Перейти черту

Что-то изменилось. Люси не могла точно сказать, что именно, но с самого нападения адских медведей произошёл какой-то…сдвиг. Ничего катастрофического, но её неохотный попутчик стал…ну, менее злым по отношению к ней. Конечно, и раньше бывали моменты — ещё до всей этой истории с медведями судьбы, но после атаки он перестал огрызаться на неё по каждому поводу. Он даже уже несколько дней не угрожал бросить её одну. Чёрт возьми, прошлой ночью он вообще позволил ей одолжить свой плащ, когда похолодание заставило её неудержимо дрожать. Сначала, когда он поднялся и направился в её сторону, она была наполовину уверена, что он собирается застрелить её, лишь бы зубы перестали стучать. Вместо этого он молча снял пальто и накинул ей на плечи. Когда она попыталась поблагодарить его, он так на неё зыркнул, что она тут же замолчала, а он вернулся к своему спальнику. Наутро он принял куртку обратно с сухим кивком и приказом «шевелить задницей». Он был не единственным, кто изменился. Она знала что-то изменилось и в ней самой. Иногда когда они шли, она ловила себя на том, что просто пялится на его лицо. Лицо, которое раньше её пугало, теперь казалось успокаивающим, знакомым и — к её величайшему раздражению — довольно красивым (в каком-то странном, тревожащем смысле). И дело было не только в лице. Во всём. В том, как он лениво шагает по пустыне, словно владеет этим чёртовым местом и бросает вызов любому, кто осмелится возразить. От этого рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, будто с ним её ничто не сможет ранить. Она ловила себя на том, что наблюдает за его руками: когда он чистит оружие, когда запускает пальцы в шерсть Догмита или курит сигарету. Глупые, повседневные вещи, которые не должны были быть интересными, но всё равно завораживали её. А ещё был его голос. Его ужасный, отвратительный…неожиданно успокаивающий голос. Хриплый и глубокий, пускающий мурашки по спине каждый раз, когда он к ней обращался. Её бесило, насколько ей нравилось его звучание. Единственным объяснением внезапного интереса к этому мужчине, которое она могла придумать, была вынужденная близость. Они почти не встречали других людей даже когда делали короткие остановки в поселениях. Он явно не был дружелюбным типом, так что, добравшись до очередного городка, он старался управиться меньше чем за час. Что, конечно, радовало его, но оставляло её с острой жаждой человеческого общения. А раз он был единственным человеком рядом, её интерес к нему имел смысл. Она была одинока, вымотана и напугана, поэтому цеплялась за единственную стабильность в своей жизни. Либо же она просто теряла чёртов рассудок. Да, его пальцы были ловкими, его голос заставлял её дрожать, и ей нравились длинные, сухощавые линии его фигуры…но она не любила его. Нет. Ни капельки. И всё же иногда поздно ночью, когда он думал, что она спит, она смотрела на него и думала о вещах, о которых ей вовсе не следовало думать. Например, о том, какой была бы его кожа под её руками, или как форма его губ могла бы совпасть с её собственными. Иррациональная часть её существа подталкивала узнать, что будет, если она попробует его поцеловать. Оттолкнёт ли он её и рявкнет что-нибудь мерзкое ей в лицо? Или вплетёт свои длинные пальцы в её волосы, притягивая ближе? У неё не было ни малейшего намерения это выяснять. — Ты там в порядке, милая? — спросил он, прерывая её подробные фантазии о том, как его руки скользят по её коже. — Просто прекрасно, спасибо, — пропела она бодро, стараясь скрыть тот факт, что её мозг свернул в весьма неприличном направлении, отчего ей хотелось ёрзать. Само по себе было, мягко говоря, тревожно, что все эти фильмы с рейтингом «X», крутящиеся у неё в голове, были посвящены мужчине, который сейчас смотрел на неё так, будто у неё окончательно поехала крыша. Купер был совершенно не тем парнем, из-за которого ей стоило так заводиться. — Ну да, — сухо сказал он, сжав губы. — Может, я бы и поверил, если бы ты не выглядела так, будто кто-то нассал тебе в «Сахарные бомбочки». Она сморщила нос. — Ты всегда обязан быть таким грубым? — А ты всегда ходишь с палкой в заднице? — огрызнулся он, рыкнув в ответ. Догмит, привыкшая к подобным перепалкам, полностью их проигнорировала, с упорством обгладывая кость. Если бы Люси могла так же легко отмахнуться от Купера. Он просто бесил её до невозможности. Никто, даже Норм в свои худшие моменты, не раздражал её так, как Купер. — По крайней мере, мне не нужно говорить что-нибудь пошлое каждый раз, как я открываю рот. — Не моя вина, что ты чопорный чемоданчик с претензиями. — Он беспечно пожал плечами, а уголок его рта дразняще приподнялся, будто он бросал ей вызов — давай, ответь. Вместо этого она зашуршала в сумке, доставая «Яблочки от Денди Боя», и сделала вид, что его не существует, пока ела. Может, это было по-детски, но ей доставляло маленькое, вредное удовольствие слышать, как он бурчит проклятия себе под нос. Так они и продолжали ещё добрых полчаса — оба молчали и ждали, кто сдастся первым. Люси не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Он мог думать, что она не способна долго молчать, но при должной мотивации она могла держать рот на замке часами. Днями, даже. И, как бы он о себе ни думал, Купер любил поговорить. Очень. — Да ради всего святого, — прохрипел он, сдёргивая шляпу и проводя рукой в перчатке по своей лысой голове, прежде чем вернуть её на место. — Я должен тебе кое-какие ответы, и даже если ты ведёшь себя как чмошница, сегодня я в щедром настроении. Люси понятия не имела, почему он решил заговорить именно сейчас, из всех возможных моментов, но спорить она не собиралась. Хотя мог бы и не быть таким злым. — Ты расскажешь мне всё? — Нет. — Он прикусил кончик перчатки, стягивая кожу с пальца, и встретился с ней взглядом через маленький костёр. — Но кое-что расскажу. Люси согласно хмыкнула, убрала перекус обратно в сумку и полностью сосредоточилась на нём. — Я могу задавать вопросы? — Ну, у тебя это уже какое-то время получается, так что, думаю, ты вполне способна сделать это снова. — Он ухмыльнулся, когда она закатила глаза в ответ на его язвительное замечание. Купер залез в сумку и вытащил бутылку с янтарной жидкостью. — Давай, спрашивай. — Он сделал глоток, затем протянул флягу ей. — Выпьешь? Из любопытства она приняла бутылку и принюхалась, скривившись от запаха. — Что это, черт возьми, такое? Воняет ужасно. Он забрал бутылку, когда она сунула её обратно, и хмыкнул, явно забавляясь её реакцией. — Это, детка, лучший кентуккийский бурбон во всей Пустоши. Хотя ей хотелось расспросить и про бурбон, и про Кентукки, она решила оставить это на потом. Вопросы у неё были куда важнее, и она знала: рано или поздно он снова замкнётся. Такой шанс нельзя было упускать. — Откуда ты знаешь моего отц… Хэнка? — Язык запнулся, не желая выбирать, как называть человека, который её вырастил. Ей совсем не хотелось ассоциироваться с ним, пока рана была ещё слишком свежей, но называть его просто Хэнком тоже казалось… неправильным. — Ну, дорогуша, лет эдак двести назад твой папаша работал на мою бывшую жену в Vault-Tec. — Он тихо хохотнул, но в хриплом звуке не было ни капли веселья. — Конечно, тогда он был куда моложе. Как и я. Потрясённый вздох Люси разбудил Догмит. — Э-э… как ты всё ещё жив? И как жив он?! Собака моргнула, после чего устроилась между ними. Люси погладила её по голове — ей срочно нужна была хоть какая-то поддержка, а от Купера она её точно не дождётся. — Если будешь так верещать, как банши, нас кто-нибудь обязательно найдёт. — Он снова протянул ей бурбон. — На, это поможет. Она колебалась: если алкоголь так вонял, то на вкус, скорее всего, был ещё хуже. — К чёрту. — Она схватила бутылку и сделала большой глоток. Бурбон обжёг горло до самого желудка, заставив её закашляться. — Фу. — Она сморщила нос, но всё равно сделала ещё один глоток. — А теперь, пожалуйста, продолжай. Он наблюдал за ней, и уголки его губ тронула искренняя улыбка — такая, что ей сразу захотелось увидеть её целиком. У него была очень красивая улыбка. Та, которую хотелось бы видеть почаще. Когда он улыбался по-настоящему, он был пугающе привлекательным. Не время об этом думать, странная ты. — Гули живут долго, вот почему моя страшная рожа всё ещё ошивается в этих краях. А что до твоего папаши — думаю, крио, — ответил он, небрежно пожав плечом. — Но почему? — Люси повернулась к Куперу, подвинувшись ближе к нему. Так близко, что они почти, но не совсем касались друг друга. От него исходило тепло, заставляющее её хотеть протянуть руку и почувствовать, так ли тёплая его кожа. Чтобы не делать ничего глупого, она положила руки за спину и откинулась с вздохом, её нога слегка коснулась его бедра. Он поднял лысую бровь, но не закричал и не оттолкнул её. — Вероятно, это связано с твоим «маленьким экспериментом по размножению» в твоём убежище. А дальше, черт возьми, не знаю, — ответил он. — Значит, ты реально жил до бомбежки? — выдохнула она с восторгом. — Блять... ты понимаешь, что я уже говорил тебе это раньше? Вся та наша беседа о войне и прочем… что-то вспоминается? Люси сморщила лицо, пытаясь припомнить. — Это было во время пылевой бури? — Ей казалось, она что-то помнила о том, как он убивал и был солдатом. Та ночь казалась такой далёкой, как будто он рассказывал всё это другой Люси. Трезвой, но очень грустной. Он медленно кивнул, бросив на неё косой взгляд. — Ага, именно так. — Я кое-что помню, но не всё. Думаю, я никогда по-настоящему не соединяла факты о том, что ты был на войне и всё ещё жив. Наблюдая за ней своими тёмными глазами, он фыркнул и произнёс: — Ты была немного ошарашена моими воспоминаниями. — Логично. А можно мне теперь задавать ещё вопросы? — Он осторожно кивнул, позволяя ей продолжать. И, о боже, вопросов у неё было полно. — Как всё было до бомб? Чем ты занимался? Ходил в кино? Купался в океане? Были ли у тебя питомцы? — Эй, дорогуша, придётся немного сбавить обороты, — сказал он, наклонив шляпу назад и оценивая её взглядом. — Может, на десять процентов? — Но это же так увлекательно! Я преподаю историю, а ты её пережил! — Суровый взгляд, которым он её встретил, должен был её запугать, но Люси была слишком в восторге, чтобы обращать внимание. Тысячи вопросов метались у неё в голове, всё то, что она всегда хотела узнать. Единственное, что она знала о жизни до бомб, было из её убежища, и она сомневалась в точности этих знаний, учитывая то, что пережила за последние недели. — Конечно, ты же гребаная училка, — он закатил глаза, наблюдая за её восторгом. — Ты хочешь говорить о прошлом или лучше задать что-то по делу? Я уже начинаю уставать от этой болтовни. Люси коснулась пальцем губ, обдумывая свои варианты. Она могла либо услышать про весёлое прошлое, либо про не такое уж весёлое. Как бы ей ни хотелось выбрать первый вариант, она понимала, что второй важнее. Пока что. — Почему ты думаешь, что мой па… эм, Хэнк едет в Нью-Вегас? Это как Лас-Вегас? Имеет ли это какое-то отношение к убежищам? — Я не знаю точно, — ответил Купер, делая ещё один глоток бурбона, — но, по моим прикидкам, молодой Генри собирается найти мистера Хауса. Он вовлечён в дела некоторых из проектов Vault-Tec. И да, Нью-Вегас — это там, где раньше был Лас-Вегас. До сих пор Город Грехов, по последним слухам. Он сделал ещё один глубокий глоток бурбона, взгляд его был устремлён куда-то вдаль. Наверное, в сторону Нью-Вегаса. Люси слышала, как он с силой сжимает зубы, а мышца в челюсти дернулась. В нём столько гнева, но под этой яростью она чувствовала ещё и массу боли. — Кто такой мистер Хаус? — спросила она, скручивая пальцы на плече, словно хотела обнять его и забрать всю боль. Он бы этого не оценил, поэтому она задавала вопросы вместо того, чтобы что-то делать. — Откуда ты всё это знаешь? Ты тоже работал на Vault-Tec? — Типичный корпоративный монстр до времен бомбежки. Не уверен, на чьей он сейчас стороне, но раньше работал с Vault-Tec, — сказал он, доставая пачку сигарет и засовывая одну себе в рот. Тусклый свет костра создавал резкие тени под его скулами. Он затянулся глубоко, задержал дым в лёгких и резко выдохнул. — И нет, я на эту чёртову Vault-Tec не работал. — Тогда откуда у тебя всё это? Он стряхнул пепел с сигареты, сделав ещё один длинный затяжку. — Ну, как ты помнишь, — сказал он с проницательным взглядом, — я упоминал, что моя бывшая работала там. Она пробилась довольно высоко по корпоративной лестнице, принимала кучу решений, которые и создали этот ад, а потом… просто свалила. Он замолчал, сосредоточившись на тлеющем кончике сигареты, оранжевом в темноте. Люси задумалась, любил ли он её когда-то… любит ли он сейчас… скучает ли по ней. Когда она каждую ночь лежала в своём спальнике и думала о нём, думал ли он о жене? Желал ли, чтобы та женщина была здесь вместо Люси? Наверное, и ей придётся просто игнорировать, как сильно это задело. Ей действительно стоило убедить Макса устроить ему «взрыв удовольствия». Может, если бы она это сделала, она бы не думала о Купере… вот так. Возможно, её увлечение им было связано с отсутствием оргазмов, а не с самим Купером. Она никогда раньше не оставалась так долго без них, и, вероятно, именно поэтому чувствовала себя так. Да, именно поэтому. — Ты знал, что они собираются делать? — тихо спросила она спустя несколько мгновений молчания. С его губ сорвался усталый, измождённый вздох. — Не сразу, но да. В итоге знал. — Он вытянул длинные ноги, его колени задели её, шпоры тихо звякнули. — Потому она и стала моей бывшей. Когда я понял, что происходит, умолял её остановиться, делал всё, чтобы убедить её уйти. Когда она отказалась — я ушёл. Пытался рассказать людям, но мне не верили. Никто не слушал. А потом в один вполне обычный, нормальный день — ба-бах… и большую часть мира стёрло за считанные минуты. Он закрыл глаза, словно не мог вынести вида того, во что его жена превратила мир, каким он его знал. — Когда-нибудь я хочу, чтобы она увидела, что натворила, и ответила: стоило ли это того. — Это её ты ищешь? — спросила Люси. Когда Купер лишь нахмурился, она пояснила: — В обсерватории ты спросил, где твоя семья. Ты имел в виду её? Он чуть наклонил голову, обдумывая вопрос. Люси уже не была уверена, что он ответит, но он выбил у неё почву из-под ног, когда всё-таки заговорил: — Она — часть этой истории, да. Но в основном я ищу свою дочь. В тот же миг Люси осенили две вещи: первое — его акцент изменился; второе — он был отцом. И то и другое выбило её из колеи. Это был первый раз, когда она слышала его без ковбойской протяжности, и у неё мелькнула мысль, что этот акцент может быть напускным. Как бы ей ни было любопытно, она понимала — сейчас не время это обсуждать. Она даже сомневалась, что он сам заметил, как «уронил» говор. Осознание того, что у него есть дочь, что он вообще был отцом, по-настоящему ошеломило её. Ничто в нём не говорило о родительстве. У него явно не хватало терпения даже на неё, взрослую женщину — он орал на неё постоянно. Если бы он так кричал на ребёнка, тот бы точно остался с травмой на всю жизнь. Плюс, он охотник за головами и убийца — не самые стабильные «профессии» для отца. Но, может быть, он не всегда был таким. Может, до конца света он был добрым, терпеливым мужчиной, который обожал жену и дочь. Эта мысль приходила сама собой, если вспомнить, как бережно он относился к Догмит и как молча накинул на неё свой плащ. Он также сбавлял темп, когда она уставала, и следил, чтобы у неё каждый вечер была еда. Всё это не отменяло того, что он отрезал ей палец и продал её, так что хорошим человеком она его всё равно не считала. Но даже плохой человек иногда способен на хорошие поступки. Изредка. — Как её зовут? — Люси не была уверена, что он ответит, но ей отчаянно хотелось узнать больше о Купере — отце. Прежде чем ответить, он сделал ещё один очень большой глоток алкоголя и вытер рот рукавом. Затем сунул бутылку ей — и она взяла её, обнаружив, что теперь огненная жидкость пьётся куда легче. — Джейни, — тихо сказал он, всё так же глядя куда-то в Пустошь. Потеря дочери заставила его голос слегка дрогнуть. И, к её удивлению, он продолжил: — Ей было семь, когда я видел её в последний раз. Всегда улыбалась, с большими глазами. Она лучше всех обнималась и любила всем сердцем. Я уже смирился с тем, что никогда её не найду… пока ты не свалилась мне на голову. Как только я услышал твою фамилию, я начал думать, не родственница ли ты тому МакЛину. Если он смог протянуть так долго, значит, был шанс, что и моя девочка всё ещё жива. Где-то. Даже если нет — мне нужно знать, что с ней случилось. — Ты думаешь, он знает, где она… или хотя бы догадывается, — тихо сказала Люси. Теперь стало понятно, почему он взял её с собой. Наверняка Купер считал, что через неё сможет подобраться к её отцу. Но она в этом сомневалась. Её отец без колебаний стёр с лица земли целый город из-за злости на её мать. Вряд ли у него были бы угрызения совести, если бы пришлось убить собственную дочь, вставшую у него на пути. — Думаю, да. И как только я узнаю, что он знает, я всажу пулю ему точно между глаз. — Его голос был ледяным, а когда он посмотрел на неё, его взгляд был ещё холоднее. — У тебя с этим проблемы? — А если я захочу убить его сама? — спросила она, хотя ещё не решила, что именно собирается делать с отцом. Но если уж она решит нажать на курок, она не хотела, чтобы у неё это отняли. Даже её неохотный спутник. Купер фыркнул, будто идея была смешной, но замер, заметив, что она абсолютно серьёзна. — Хм. Не ожидал. Думаешь, сможешь? — Я ещё не знаю. Но он разбомбил Шэйди-Сэндс, убил мою мать и лгал мне всю мою жизнь. Я не уверена, что смогу его убить… но и мешать тебе не стану, если не смогу. Он заслуживает смерти. — Ещё как заслуживает, маленькая убийца. — Он сделал ещё один глоток бурбона, изучая её так, словно видел впервые. Чёрт, словно восхищался ею. — И после того, как мы получим ответы, мы возьмём с него свою плату. По кусочку за раз. — Хорошо. — Люси улыбнулась, но улыбка была совсем не доброй. Её отец заплатит за всё, что сделал. И пусть она не обязательно будет той, кто нажмёт на спуск… смотреть, как он умирает, ей понравится. — Иногда, милая, ты пугаешь меня до чёртиков. — Ой, прости, я не хотела тебя напугать… или типа того. — Да не за что извиняться, — усмехнулся он. — Мне нравится. Люси решила, что ей тоже нравится. И эта ухмылка на его лице, и тепло его ног, прижатых к её. Прежде чем она успела себя одёрнуть, она игриво толкнула его ногой. Когда он ответил тем же, она захихикала, а он негромко, по‑настоящему тепло рассмеялся. Так они и сидели какое-то время — бок о бок, прижавшись ногами друг к другу, молча передавая бутылку из рук в руки. Ей хотелось потянуться и взять его за руку. Но она этого не сделала. Пока что этого момента было достаточно. К такому можно привыкнуть.