Диагноз: Уокер

Следующие недели прошли томительно, как длительный выдох. Она продолжала ходить на работу. Возилась с пациентами. Шла в гости к друзьям. Занималась рутиной. Но рядом всегда был Элиас. Эми не могла объяснить, что именно изменилось, но воздух между ними стал другим. Более плотным. Более горячим. Каждое случайное касание в коридоре, каждый взгляд, задержавшийся на секунду дольше положенного, отдавались где-то внизу живота тупой, сладкой болью. Она ловила себя на том, что прислушивается к шагам за стеной. Что ждёт. Что хочет. А он... он был рядом. По-прежнему спокойный, по-прежнему собранный. Но Эми видела. Видела, как темнеют его глаза, когда она проходит мимо в коротких шортах. Видела, как сжимаются челюсти, когда она смеётся над его шутками. Видела, как он дышит — глубже, чаще — когда их плечи соприкасаются. Особенно тяжело было, когда при любой удобной важмосности Уокер тянул её во всевозможные закаулки, зажимал в душных объятиях и целовал. Целовал. Целовал. Целовал. Целовал. Иногда его руки аккуратно выводили круги на ее боках, тазобедренной кости. Просовывал колено между ее ног,но никогда не заходил дальше. Эми царапала его затылок, плечи, поясницу. Глотала его вдохи и таяла в объятиях. Сама тянулась целоваться, садилась ему на колени. Брала. Отдавала. Но в итоге они оба оставались разгоряченными и без разрядки. К концу недели она готова была лезть на стену. Брюнетка позвала его к себе. Посмотреть фильмы. Элиас пришёл через семь минут, с попкормом, который она не просила, но которому была рада, даже больше чем Элиасу. Она выбрала старый фильм ужасов, что попался ей первым. Он сел закинув ноги на диван в одном конце, Эми —лежала на другом, закинув ноги на его бедро. Где-то на середине первого акта, когда героиня тупо решила зайти в подвал одна, Эми почувствовала тепло на своих ступнях. Она замерла. Его пальцы — грубые, мозолистые, тёплые — медленно гладили её босую ступню. Большим пальцем он выводил круги на подъёме, почти невесомо, но от каждого касания по телу пробегала дрожь. — Эй.. — выдохнула она, не глядя на него. — Ты чего? — Мешаю смотреть? — спокойствие никуда не делось из его голоса, кажется стало еще ощутимее, но глаза не отрывались от экрана. Эми пыталась сдержать смех, ерзая на диване. — Нет, но... — Она дёрнула ногой, пытаясь высвободиться. — Щекотно же. Он не отпустил. Наоборот, его пальцы скользнули выше, к лодыжке, поглаживая тонкую кожу. Тихий смех заполнил гостинную, она попыталась извернуться из пледа от духоты и одновременно вырвать ногу из его рук. Это была игра. Смешная, дурацкая, почти детская. Где она извивалась и чуть не упала на пол. Но с каждой секундой смех Эми становился тише, дыхание — глубже. Она перестала вырываться. Замерла. Но ступня предательски дрожала от его пальцев. Его пальцы скользили по её стопе — медленно, мучительно медленно, выписывая круги на подъёме, касаясь подушечек пальцев, спускаясь к пятке и снова возвращаясь. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Эми прикусила губу. Фильм перестал существовать. Она чувствовала, как каждое его прикосновение отдаётся где-то глубоко внутри, внизу живота, разжигая медленный, тягучий пожар. Из её горла вырвался звук. Тихий, сдавленный, похожий на стон. Элиас замер. Посмотрел на неё. — Что? — выдохнул он, и в его глазах заплясали чёртики. — Щекотно? — Заткнись, — прошептала она, пытаясь вернуть себе контроль. Но он не заткнулся. Его пальцы снова двинулись по её стопе, и она выгнулась на диване, чувствуя, как жар поднимается всё выше. Внизу живота горел огонь. Настоящий, физический, требующий выхода. — Элиас... — её голос сорвался на хрип. Он улыбнулся. В следующую секунду её вторая нога врезалась ему в бедро. Сильно. Почти больно. — Ай! — он отдёрнул руки, потирая ушибленное место. — Ты чего? Он посмотрел на неё. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами стояла картина на миллион — раскрасневшаяся, сбившаяся, с этим стоном, который до сих пор звенел в ушах... Элиас замер. Его рука застыла на полпути к ушибленному месту. — Эми, — выдохнул он, и это имя прозвучало как предупреждение.Элиас резко встал. Элиас резко встал. Быстрым шагом, почти строевым, он ушёл в ванную. Щелчок замка — и он остался один. Холодная вода обожгла разгорячённую кожу. Он плеснул в лицо раз, другой, третий. Смотрел в раковину, вода кружиться в сливе, и пытался выровнять дыхание. В отражении — чужое лицо. Расширенные зрачки, румянец, сжатые челюсти. Он не видел себя таким... никогда? Или только с ней? «Держи себя в руках, Уокер». Он подождёт. Пока палатка на штанах спадёт. Пока голова прояснится. Пока она... Мысль оборвалась. Потому что он знал: она ждёт его на диване, чтобы досмотреть фильм... Он снова умылся. Она подождала минуту. Две. Пять. Когда дверь в ванную открылась, Эми уже стояла в коридоре. Прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди, с видом человека, который принял решение и назад не отступит. Он вышел — чуть влажный, с тёмными глазами и сжатыми челюстями. Увидел её. Замер. — Эми, — начал он, и в его голосе было что-то предупреждающее. Что-то, что говорило: «Я пытался. Я правда пытался. Но если ты сейчас...» Она не дала ему договорить. Схватила за руку — резко, жадно, не оставляя пространства для манёвра — и, не говоря ни слова, потащила в спальню. Мур толкнула его спиной на кровать. Элиас, неожидавший этого упал на мягкий матрац. «Надоело ждать...» Его глаза, обычно спокойные, взволнованно прошлись по ее фигуре, останавливаясь на лице. Он заметил ,как, и так темные, коньячного оттенка глаза Эми потемнели. Непривычно было видеть ее такой, без привычного вызова во взгляде, который у нее появлялся почти неосознанно. Нетерпение. Всегда собранная Мур, смотрела на него так, словно собиралась съесть. Элиас почувствовал, как в комнате стало на несколько градусов выше. Или это его тело начало пылать? — Уокер, ты совсем охуел? — Её голос был предельно спокоен. Брюнетка медленно поставила колено на край кровати. Простыни мягко скрипнули под весом женщины, она положила руки по обе стороны от его головы. Смотрела прямо в глаза. — Ты хоть знаешь, что, блять, со мной делаешь? Элиас тяжело сглотнул от запаха ее геля для душа, что-то шоколадное, он заметил, что Эми пользуется только сладкими запахами. Его голова готова пойти кругом. Она потянулась за поцелуем первой. Мягкие губы мяли чуть сухие. Элиас повернул голову, чтобы углубить поцелуй, но Эми не давала ему большего, лишь томные, поверхностные касания. Он простонал ей в рот, от трения её бёдер. Его пальцы запутались в её волосах, слегка потянули — так, что кожа на затылке натянулась, посылая импульс куда-то вниз позвоночника. Она вздохнула, когда он прикусил её за губу в отместку, и почувствовала, как его зубы смыкаются, а язык тут же зализывает укус. Тяжелые ладони опустились ей на бедра, опуская вниз. Брюнетка отстранилась, выровнила спину усаживаясь на твёрдые от постоянных тренировок бедра Элиаса. На секунду замерла. Ухмылка расцвела на припухших губах и Эми прокатилась тазом вперед-назад. Элиас застонал. Эми остановилась разглядывая картину под собой. Элиас смотрел на нее снизу вверх — и это зрелище стоило бы целого состояния. Его грудь тяжело вздымалась, она наконец-то увидела до куда доходил его румянец, пульс бешено бился в венке на горле. В низу живота заныло с еще большей силой, она почувствовала влажность, хоть и вышла из душа не более получаса назад. — Ты...— выдохнул он и голос сорвался на хрип. Боже, она бы не узнала его, если бы не видела — Что — я? — она склонила голову на бок и прядь, все еще влажных после душа, волос упала ей на лицо. Мур не обратила на этого внимания, Элиас любил смотреть на ее распущенные волосы. — Отвечай. Ты хоть представляешь, что делаешь? Я всю неделю готова на стены лезть. Качнула бёдрами — едва заметно, почти невесомо, но этого хватило, чтобы Элиас зажмурился и выдохнул сквозь зубы длинное, сдавленное ругательство. — Эми… — Что, Эми? — Она наклонилась ниже, опираясь ладонями на его грудь. Волосы упали ему на лицо, закрывая их от всего мира. Запах шоколада, шампуня и чего-то глубокого, женского, пьянящего заполнил лёгкие. — Ты мне все нервы вытрепал, Уокер! Он открыл глаза, встречаясь с ней взглядом. В темноте её зрачков не осталось ничего, кроме желания. — Я не хотел спешить. — он сжал ее бедра. Эми в ответ царапнула его короткими ногтями. — Поэтому тянешь целоваться по всем углам, где только получиться? Он дёрнулся вверх, пытаясь притянуть её ближе, но она упёрлась ладонями ему в грудь, останавливая. — Не так быстро, — выдохнула она, но в голосе уже не было игры. Только хриплое, сбитое дыхание и желание, которое дрожало в каждой мышце. — Ты будешь делать всё, что я скажу. Возражения? — Никак нет. Это прозвучало мгновенно. Без тени сомнения. Элиас Уокер, полковник, сапёр, человек, который привык командовать и контролировать, лежал под ней и готов был на всё. Это была его вина. Эми медленно, мучительно медленно провела ладонями по его груди вниз, к животу, царапая ногтями дорожку волос. Он дёрнулся, выдыхая её имя, и его голова откинулась назад, открывая шею. Она наклонилась и прижалась губами к тому месту, где бешено пульсировала жилка. Поцеловала. Лизнула. Прикусила. Элиас застонал в голос, и этот звук разлился по комнате, смешиваясь с тихим шорохом простыней и стуком их сердец. — Красиво стонешь, Уокер..— выдохнула она ему в шею с ухмылкой. Он потянулся к ней, пытаясь поймать её губы, но она увернулась, оставляя на его коже дорожку из поцелуев — от шеи к ключице, от ключицы к груди. Он горел под ней. Каждое прикосновение её губ оставляло след, который, казалось, прожигал до костей. Его руки скользнули вверх по её спине, сжимая ткань футболки, приподнимая её. Эми выгнулась, помогая стянуть её через голову, и на секунду отстранилась, давая ему посмотреть. Взгляд бегал от её лица к грудям, задерживаясь там дольше. — Блять...— брови Эми взлетели вверх в удивлении. Элиас Уокер выругался первый раз за все время их знакомства, а именно когда увидел ее грудь. Увидев ее реакцию он улыбнулся — той самой улыбкой, с ямочками — и в следующую секунду его руки рванули её вниз, опрокидывая на себя. Их губы встретились уже без всяких игр — жадно, глубоко, так, что мир вокруг перестал существовать. Эми зарылась пальцами в его волосы, притягивая ещё ближе, чувствуя, как его ладони скользят по её спине, оставляя за собой дорожки мурашек. Он целовал её так, будто пытался выпить до дна, будто не мог насытиться. И она отвечала тем же — кусала его губы, гладила языком, пила его стоны, которые становились всё громче. Его руки нащупали край её шорт, и Эми, не прерывая поцелуя, приподнялась, помогая стянуть их. Он выдохнул ей в рот что-то неразборчивое, когда его пальцы легли ей на бёдра, сжимая, притягивая ближе к себе. Она чувствовала его сквозь ткань своих трусов и его боксеров — твёрдого, горячего, готового. — Элиас, — прошептала она ему в губы, и это имя прозвучало как молитва. — Я здесь, — ответил он, глядя ей в глаза. Мазолистые руки сжали округлые груди, мягко перекатывая то одну, то другую. — Ты меня убьёшь. — выдохнул он. — Только не сейчас. — капризно, почти плаксиво. Он слишком долго тянул. Слишком нетерпелось. Он рванул её на себя, переворачивая, и на секунду она оказалась под ним — тяжелым, горячим, дрожащим от напряжения. Его глаза горели в темноте. — Моя очередь командовать, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Ты не против? — Посмотрим, — выдохнула она, обвивая ногами его талию. — Удиви меня, Элиас. Он улыбнулся. И эта улыбка обещала всё. Следующий час Миннесота могла гореть, могла рушиться, могла уйти под воду — они бы не заметили. Потому что в этой маленькой спальне, на этой кровати, двое людей наконец-то перестали притворяться, что напряжения между ними нет. Солнце уже вовсю заливало спальню, когда Эми открыла глаза. Первое, что она почувствовала — тяжесть. Тёплую, надёжную, совершенно неподъёмную тяжесть руки, перекинутой через её талию. Второе — дыхание. Ровное, глубокое, касающееся затылка с каждым выдохом. Он прижимался к ней всем телом — горячий, расслабленный во сне, совершенно не похожий на того собранного полковника, который всегда контролировал каждый мускул. Его колено было зажато между её бёдер, лицо уткнуто в её волосы, а рука... рука лежала так, будто имела на это полное право. Будто всегда здесь лежала. Эми осторожно повернула голову. Элиас спал. По-настоящему спал — без этой вечной складки между бровями, без напряжения в челюсти. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тени на скулы, на щеках — тот самый лёгкий румянец, который появлялся у него только в самые уязвимые моменты. Он был красивым. До обидного красивым. Эми поискала телефон на тумбочке, оставляла его вчера заряжаться. Она быстро нашла нужный контакт. Вы: Ноа, я наконец-то его трахнула. 6: 34 Мур выключила звук на телефоне и закинула его обратно на тумбу. Грех не спать, когда в её постели симпатичный мужчина. Ее мужчина.