эми невольно вжалась затылком в дерево. Теперь она была заперта: стена сзади, его рука сверху, а прямо перед ней — Уокер собственной персоной. Запах кедрового мыла стал почти осязаемым, он проникал в легкие, лишая ее остатков профессиональной отстраненности. — На счет простуды не знаю, но твой тестостерон сейчас явно зашкаливает, а мне не нужны лишнее гормональные всплески за пределами моей квартиры. Элиас негромко рассмеялся — этот звук зародился где-то глубоко в его груди и отозвался вибрацией в воздухе между ними. — О, мы заговорили на языке медицинских справочников? — он склонил голову набок, заставляя ее, наконец, поднять взгляд. — А где же острая на язык Мур? Он наклонился еще ниже, брюнетка смотрела на выраженные ключицы, она бы укусила его так, чтобы след не сходил как минимум месяц. Ее глаза зло загорелись от перегрузивших голову эмоций. Эми заметила небольшую щетину, если бы она пришла позже то ни ее, ни этой ситуации в целом не было бы. — Посмотри на меня, — негромко приказал он. В этом голосе не было грубости, только тихое, уверенное торжество. — Ты ведь фельдшер, Эми. Ты видела кровь, кишки и смерть. Неужели тебя так пугает один мокрый сапер в коридоре? Эми молчала. Она буквально чувствовала, как внутри неё закипает гремучая смесь из подавленного гнева и чистого, беспримесного влечения.Она плотно сжала губы, превращая их в тонкую линию. Её дыхание, ставшее рваным, опаляло его кожу, но она не отводила взгляда. Элиас видел этот огонь. Он читал её как открытую книгу: её бешенство, её попытку не сорваться. И это будоражило его больше, чем любая её колкость. Он чувствовал, как его собственное самообладание начинает крошиться. Дикое желание просто заткнуть её — не словами, а поцелуем — пульсировало в висках. Но он держался. Ему хотелось продлить эту пытку, увидеть, когда именно она сломается. — Что? — прошептал он, и его взгляд намеренно скользнул вниз по её телу, а затем вернулся к её глазам. — Язык проглотила? — Эми вспомнила, как сама бросала ему эту фразу. Она опустила взгляд, и это было её роковой ошибкой. Серый тонкий трикотаж штанов сидел на его бёдрах настолько низко и свободно, что не оставлял места для воображения. Отсутствие белья было очевидным — ткань обрисовывала каждый изгиб его тела с беспощадной точностью. Это было не просто вызывающе, а почти преступно в такой близости. Кожа Эми горела. Тот факт, что он видел её реакцию, что он знал, как на неё действует его вид, приводил её в ярость. Элиас заметил, как её зрачки расширились до предела, поглощая радужку. Он сам едва дышал. Его рука на косяке сжалась так, что дерево жалобно скрипнуло. Он был готов сдаться первым, готов был сорваться и прижать её к себе, забыв о всякой игре, но её упрямое молчание заставляло его идти до конца. — Я позвоню в полицию и скажу, что ты до меня домогаешься. И поверь, из нас двоих связей у меня там явно больше. — тихо раздался ее голос. Если бы не тот пьяный поцелуй, Эми уже давно сорвалась притянув его ближе, нет, она бы опрокинула его на диван напротив телевизора и зашла бы дальше. Намного дальше, чем Элиас мог себе вообрлзить. Но сейчас Мур готова была его придушить насмерть, чем целовать. Брюнетка лишь хотела поблагодарить за вчерашнюю заботу, а не бояться двинуться от сексуального напряжения. Когда у Уокера день рождения, в начале лета? Если это так, то ей стоило нанять ему проститутку, так уж и быть в форме медсестрички. Нет, лучше в форме сапёра, чтобы он сам себя разминировал до конца лета. — Вызывай, — прошептал он не отрывая взгляда. — Будет забавно посмотреть, как ты объясняешь копам, почему ты пришла к «насильнику» сама с двумя коробками подарков. Напоминаю, Мур, что это ты ко мне ломилась. Элиас наклонился. Медленно, неотвратимо, словно гравитация между ними вдруг увеличилась в десятки раз. Эми видела, как расширились его зрачки, поглотив радужку, видела каждую капельку воды, застывшую на его ресницах. ​Ее сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, перекрывая доступ кислороду. Она знала, что сейчас произойдет. Она ждала этого. Гнев, который она лелеяла всю дорогу, рассыпался в прах, уступая место горячей, тягучей потребности. Эми невольно подалась вперед, приоткрыв губы, ее ресницы дрогнули и опустились, готовые встретить его поцелуй... ​Но вместо влажных губ она почувствовала тяжесть. ​Элиас не поцеловал её. Он с хриплым, ломаным выдохом уронил голову ей на плечо. Его мокрый лоб уткнулся в изгиб ее шеи, туда, где пульсировала жилка. Холодные, влажные волосы коснулись её разгоряченной кожи, посылая по позвоночнику электрический разряд, от которого у нее подогнулись колени. Он навалился на неё всем весом, словно силы внезапно покинули его мощное тело, прижимая её к косяку не как агрессор, а как человек, ищущий опоры.Эми застыла. Ее руки, которые уже готовы были обвиться вокруг его шеи, замерли в воздухе, не решаясь коснуться его голой спины. — Сводишь меня с ума.— его голос прозвучал глухо, вибрируя прямо в её ключицу, отчего внутри у Эми все перевернулось.Это звучало как капитуляция. Как признание поражения. Горячее дыхание Элиаса обожгло чувствительную кожу за ухом, и Мур судорожно втянула воздух, наполненный запахом его геля для душа и его собственной, мускусной близостью.Она чувствовала, как напряжены его мышцы, несмотря на расслабленную позу. Секунда растянулась в вечность. Эми хотела что-то сказать, хотела коснуться его волос, но прежде чем она успела пошевелиться, Элиас резко отстранился. ​Тепло исчезло так внезапно, словно его вырвали с корнем. Элиас сделал шаг назад, увеличивая дистанцию до безопасной. Он не смотрел ей в глаза. Его грудь тяжело вздымалась, кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Он выглядел как человек, который только что заглянул в бездну и чудом удержался на краю. ​— Я оденусь, — бросил он хрипло, не оборачиваясь. ​Он развернулся и быстрым шагом направился вглубь квартиры, в спальню, подальше от нее, подальше от запаха её духов и искушения, которое она принесла с собой вместе с этими чертовыми коробками.Эми осталась стоять в коридоре одна. Она прислонилась затылком к дверному косяку, чувствуя, как ноги предательски дрожат. На плече все еще горел фантомный след от его лба, а в ушах эхом отдавался его шепот. ​«Сводишь меня с ума». ​Она медленно сползла по стене вниз, закрыв лицо руками. Игры кончились. Это было уже не просто влечение, это было что-то гораздо более опасное...