Диагноз: Уокер

Элиас сидел в столовой у Ноа. Дома никого не было, Дэни взял Оливера и поехал на рыбалку, Амелия была в школе. Ноа нарезала лимон почти прозрачными дольками и закинула их в графин со льдом. — Попробуй, Дэни говорит, что он слишком кислый, а я считаю, что это самый раз. — она поставила перед ним стакан лимонада. Элиас отпил. — Я на твоей стороне. — он мягко улыбнулась. Блондинка радостно ударила кулаком по столу. — Я знала! — ее яркая улыбка могла бы озарить всю Меннисоту и согреть ее до сорока градусов. Она села напротив за стол, делая глоток освежающего лимонада. Ноа готова была светиться от того как радостно стало ее вкусовым сосочкам. — Какое кольцо понравилось бы Эми? Лимонад. Он был везде. На столе. На полу. На ней. На нем. Ноа застыла с открытым ртом, глядя на него так, будто он только что признался в планах взорвать Капитолий. Её глаза, обычно лучистые и спокойные, сейчас напоминали два блюдца, из которых только что выплеснули содержимое. — Что? — выдохнула она, не веря своим ушам. — Что ты сказал? — Кольцо, — повторил Элиас с абсолютно невозмутимым лицом, будто не замечая лимонадного апокалипсиса. — Какое ей понравится? Ты её лучшая подруга. Ты должна знать. Ноа схватила со стола салфетку и машинально промокнула лицо, но взгляд всё ещё метался между ним, лужей на столе и остатками лимонада в стакане. — Ты... ты серьёзно? Ты спрашиваешь меня про кольцо? Для Эми? — Я не привык шутить такими вещами. Ноа открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Потом вдруг расхохоталась — громко, заливисто, до слёз. — Господи, — выдохнула она, прижимая салфетку к груди. — Дэни мне не поверит. Я сама себе не верю. Элиас Уокер, человек, который может разминировать бомбу с закрытыми глазами, спрашивает меня про кольцо для Эми. Это лучший день в моей жизни. Она откинулась на стуле, пытаясь отдышаться. —То самое? — То самое. Ноа медленно выдохнула. Улыбка сползла с её лица, сменившись чем-то более серьёзным. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Ты правда хочешь это сделать? — Я не спрашиваю просто так, Ноа. Она молчала несколько секунд. Потом вздохнула и развела руками. — Я не знаю. Элиас моргнул. — В смысле? — В прямом. Я не знаю, какое кольцо ей понравится. — Ноа отставила стакан в сторону и подалась вперёд. — Слушай, я знаю Эми двадцать лет. Я знаю, что она ненавидит, когда ей врут. Я знаю, что она любит милые вещи и носит кольца только вне работы, ведь это мешает надевать перчатки. Но я не знаю какое именно ей понравится . Элиас молчал, переваривая информацию. — Но... — Ноа подняла палец, — я знаю кое-что другое. — Что? — Она обожает всё, что блестит. Серьёзно. Если в витрине что-то сверкает — она зависает. Как сорока. Я сто раз ловила её на том, что она пялится на витрины с украшениями. Элиас кивнул, запоминая. — Но знаешь что самое главное? — Ноа вдруг стала серьёзной. — Я могу рассказать тебе всё это. Могу отвести тебя в магазин, показать, на что она смотрит. Могу даже позвонить своему знакомому ювелиру. Но выбирать должен ты. Элиас вздохнул. — Спасибо, это помогло, честно. Плечи Ноа расслабились от облегчения. Они не знакомы так долго, как он и Дэни, но Элиас уже ощущается близким другом.Ноа наконец-то взяла тряпку и принялась методично ликвидировать лимонадное озеро, пока оно не впиталось в дерево стола. Её движения были быстрыми, а на губах всё еще блуждала та самая «шипперская» улыбка человека, который только что узнал главную тайну сезона. — Найди что-то похожие на нее саму. Та цепочка была удачной покупкой, она даже в душе ее не снимает, все время на ней. Элиас засииял. Его мозг, привыкший к схемам взрывателей и четким приказам, сейчас пытался составить фоторобот идеального кольца. — Ноа, — негромко позвал он, прерывая её поток мыслей. — Она ведь... она не скажет «нет»? Блондинка замерла. Она посмотрела на этого огромного, сильного мужчину, который сейчас выглядел почти так же уязвимо, как Оливер, когда тот боится, что ему не купят мороженое. Ноа мягко улыбнулась. — Элиас Уокер, соберись, она любит тебя так же сильно, как и ты её. — Ноа отбросила мокрую тряпку в раковину и снова повернулась к нему, опершись бедрами о кухонную столешницу. Её лицо смягчилось, а в глазах заплясали искорки искреннего тепла. — Послушай меня внимательно, — она выдержала паузу, чтобы он точно сфокусировался на её словах. — Если эта женщина скажет тебе «нет», я лично проведу ей лоботомию, чтобы выяснить, в какой момент её блестящий мозг дал сбой. Но она не скажет. Элиас шумно выдохнул, и это было похоже на то, как сдувается огромный, туго натянутый парус. Напряжение в его плечах наконец-то исчезло. *** Эми рисовала. Впервые за долгое время она взяла карандаш в руки. Напротив сидел Элиас попивая чай. Её очки лежали на столе, она залезла на стул с ногами и рисовала оперев скетчбук на колени. Тишина была разбавлена звуком штрихов карандаша, ей было уютно. Фигура на бумаге становилась все более похожей на человека напротив. Мур цыкнула, сделала кривую линию. — Не получаеться? — Элиас не заглядывал в ее скетчбук, его клонило в сон, но он хотел побыть с ней немного дольше. Она промычала, стриая свою ошибку. Мужчина с удовольствием наблюдал, как средоточено выглядело ее лицо, поцеловал бы, если ему не хотелось бы ей мешать. Эми заварила им ромашковый чай с дольками лимона, они напоминали ему лимонад Ноа. Элиас задумчиво посмотрел на брюнетку: Мур сидела в шортах и майке, но всегда с носками, на ее коленке был небольшой шрамик, похожий на молнию, мягкие бёдра выглядели пухлее из-за своего согнутого положения. Очередное "чирк" вывело его из разглядований. — Я все. — Эми победно наклонилась над столом, оперев об него руки, движение было быстрым, но плавным. Элиас с интересом взглянул на ее рисунок. На него из бумаги смотрел еще один Элиас. Он пораженно приподнял брови от удивительного сходства. На портрете он улыбался, ямочки выступали также, как и в жизни. — Недумала бросить медицину и стать художником? — он взял скетчбук, чтобы рассмотреть себя подробнее. — Нет, медицина мне пока что не надоела, но спасибо. Эми довольно заулыбалась от его комплимента, глаза болели от длительного напряжения, она их потерла и надела очки. Уокер аккуратно отложил скетчбук в сторону. Он посмотрел на нее. Снова откинулась на спинку стула. Похлопал по своим коленям. Мур сощурилась, показушно закатила глаза, чем вызвала у Элиаса улыбку, но послушно встала, со своего места и забралась на его колени. Её руки нежно провели по широким плечам, сжали их, когда он её поцеловал. Эми целовалась хорошо, она точно знала, где нужно провести языком, чтобы было приятно, когда стоит игриво прикусить чужую губу. Брюнетка отстранилась с тихим вздохом. — А ты любишь целоваться, да? — ухмылка на губах не выглядела дерзкой, скорее раслабленной. Она устроилась на его коленях удобнее, Элиас притянул ее ближе. — Да. — Вздох в самые губы, он сократил между ними расстояние. Эми царапнула ногтями затылок, поймав ртом ответный стон. Уокер был чувствительным, эта мысль ее заводила, но сейчас ей хотелось просто растаять в его объятиях. — Тебе не нравится? — его голос стал на октаву ниже. — С тобой — да. — она клюнула его в нос. Сердце пропустило удар. С тобой — да. Элиас опустил голову ей на место, где шея и плечо соединяются. Он хочет, чтобы она всегда была в его объятиях. — Я хочу спать. Мур провела по его волосам ладонью, зачезывая их назад. — Давай ещё чуть-чуть так посидим, пожалуйста... Она не смогла отказать. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемой только их общим дыханием. Эми чувствовала кожей, как расслабляется его тело. Вес Элиаса, его голова на её плече — всё это должно было казаться тяжёлым, но для неё он был самым лёгким грузом в мире. ​Она продолжала медленно перебирать его волосы, чувствуя пальцами тепло кожи. Очки чуть сползли на кончик носа, но ей было лень их поправлять. ​ — Ты знал, что когда засыпаешь, у тебя между бровей появляется маленькая складка? — негромко спросила она, не переставая ласкать его затылок. — Словно ты даже во сне пытаешься решить уравнение. Элиас издал неопределенный звук, что-то среднее между смешком и сонным вздохом. Он сильнее прижался лицом к её шее, щекоча кожу щетиной. — От тебя вкусно пахнет. — Она цикнула на его слова, похоже он сейчас заснёт и задавит её. Эми Мур умрёт от того, что мужчины на её руках засыпают. Какой ужас, худше смерти не придумаешь, пусть её лучше шмальнёт молнией. — Расскажи о семье. Эми задала вопрос негромко, почти шёпотом, но в тишине кухни он прозвучал отчётливо. Элиас не сразу ответил. Его пальцы, лежавшие на её бедре, чуть сжались — не больно, скорее машинально, словно он искал опору. Эми почувствовала это, но не стала торопить. Просто продолжала гладить его по голове, давая время собраться с мыслями. — Мои родители... — начал он наконец, и голос его звучал глухо, приглушённо, потому что лицо было уткнуто в её плечо. — Они были заняты. Всегда. Карьера, конференции, статьи. Я рос с кузиной Лилой. Она меня и нянчила. — Та самая, что читала тебе «Маленьких женщин»? Он чуть приподнял голову, удивлённо взглянул на неё. — Ты запомнила. — Я многое запоминаю, Уокер, — фыркнула она, но в голосе не было привычной колкости. Он снова уткнулся лицом в её шею. — Мои родители, — повторил он медленно, будто пробуя слова на вкус. — Они... они хорошие люди. Просто немного... другие. Эми молчала, продолжая перебирать его волосы. Она знала, когда нужно давить, а когда просто ждать. — Я чувствах себя хорошо, пока не понял, что они хотят, чтобы я пошёл по их стопам. Но если бы я этого не сделал, то сейчас не был бы здесь. — Элиас сжал её крепче, коротко поцеловав в плечо. — Я не писал им, прошло наверное почти четыре года... — А сейчас? Он поднял голову, встречаясь с ней взглядом. В его глазах плескалось что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. — Сейчас я думаю, что им стоит узнать. Что со мной всё хорошо. Я хочу рассказать им, что ты у меня есть. Эми почувствовала, как щёки теплеют. Она ткнула его пальцем в лоб. — Ты слишком много говоришь комплиментов. У меня скоро иммунитет выработается. Он поймал её палец губами, легко куснул, и она фыркнула, пытаясь выдернуть руку. — Пусть вырабатывается, — пробормотал он, целуя её костяшки. — Я буду говорить их столько, что никакого иммунитета не хватит. — Невыносимый человек, — выдохнула она, но в голосе не было ни капли злости. Только тепло. Она помолчала, глядя куда-то в сторону окна, за которым уже сгущались сумерки. Потом вдруг сказала: — А я свою маму обожаю. Серьёзно. Она часто со мной ссорилась из-за пустяков, но я её всегда ценила и ценю. Мама многое для меня сделала. Даже не смотря на то, что с тринадцати я попеременно жила отдельно он семьи. Из-за учёбы. Она замолчала на секунду. — Она у меня сильная, — продолжила Эми. — Терпеливая. С отцом они... ну, не сложилось. Он был человеком тяжёлым. Не в смысле рукоприкладства, нет. Просто... его никогда ничего не устраивало. Вечно недовольный, вечно ворчащий. Мама пыталась, старалась, а он только обесценивал. Она замолчала на мгновение, и Элиас не торопил. Только гладил большим пальцем её бедро — успокаивающе, поддерживающе. — Он умер пять лет назад. Инфаркт. И знаешь, что самое страшное? — она посмотрела на него, и в её глазах не было слёз, только спокойная, принятая боль. — Я ничего не почувствовала. Совсем. Ни горя, ни облегчения. Пустота. И до сих пор, если бы мне дали шанс вернуться в прошлое и что-то изменить, я бы ничего не меняла. Не потому что я злая. Просто... он не дал мне повода его любить. Элиас молча прижался губами к её виску. Это было красноречивее любых слов. — А мама теперь живёт в своё удовольствие, — голос Эми снова стал легче. — Путешествует, встретила какого-то доброго дядечку из России, они вместе ходят на танцы. Представляешь? Моя мама — танцует! — Ты в неё любишь пританцовывать, когда моешь посуду? — Элиас улыбнулся. — Иди нахуй. Она закатила глаза, но улыбка не сходила с лица. — А ещё у меня есть старший брат. Марк. Он живёт на юге, в Калифорнии. Женат, двое пацанов — семь и девять лет, сущий ад в квадрате. Обожаю их. — Её лицо просветлело при упоминании племянников. — Я в отпуск хочу к ним слетать. Марк зовёт уже который год, а у меня то работа, то... ну, сама понимаешь. — Теперь у тебя есть повод, — сказал Элиас. — Какой? — Я с тобой полечу. Вдвоём веселее. Эми замерла, глядя на него. Его лицо было абсолютно серьёзным, только в глазах плясали те самые искорки, которые она так любила. — Ты хочешь познакомиться с моими племянниками-дьяволятами? — Хочу. — Они тебя сожрут. — Приятного им аппетита! Эми расхохоталась — громко, заливисто, так, что эхо разнеслось по комнате. Она обхватила его лицо ладонями и чмокнула в нос. — Ты сумасшедший, Уокер. Совершенно сумасшедший. — Твоими молитвами. Она уткнулась лбом в его лоб, чувствуя, как внутри разливается тепло. Рядом с ним всё было просто. Всё было правильно. — Знаешь, — тихо сказала она, — я, наверное, тоже хочу, чтобы твои родители узнали, кто сводит с сума их сына. — Узнают, — пообещал он. — Скоро. Она хотела спросить, что значит «скоро», но передумала. Потому что сейчас, в этом моменте, ничего важнее его рук на своей талии и его дыхания на своей коже не существовало. Она просто закрыла глаза и позволила себе быть счастливой. Элиас прекрасно справлялся со своей задачей — сделать её такой.