Диагноз: Уокер

Элиас не стал подходить вплотную сразу. Он остановился в паре шагов, давая ей возможность самой впустить его в этот кокон тишины. Звук его шагов по гравию затих, и теперь единственным шумом был шелест воды о камни и далёкий, едва слышный гул ночного шоссе. — Ты никогда не говорила, что куришь, — негромко произнёс он. Эми вздрогнула, но не обернулась. Она медленно выдохнула струю дыма, которая тут же смешалась с туманом. — А ты никогда не спрашивал, Уокер. — Она наконец повернула голову, и её глаза, всё ещё подведённые усталостью и недавним азартом, встретились с его взглядом. Она не пыталась спрятать сигарету или оправдываться. — Редко, но это заземляет. — В этой ночной тишине она была максимально настоящей — без колючих шуток и брони из сарказма. Элиас понимающе хмукнул. — Я не осуждаю, — Элиас подошёл и сел на тот же валун, но чуть поодаль. Эми промолчала, лишь кивнула, глядя на тлеющий огонёк. Она выглядела такой хрупкой на фоне этой огромной, холодной воды, что у Элиаса снова заныло в груди. Он нащупал в кармане бархатную коробочку. Бархат под пальцами казался почти горячим. «Сейчас», — подумал он. Без тактики. Без плана — Я сегодня заезжал в одно место, — начал он, глядя не на неё, а на лунную дорожку на воде. — Увидел там вещь, которая... скажем так, напомнила мне об одном вредном создании. — Эми весело посмеялась, тихо так, чтобы не нарушить тишину пляжа. Она потушила сигарету и закинула окурок обратно в пачку. Спрятала в кармане худи. Мур с интересом смотрела Элиасу в лицо, он повернулся к ней и улыбнулся. Тепло разбилось по венам, пробираясь в самое сердце. — Надеюсь, это был кактус? — Почти. Он вытащил коробочку и, не открывая, протянул её ей на раскрытой ладони. Тёмно-синий бархат в свете луны казался почти чёрным. Эми замерла. Она перевела взгляд с его лица на коробку, и на мгновение в её глазах промелькнула настоящая растерянность. Она не потянулась за подарком сразу. — Что это, Уокер? Если там жучок для прослушки моей квартиры, то спешу тебя обрадовать, ты прекрасно слышишь через стены. Он тебе не особо нужен. — Её губы насмешливо растянулись. Она сидела поджав к себе ноги и поставила на колени голову, руки для равновесия обхватывали голени. — Открой, Мур. И замолчи хотя бы на тридцать секунд. Эми поменяла позу — села по-турецки и взяла коробок. Провела по бархату первым пальцем, прежде чем открыть его. Внутри, на подложке из угольно-чёрного шёлка, мерцала тончайшая золотая цепочка. В центре неё покоился кулон — капля нежно-розового кварца. Золото не кричало о богатстве; оно мягко светилось, подчёркивая утончённую прозрачность камня. Это была вещь, созданная для того, чтобы подчеркнуть изящество ключиц и нежность кожи — полная противоположность грубому миру, в котором они оба привыкли существовать. Брюнетка заворожённо на него смотрела, пока не подняла полные шока глаза на мягко улыбающегося ей Элиаса. В мирном шуме волн и ночного берега Эми слышала только стук собственного сердца в ушах. Она обожала красивые вещи, была падкой совсем как сорока на блеск, украшение в коробке вызвало одновременно и жар благоговения и онемение кончиков пальцев. — Элиас... — её голос, обычно звонкий и уверенный, сейчас дал трещину. — Это красиво. По-настоящему красиво. Но я не могу это взять. Это... это слишком. Мы ведь... Элиас подался вперёд, сокращая расстояние между ними до того предела, когда он мог чувствовать тепло её тела. Он накрыл её руку своей, не давая закрыть крышку. Его ладонь, грубая, со шрамами и мозолями, казалась огромной рядом с её изящными пальцами. — Считай это моим капризом, — твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Моим личным актом неповиновения здравому смыслу. Я хочу видеть это на тебе. Я хочу знать, что в этом городе есть хотя бы одна вещь, которая радует тебя просто так, без причины и без повода. Прими это как победу в нашем сегодняшнем поединке. Ты ведь выиграла в тире, помнишь? Считай это трофеем. Эми долго смотрела на него, пытаясь найти в его чертах хоть тень насмешки, но видела лишь спокойную, непоколебимую уверенность. Она медленно выдохнула, чувствуя, как сопротивление тает, уступая место странному, щемящему восторгу. Ей действительно безумно нравился кулон. Он был воплощением той женственности, которую она так часто приносила в жертву своей профессии. — Ладно, — сдалась она, и на её губах промелькнула слабая, немного виноватая улыбка. — Твоя взяла. Но учти, Уокер, теперь ты официально несёшь ответственность за то, что я стану ещё более невыносимой от осознания собственной красоты. Она осторожно извлекла цепочку из коробочки. Золото заструилось по её ладони, как жидкое пламя. Она попыталась нащупать замок, но пальцы, обычно такие точные в работе с катетерами, вдруг стали непослушными. Холодный ветер и волнение сделали своё дело. — Поможешь? — спросила она, протягивая ему украшение и поворачиваясь к нему спиной. Элиас почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он передвинул с валуна ногу, чтобы повернуться параллельно её спине. Эми убрала свои густые волосы, открывая вид на оголённую шею. Загорелая кожа при лунном свете выглядела бледнее, Уокер заметил россыпь родинок, у неё их было много. Одна такая загадочно выглядывала из-под начала капюшона худи. Он поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть все отметины на её теле. Запах её парфюма окончательно его расслабил. Смесь сладкого, цветочного аромата с едва уловимым запахом пороха действовала на него сильнее любого алкоголя. Его пальцы, привыкшие к детонаторам и тонким проводам, с невероятной осторожностью коснулись её кожи. Эми вздрогнула от этого прикосновения, по её спине пробежала заметная дрожь. Элиас медленно обернул цепочку вокруг её шеи. Замок поддался не сразу — крошечный механизм требовал предельной концентрации. В этот момент для Элиаса не существовало ничего, кроме тепла её шеи, мягкости выбившихся прядей волос и этого розового камня, который теперь покоился у неё на груди. Он застегнул цепочку и на мгновение задержал руки, его пальцы слегка коснулись её плеч. — Готово, — выдохнул он ей в опасной близости от уха. Эми медленно повернулась к нему, придерживая кулон ладонью. Розовый кварц теперь жил на её коже, ловя малейшие отблески света. Элиас довольно улыбнулся. Его «каприз» был выполнен, и это принесло ему такое удовлетворение, какого он не чувствовал годами. Он не просто подарил ей вещь; он увидел, как в её глазах на мгновение затихла вечная буря, уступая место чистому, незамутнённому счастью. — Тебе идёт, — просто сказал он. — Гораздо лучше, чем любая форма. Эми не нашла, что ответить. Она лишь снова коснулась камня, чувствуя, как тепло её тела передаётся минералу. В эту ночь, на берегу замершего озера, они оба стали немного другими. Границы были нарушены, и возврата к прежнему «дружескому» нейтралитету больше не существовало. — Спасибо, Элиас, — тихо произнесла она с искренней улыбкой. Элиас Уокер был по уши влюблён. --- Элиас, привыкший всегда быть за рулём, на мгновение замер у пассажирской двери. Он оценил чистоту салона, отсутствие лишнего хлама и удобную эргономику модели — не громоздкий танк, но и не тесная городская малолитражка. Она уверенно лавировала в потоке, и Уокер ловил себя на мысли, что ему впервые за долгое время не хочется судорожно жать на воображаемую педаль тормоза с пассажирского сиденья. Элиас расслабился, откинув голову на подголовник и наблюдая за тем, как её пальцы уверенно перехватывают руль на поворотах. — Пялишься. — коротко заметила она, поворачивая направо. Её глаза ни на секунду не оторвались от дороги. — Оцениваю твои навыки вождения, Мур. — Эми ухмыльнулась. Она надеялась, что Элиас, как остальные драматичные мужчины, начнёт симулировать страх, но тот сидел рядом, развалившись на сиденье и даже поглядывая в боковое окно. Погода заметно стала лучше. — О, да, я хороша. Знаю, но спасибо за комплимент! — Элиас весело прыснул, он с улыбкой повернул к ней голову, Эми игриво подмигнула, чтобы поддержать эту атмосферу лёгкого, почти подросткового абсурда. Она включила поворотник, паркуясь у обочины рядом с магазином. — Пошли выберем ребятам подарочки, мне нужен игрушечный пистолет. — она отцепила ремень безопасности, заговорщически поглядывая на брюнета. — Будет шоу. — предвкушающе сказала Мур. Элиас подготовил свою банковскую карту, независимо от того, что она хотела устроить. — Дядя Элиас! — пятилетний Оливер материализовался в коридоре, как маленькая ракета. Элиас даже не успел снять куртку, как он облепил руками и ногами его бедро. Мужчина улыбнулся. Сняв куртку, Элиас подхватил Оливера, поднимая высоко в воздух прежде, чем посадить его на плечо. Мальчишка восторженно завизжал, хватая Уокера за тёмную макушку. — Ты стал тяжелее, боец, — хмыкнул Элиас, проходя в гостиную, где уже пахло свежей пиццей. — Это ограбление! — Эми с криком зашла в дом, показавшись в проходе с двумя пакетами на предплечьях, брюнетка держала в руках игрушечный пистолет. — В таком случае, у нас заложник! — Элиас невозмутимо поудобнее перехватил ноги Оливера, который от восторга едва не скакал у него на плечах. — Оливер, ты видел? Нас грабят с попкорном в руках. Мальчишка залился смехом, а Эми, не теряя образа, «прицелилась» в сторону кухни, где показался ошарашенный Дэни с полотенцем через плечо. — Кошелёк или жизнь, Дэниэл! Или хотя бы скажи, что пицца ещё горячая, иначе я пущу в ход... — она выразительно потрясла игрушечным пластиковым стволом. Мальчишка залился хохотом, а Дэни, вышедший из кухни с полотенцем через плечо, мгновенно подхватил игру. Он поднял руки вверх и с драматичным стоном рухнул на колени прямо на ковёр. — Пощадите! Я только что отправил курьера со всеми своими деньгами, у меня осталась только пылающая пицца! Оливер громко хохотал, сползая с плеча Элиаса прямо к нему на колени, когда тот опустился на диван. Элиас улыбался, глядя на этот нелепый, но бесконечно живой театр. Эми с подозрением сощурилась, картинно обвела взглядом комнату и опустила «ствол». — Так уж и быть, не буду вас грабить... сегодня. — Она кинула пакет попкорна Дэни, который с хрустом (то ли в спине, то ли в коленях) поднялся с пола, ловя угощение на лету. — Где Ноа? — Пакеты с игрушками, из-за которых она чуть не подралась с Уокером на кассе, были поставлены на тумбу в гостиной. Она скинула кроссовки в прихожей и заодно погладила Носка, что вышел на шум или запах еды. Носок, крупный серый кот с белыми лапами (за что и получил своё имя), довольно зажмурился под пальцами Эми, подставляя подбородок. Он был единственным существом в этом доме, кто сохранял абсолютное хладнокровие, когда Мур устраивала свои перформансы. — Я смотрела из безопасной зоны. Ты распугала всех приличных привидений в этом доме своим «ограблением», — отозвалась Ноа, выходя из кухни. В руках она держала стопку тарелок, но, увидев Эми, тут же поставила их на край стола и подошла, чтобы обнять подругу. — Игрушки? Опять? — Ноа кивнула на пакеты и перевела взгляд на Элиаса, что невозмутимо сидел с Оливером на коленях, при упоминании покупок тот пожал плечами. — Элиас, ты потакаешь её вредным привычкам. Нам скоро понадобится отдельная комната для этого пластикового арсенала. — Я пытался сопротивляться, — отозвался Элиас, голос его звучал глухо, но в нём слышалась непривычная легкость. — Ты ужасен, если думаешь, что это оправдание. Спасибо вам обоим. — искренне сказала Ноа. — Так, — скомандовал Дэни, расставляя коробки с пиццей прямо на низком кофейном столике. — Сначала еда, потом карты. — только попробуй сжульничать! — он показал пальцем на Эми, та в ответ показала язык. Вечер перетёк в ту самую стадию, которую Ноа называла «контролируемым хаосом». Они сидели вокруг низкого стола: кто на диване, кто прямо на ковре. В воздухе плыл густой аромат базилика, расплавленного сыра и домашнего уюта. Когда дело дошло до карт, атмосфера накалилась — в самом лучшем смысле этого слова. Эми и Дэни, как два заядлых спорщика, тут же сцепились из-за какой-то ерунды. — Нет, Мур, ты просто отказываешься признавать очевидное! — Дэни хлопнул ладонью по столу, из-за чего пара фишек подпрыгнула. — У трубочки для питья два отверстия. Одно сверху, одно снизу. Это же база! Эми, державшая в руках стакан с соком, замерла с таким выражением лица, будто Дэни только что предложил оперировать аппендицит столовой ложкой. — Дэниэл, я знала, что ты бываешь странным, но это уже диагноз, — она отставила стакан и подалась вперёд. — Трубочка — это одна дырка, просто очень длинная. Это топология, черт возьми! Если ты проткнёшь пальцем лист бумаги, у тебя получится одно отверстие.Если ты растянешь этот лист в длину — отверстие всё равно останется одним! — Глупости! — не сдавался Дэни. — Если я заткну трубочку пальцем снизу, верхнее отверстие останется? Да. Если я заткну сверху — нижнее останется? Да. Два входа, Мур. Два! — По твоей логике, — Эми перешла на опасный, почти медицинский тон, — человеческий кишечник — это тоже две разные дырки? Вход и выход? — Технически... — начал было Дэни, но Ноа, проходившая мимо с подносом, легонько щёлкнула его по затылку. Элиас тихо прыснул. Это был короткий, почти беззвучный смешок, но Эми его услышала. Она резко развернулась к нему, её глаза сверкали азартом. — Уокер, не молчи! Скажи ему, что он несёт чушь. Сколько дырок в трубочке? Элиас поднял взгляд от своих карт. Его лицо оставалось почти непроницаемым, но в глубине глаз плясали искорки.— Я на стороне Мур. Это один длинный тоннель. — Ха! — Эми победно вскинула руки. — Два-один в пользу здравого смысла! — Амелия начала шуточно поглаживать папу по руке, прикрепляясь к его боку. — Не надо его жалеть, пусть научится признавать собственную неправоту, Мел! — девочка с трудом сдерживала свой смех. Она обожала, когда папа и тётя Эми начинали ссориться друг с другом из-за таких пустяков. — Предательство в собственном доме, — картинно вздохнул Дэни, обнимая дочь в ответ. — Элиас, я думал, мы братья по оружию. А ты продался за... за что? За её логику? — Это победа, Дэниэл. Смирись, — Эми сияла. Она так активно праздновала свой триумф, объясняя Амелии «единственно верную» теорию тоннелей, что её движения стали чересчур резкими. Она то и дело поворачивалась то к Амелии, то к Элиасу, бурно жестикулируя. Элиас, на коленях которого, свернувшись клубочком, уже сладко посапывал Оливер, не стал делать замечание Эми за её чрезмерную жестикуляцию. Он наблюдал за этой бурей эмоций с тем спокойствием, с каким обычно смотрят на летний шторм из окна защищённого бункера. В этот момент Эми была воплощением жизни — яркой, громкой, немного хаотичной и абсолютно неотразимой. Когда тонкая золотая цепочка перекрутилась и зацепилась за край её майки, скрыв нежно-розовый камень, Элиас среагировал инстинктивно. Это не было просчитанным движением. Это был рефлекс человека, для которого любая, даже самая мелкая неполадка в системе требует немедленного устранения. Одной рукой он продолжал надёжно придерживать спящего Оливера, чтобы тот не скатился с его колен. Другая рука, свободная, плавно поднялась к шее Эми. — Запуталась, — тихо, почти одними губами произнёс он, перебивая её победную тираду. Эми замерла на полуслове. Её руки, только что чертившие в воздухе схемы «идеальной трубы», опустились. Она почувствовала тепло его пальцев на своей коже — там, где билась жилка на шее. Элиас действовал медленно и уверенно. Его длинные, привыкшие к ювелирной точности пальцы аккуратно подцепили тонкое золото, высвобождая его из плена ткани. Он расправил звенья, вернул кулон на место — ровно в ямку между ключицами — и на долю секунды задержал руку, большим пальцем невесомо проведя по линии её плеча. Этот жест был коротким, но в нём сквозило такое спокойное, непоколебимое право собственности, что воздух вокруг них на мгновение сгустился. Эми не отшатнулась. Она не огрызнулась, не пошутила про «нарушение личных границ». Она просто позволила ему это сделать, чуть наклонив голову в сторону его руки, словно подставляясь под ласку. В её глазах, только что горевших азартом спора, мелькнуло что-то мягкое, почти покорное. — Спасибо, — выдохнула она, и этот шёпот прозвучал громче любого крика в наступившей тишине. Элиас лишь коротко кивнул и вернул руку на спину Оливера, продолжив поглаживать мальчика, словно ничего особенного не произошло. Ноа, наблюдавшая за этой сценой с дивана, застыла с чашкой чая в руках. Она перевела взгляд на Дэни, который тоже притих, перестав изображать оскорблённую невинность. Супруги коротко переглянулись, понимая друг друга без слов. Спустя пару часов, когда «грабители» и их «жертвы» наконец распрощались, Ноа и Дэни стояли на крыльце, кутаясь в пледы. Они смотрели вслед удаляющимся красным габаритам машины Эми. — Ты видел? — шёпотом спросила Ноа, прижимаясь к мужу. — Ты видел, как он это сделал? — Видел, — отозвался Дэни, обнимая её за плечи. — Как будто он делает это каждый день. И, заметь, она даже не попыталась откусить ему руку. Для Эми это прогресс века. Обычно она охраняет своё личное пространство как государственную границу. — Ноа тихо, но заливисто рассмеялась, уткнувшись носом в плечо мужа. — Дэни, ты не понимаешь! Он приехал на её машине. Элиас Уокер, человек, который, кажется, родился с рулём в руках и детонатором в зубах, сидел на пассажирском сиденье и позволял ей лихачить. Это же практически признание в любви на языке альфа-самцов! — Погоди, — Дэни нахмурился, в его голосе прорезалось комичное возмущение. — Ты хочешь сказать, что всё это время между ними что-то варилось, а я узнаю об этом только сейчас? Почему ты мне ничего не рассказывала? Я думал, у нас в этом доме политика полной прозрачности в вопросах сплетен! Ноа насмешливо взглянула на него снизу вверх, её глаза блестели от восторга. Они пошли обратно в гостиную. — Ой, перестань! Я сама была не уверена до сегодняшнего вечера. Но если бы ты слышал, как Эми отзывалась о нём всего пару месяцев назад... — она снова прыснула со смеха. — Она клялась мне, что его присутствие в коридоре понижает температуру воздуха на десять градусов! Дэни удивлённо вскинул брови. — Почему я всегда последний в курсе таких драм? Я ведь её друг, я должен был... ну, не знаю, провести с ним беседу о намерениях! А вместо этого я проигрываю ему в карты и спорю о дырках в трубочках. — Твоя «беседа о намерениях» закончилась бы тем, что он уложил бы тебя на лопатки одним взглядом, — подколола его Ноа. — Но посмотри, как они изменились. Элиас сегодня улыбался. По-настоящему. Дэн, надо их свести, если мы этого не сделаем, то придётся ждать ещё сто лет, пока они сами к этому не придут! — Если Эми поймёт, что мы собираемся сделать, то мы крупно влипнем...— Дэни нежно посмотрел на жену, когда они плюхнулись на диван. — Вместе? — спросила блондинка, обнимая мужа. — Всегда вместе. — он бережно взял её лицо в руки и поцеловал со всей своей любовью к этой прекрасной женщине.