Перейти черту

— Я тут подумала, — бодро сказала Люси, шагая рядом с Купером. Он как раз наслаждался тишиной, и, разумеется, ей нужно было всё испортить — просто открыв рот. — И? Было больно? — он приподнял уголок губ, глядя на её надутые губы. Судя по всему, тон ей не понравился. Ну и к чёрту. Она разрушила его покой и умудрилась его разозлить — значит, он ответит тем же. — Когда я была в Убежище 4, меня спросили, какой эксперимент проводился в моём убежище. — Она убрала прядь волос за ухо, полностью проигнорировав его реплику. Это его удивило. Он был уверен, что она начнёт спорить. — Сначала я всё отрицала, но потом задумалась… а вдруг я ошибаюсь. Ты что-нибудь знаешь о том, что в убежищах ставили эксперименты? Куперу совсем не хотелось говорить об убежищах и о том, чем они там могли или не могли заниматься. Каждый раз, когда она начинала щебетать про своё убежище, ему вспоминались вещи, которые он предпочёл бы забыть. Да, он пообещал ей ответы, но он ещё не был готов. Не сейчас. И всё же девчонка заслуживала хоть что-то, а эта тема была для него не самой болезненной. Пока она снова не начнёт лезть в его прошлое. — Ага, слышал. Большинство из них над чем-то да экспериментировали, но подробностей я не знаю. — Правда? Большинство? — она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. Её широко распахнутый взгляд заставил его почувствовать себя неловко, но он не собирался показывать, насколько это его выбивает из колеи. А то ещё станет так делать чаще. — Ага. Чёрт, может, и все до одного. — Хм. В этом есть какая-то странная логика. — Она пожала плечами так, будто вовсе не была шокирована. И это его удивило — учитывая, как упорно она отказывалась видеть в убежищах что-то проблемное с самого их знакомства. — В Убежище 4 группа учёных ставила эксперименты на жителях. Когда мы с Максом были там, нам запретили спускаться на двенадцатый этаж. — Дай угадаю, — протянул он. — Ты полезла именно туда, куда тебе сказали не лезть. Он наблюдал, как Псина умчалась вперёд и с хрустом расправилась с радтараканом. По крайней мере, собака умела добывать себе еду в отличие от его второй спутницы. Может, если бы она меньше болтала, у неё лучше получалось бы находить еду. — Я хотела узнать, что они скрывают. Смотритель вёл себя подозрительно и странно. Я хотела понять почему. Это нисколько его не удивило. Люси само любопытство и запретить ей что-то значило гарантированно добиться противоположного. — Ну конечно, — передразнил он её более высоким голосом, за что тут же получил сердитый взгляд. — И что, нашла что-нибудь? — Я нашла видео женщины в резервуаре. Качество было плохим, но, насколько я поняла, она родила кучу маленьких гулперов, и, кажется, они её съели. Купер резко остановился. Она правда сказала то, что он только что услышал? Может, жара всё-таки поджарила ему мозги. — Прошу прощения? Она продолжила, будто он не задал вполне закономерный вопрос: — Потом я заметила, что там было много таких резервуаров, но прежде чем я смогла узнать что-то ещё, меня нашли. Я попыталась сбежать, плеснув им кислотой в лица, но в итоге они меня поймали. Я была уверена, что меня убьют, но они просто хотели, чтобы я ушла. Они даже дали мне припасы — что, учитывая историю с кислотой, было очень мило с их стороны. Куперу казалось, что он потерял нить разговора минут десять назад. Она произносила слова, которые он узнавал, но вместе они не имели ни малейшего смысла. Он знал, что в убежищах планировали эксперименты над жителями. Чёрт, он сам снимался в рекламе Убежища 4, ещё до того как понял, во что ввязывается. Тогда он думал, что они будут тестировать воздействие радиации и всякую подобную хрень. А не создавать монстров. Он не должен был удивляться, но это был совершенно новый уровень пиздеца. Даже для Vault-Tec. — Потом Максимус напал на них, потому что неправильно понял ситуацию. Они рассказали мне, что являются потомками людей, над которыми ставили эксперименты. Со временем они дали отпор учёным и забрали убежище себе. Хотя смотритель был немного осуждающим, учитывая, что у него был всего один глаз. — Прошу прощения? — повторил он, снова останавливаясь. Некоторые разговоры можно вести на ходу. Этот — нет. — А, да, у смотрителя был один глаз вот здесь. — Она указала на переносицу. Прежде чем он успел вставить хоть слово — о том, что ему плевать на этот чёртов глаз и куда важнее то, какие безумства творила Vault-Tec, — она продолжила: — В общем, мы ушли после того, как Макс кое-что там разнёс. Я заставила его вернуть украденный им ядерный блок. Конечно, они были немного странными с этим своим танцем нагишом, но вообще-то они оказались очень милыми людьми. — Танцем нагишом? — история становилась всё более и более странной с каждым её словом. И, разумеется, её маленький бойфренд вёл себя как бык в посудной лавке. Парень был ходячей катастрофой. Ей ещё повезло, что он не затоптал её насмерть во время своей «спасательной операции». — А потом они намазались пеплом и начали поклоняться Молдейвер. Когда он просто уставился на неё, она пожала плечами: — Моё убежище было совсем не таким. — Жаль, — вставил он. Она его проигнорировала. Снова. — И это заставило меня задуматься, в чём заключался эксперимент в моём убежище. Сначала я не понимала как, но теперь, кажется, догадалась, — она сделала драматичную паузу и подняла на него свои оленьи глаза, будто ожидала, что он будет поражён её детективными способностями. Он не был впечатлён. Но, чёрт возьми, ему было любопытно. — Нас разводили, чтобы создать идеальных граждан, которые вернут Америку. — К голым танцам и этой племенной херне мы ещё вернёмся, — отрезал он. — Но сначала тебе придётся объяснить, что, мать твою, ты только что сказала мне про гулперов? — Женщина в резервуаре родила целую кучу гулперов. Конечно, они были намного меньше того, которого я видела. — Она окинула его оценивающим взглядом, прищурившись. — Того самого, которого ты пытался заставить съесть меня. — Мне было плевать, съест он тебя или нет. Мне нужна была только голова, — он ухмыльнулся, наслаждаясь её попыткой выглядеть угрожающе. — А то, что он бы тебя сожрал, стало бы приятным бонусом. Она на мгновение напряглась, потом пожала плечами и улыбнулась: — Тогда ты бы лишился моей компании. — Вот уж трагедия, — сухо заметил он, уголок его рта дёрнулся, когда она раздражённо фыркнула. — Так вот, про гулперов… — У тебя мышление по одной колее… В общем, у той женщины в резервуаре вокруг неё плавали маленькие гулперы, пока она кричала и билась. Это было ужасно. Она обхватила себя руками и слегка вздрогнула, продолжая: — А потом они начали её есть. Зачем кому-то делать такое? Купер провёл рукой по лицу, глядя на её затравленное выражение, и ему захотелось стереть из её памяти всё, что она там увидела. За свои двести с лишним лет он так и не перестал удивляться тому дерьму, которое люди творили друг с другом. Убийства он понимал. Не всегда оправдывал, но чаще всего за ними стояла причина. А вот создание монстров в убежище через пытки… в этом не было ни капли смысла. — Хотел бы я знать, милая. Он покачал головой, утонув в воспоминаниях о прошлом и словах, услышанных когда-то давно. Все эти идеи, выкрикиваемые бездушными корпоративными ублюдками, эхом отдавались у него в голове. — Как думаешь, сколько вообще существует убежищ? И какие эксперименты там проводили? — она подняла на него взгляд, словно он мог знать все ответы. Он не знал. Но кое-что слышал. — Больше сотни, как минимум. А насчёт экспериментов… про некоторые я слышал. Может, правда, может, байки. Говорили про одно убежище, где детей отделяли от родителей. Якобы чтобы сделать их умнее или что-то в этом роде. Было другое — туда закачивали наркотики через вентиляцию, из-за чего люди сходили с ума. А самое странное — это убежище, где какого-то мужика заперли в одиночестве, оставив ему в компанию только кукол. — Кукол? — она передёрнулась, как человек, который терпеть не может кукол. Его это не удивило. Эти твари и правда были жуткими. — И какой в этом вообще смысл? — А хрен его знает. Он свистнул Псине, и та радостно подбежала к нему с плюшевым медведем в пасти. — Так почему ты думаешь, что эксперимент в твоём убежище был связан с разведением? — Мы были частью системы из трёх связанных убежищ. Когда кто-то в моём убежище хотел пожениться, он подавал заявление в совет. Там задавали кучу вопросов, прежде чем одобрить или отклонить запрос. Если его одобряли, супруга или супругу выбирали из Убежища 31 или 32. Потом вы женились и заводили детей, надеясь, что именно следующее поколение вернёт поверхность. — И то, что здесь уже живут и умирают люди, никого не смущало? Купер бросил медведя, которого принесла Псина, и с радостным лаем она умчалась за игрушкой. Люси приподняла брови, наблюдая за этим. — Что? Ты никогда не видела, как собака играет в апорт? — Нет, в убежище у нас не было собак. А что такое «апорт»? Она чуть наклонила голову — так, как всегда делала, когда хотела чему-то научиться. Он на мгновение посетовал на её невежество, всё ещё не понимая, почему даже спустя двести с лишним лет Vault-Tec так и не разрешила домашних животных. Псина вернулась с медведем в пасти, радостно виляя хвостом. — Ты бросаешь медведя, а она приносит его обратно. И так до тех пор, пока кому-то из вас не надоест. Он протянул Люси игрушку, мокрую от слюней. — Попробуй. Она поморщилась от ощущения влажного искусственного меха, но всё же швырнула медведя так далеко, как смогла. К его удивлению, бросок вышел дальше, чем он ожидал. Люси захихикала, когда Псина потанцевала у её ног, прежде чем рвануть за игрушкой. — Что касается твоего предыдущего вопроса, нам говорили, что все на поверхности — каннибалы, мутанты, рейдеры или настолько отсталые, что им нужна наша помощь, чтобы вернуться к цивилизации. Хотя в руководстве об этом не писали, ещё нужно было уничтожить все остальные фракции. — Так вот зачем твой папаша пошёл и разбомбил Шейди-Сэндс? — Думаю, это было причиной. Просто не единственной, — Люси остановилась, уставившись куда-то в пустоту. Ему хотелось заорать на неё, чтобы шла дальше и перестала тратить время на бессмысленную болтовню. С каждым днём её отец уходил всё дальше и дальше. Ему вообще стоило оставить её в обсерватории, позволить Братству прикончить её. С какого хрена его должно волновать, что с ней будет? Она для него никто. Просто очередная жительница убежища. Ну да, польза от неё всё-таки была. Небольшая, но была: стрелять она умела, особо не ныла и помогала с поисками. К тому же она могла пригодиться, когда они наконец догонят её папашу. Как заложница. Или приманка. А может, и то и другое сразу. Чёрт, он вообще мог пристрелить её прямо на глазах у молодого Генри. Пусть помучается, прежде чем Купер закончит его жизнь. Сладкая месть и всё такое. — Думаю, он хотел наказать мою маму. Она несколько раз моргнула, и её глаза заблестели от слёз, которые она так и не дала пролиться. Но за этими слезами он увидел ярость. Гнев, рождённый болью настолько глубокой, что утолить её могла только месть. Ярость, до боли похожую на его собственную. Сочувствие — чувство, которое он считал утраченным ещё столетия назад, — вдруг сжало грудь. Какой-то давно забытый инстинкт подталкивал его утешить её, притянуть к себе и позволить выплакать своё разбитое сердце. Он стиснул челюсти изо всех сил, пока это ощущение не исчезло. Разозлённый на неё за то, что она заставляла его чувствовать эту дрянь, он рявкнул: — Хватит сопли разводить, шевели задницей. У меня нет целого грёбаного дня, чтобы сидеть тут и слушать твоё нытьё. Она вздрогнула от его внезапной ярости, отступила на шаг, её глаза расширились от удивления, а затем сузились. — Да что с тобой не так?! — огрызнулась она, стирая слёзы злостью. — Ты — моя грёбаная проблема, — прорычал он ей прямо в лицо, так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты слишком много болтаешь, слишком медленно ходишь и портишь мне покой. — По крайней мере, я не полный… мудак, — она ткнула пальцем ему в грудь, щёки её покраснели. — Всё, что ты делаешь, — это скалишься и стреляешь во всё подряд. — Ещё раз ткнёшь в меня этим пальцем — и я его тоже отрежу, — рявкнул он, сжимая кулаки. Либо так, либо придушить её к чёртовой матери. И это не сказать чтобы сильно помогало — желание свернуть ей шею всё равно никуда не делось. — Я тебя ненавижу, — прошипела она, убирая руку; в её глазах вместе с яростью мелькнула тревога. Он должен был радоваться её реакции. Её страху. Чёрт, последние двести лет он старательно выстраивал репутацию человека, внушающего ужас. Он хотел, чтобы его ненавидели, чтобы при звуке его шпор люди с криками разбегались. Ему нравилось пугать почти всех вокруг до усрачки. Так почему, мать его, её отвращение так его задело? Почему этот ужас в её глазах заставлял его хотеть встать на колени и вымолить у неё прощение? Не желая думать об этом, он предпочёл ударить первым. Закопать этот крошечный укол чувства так глубоко, чтобы больше никогда его не ощущать. — Отлично. Я тебя тоже ненавижу. Она качнулась на пятках, увидев жестокость на его лице, а потом собралась и заорала: — Ублюдок! — Стерва! — заорал он в ответ, руки дёргались от желания сомкнуться на её горле и выдавить из неё эти слова. Прежде чем она успела ответить, вокруг них разнёсся рёв. Оба замерли, злость мгновенно сменилась настороженностью. Он прижал палец в перчатке к губам, призывая к тишине, и потянулся за дробовиком. Она кивнула, доставая своё оружие. Через несколько секунд раздалось новое рычание, и на них рванулся размытый клубок шерсти и клыков. — Что это за фигня?! — Яо-гай. Купер выстрелил из дробовика и выругался, когда промахнулся. Люси выстрелила следом, её пуля задела зверя по боку. Рана его даже не замедлила — наоборот, только взбесила ещё сильнее, и он ринулся прямо на Люси. — Это медведь? Почему он так выглядит?! — Меньше болтай, больше стреляй! Он выпустил ещё несколько зарядов, но разъярённую тварь это не остановило. — Берегись, милая! Сердце Купера пропустило удар, когда тварь взмахнула лапой в сторону Люси, промахнувшись всего на пару дюймов. Если бы она не перекатилась в сторону, сейчас он бы соскребал её кровь со своих сапог. И эта мысль ему ни капли не понравилась. Возможно, он на самом деле не хотел её смерти… что было, мягко говоря, тревожно. Но сейчас было не до этого. Гораздо важнее — убить зверя, который изо всех сил пытался прикончить их обоих. Раздался ещё один рёв, и Купер выдал такую цепочку ругательств, что любой моряк бы покраснел. — Это ещё один?! Выстрел Люси заглушил всё, что она сказала дальше, но звучало так, будто она действительно начала ругаться. Он даже расслышал пару «факов». Он схватил её за руку и дёрнул к себе как раз в тот момент, когда первый зверь метнулся к её горлу. — Мы его только злим. Пора действовать с умом. — Например, бежать? — предложила Люси, её голос сорвался на визг, когда оба зверя встали рядом, уставившись на них голодными глазами. — Я очень за вариант с бегом. — Не сработает. Они нас просто догонят. Он перезарядил ружьё, одним глазом следя за яо-гаями, другим — за Люси. Один из мутировавших медведей начал заходить им за спину. — Спина к спине, милая. Просто стреляй. Она придвинулась так, что её спина упёрлась в его, подняла пистолет и нажала на спуск. Следующие несколько минут слились в сплошной хаос из выстрелов, когтей и ругани. И среди всего этого жительница убежища оставалась спокойной, стреляя точно и уверенно. Купер с неохотой признал — он впечатлён. Возможно, она была не такой уж бесполезной, как он думал. Да, учиться ей ещё многому, но девчонка держалась как скала и обладала стальными нервами. Купер не дрался в паре уже очень, очень давно. Обычно напарники только мешались под ногами. Но Люси… она двигалась так, будто была рождена сражаться рядом с ним. Его маленькая убийца. Эта мысль сбила его с толку. Она, чёрт возьми, не была его — и он этого не хотел. Просто азарт боя, вот и всё. — Мать твою… — зарычал он, возвращаясь в реальность, когда одна из тварей всё же полоснула его когтями по шее. Люси на секунду прекратила стрелять, её глаза расширились при виде крови, струящейся по его шее. — Ты в порядке? — Я быстро заживаю, — буркнул он, злясь на себя за то, что отвлёкся во время боя. — Давай добьём этих ублюдков. Через несколько секунд Люси попала одному из них прямо в глаз, наконец-то свалив громадину. Со вторым он расправился сам — заряд из дробовика разнёс мозги яо-гая по земле. И как раз вовремя: уже через пару секунд его колени подкосились, и он рухнул на землю. Он не врал, когда говорил, что заживает быстро. Просто не упомянул, насколько это, мать его, больно. Люси опустилась рядом с ним прямо в грязь и кровь, её глаза были полны тревоги. — Ты точно в порядке? Она осматривала глубокие царапины, её ладони прижимались к его шее, словно она могла остановить кровь одной лишь силой воли. — Ты же сказал, что быстро заживаешь. Это не выглядит быстро. Он попытался рассмеяться, но вместо этого закашлялся. — Ин…гал…ятор… в… сумке… — прохрипел он, стараясь не обращать внимания на тепло её тела у своего бока и на мягкие руки на его коже. Порезы уже начинали затягиваться, когда она поднесла ингалятор к его губам. Он закрыл глаза, как только химия наполнила лёгкие. — Спасибо, милая. — Пожалуйста, — тихо ответила она, её руки легли ему на грудь, а дыхание коснулось его щеки. — Тебе ещё что-нибудь нужно? Всё это казалось слишком интимным даже с двумя мёртвыми тварями рядом и кровью, запачкавшей их одежду. Ему хотелось податься навстречу её прикосновению, раствориться в её заботе, в мягкости её улыбки и беспокойстве в глазах. За последние двести лет никого ни разу не волновало, выживет он или сдохнет. И вот теперь эта юная девочка с железными яйцами и нахальной улыбкой заботилась о нём так, будто он для неё что-то значил. А нужно ему было совсем другое — чтобы она перестала его трогать. Перестала так мягко улыбаться и лезть ему в голову. Перестала проталкиваться под его броню и вытаскивать наружу остатки того человека, которым он когда-то был. Ему хотелось податься к ней, прижаться всем телом, впиться пальцами в изгибы её фигуры. Запустить руки в её тёмные волосы и почувствовать, как она движется рядом с ним. Чёрт, как же он хотел показать ей те остатки Купера Говарда, что всё ещё были похоронены где-то глубоко под облучённой, изуродованной кожей. Вместо этого он резко выпрямился, отправив её задницей прямо в грязь. Она уставилась на него снизу вверх, нахмурившись так, будто это он был непонятным. Ну уж нет. Эта честь принадлежала ей. Такие женщины, как она, не переживали из-за таких мужчин, как он. Обычно они с криками убегали в противоположную сторону. Но не эта. Нет. Эта опустилась на колени в грязи и спросила, всё ли с ним в порядке. — Как огурчик, — буркнул он, отряхивая штаны, прежде чем подобрать брошенную шляпу и водрузить её обратно на голову, старательно глядя куда угодно, только не на неё. — Ты хорошо себя показала. Он коротко кивнул и протянул ей руку. Она приняла её с улыбкой. — А ты когда-нибудь ела рёбра яо-гая? Её лицо просияло, когда он помог ей подняться, а на его грубоватый комплимент она отреагировала застенчивой улыбкой. — Нет. Они вкусные? — Поможешь мне разделать этих, — он махнул рукой в сторону двух мёртвых яо-гаев, — и узнаешь. — Оки-доки. Она вытащила нож из рюкзака и присоединилась к нему у одного из мутировавших медведей. Нет, девчонка была вовсе не бесполезной. И убивать её он тоже не станет — даже ради мести. Ему просто нужно держать её на расстоянии вытянутой руки. Потому что если он не будет осторожен, то может обнаружить, что она ему нравится. И что он хочет, чтобы она оставалась рядом. Она была не для такого человека, как он. Для них обоих будет лучше, если всё останется так как есть сейчас. Да поможет Бог им обоим.