Перейти черту

Купер понимал, что в последнее время дела шли слишком хорошо, и ему следовало бы ожидать, что день вот-вот превратится в полный кошмар. Но всё его внимание было сосредоточено на Люси, поэтому он пропустил явные признаки того, что они идут прямо к проблемам. Она пела под какую-то радиостанцию, которую нашла на своём Пип-Бое. Хотя её исполнение двухсотлетней песни было немного фальшивым, он странно очаровался этим. Он даже немного получал удовольствие, напряжение после их поцелуя и его (полностью разумная) реакция на него наконец-то начало спадать. Хотя он всё равно постоянно думал о её губах, запахе кожи и звуках её вздохов. Почти каждую чертову минуту каждого чертова дня. Но он не собирался снова поддаваться искушению. Сколько бы он ни хотел снова притянуть её к себе и завладеть её губами, пока они оба не задышали бы от недостатка воздуха. Лучше было притворяться, что поцелуя не было. Они вернулись к привычной рутине, ровно так, как должно быть. Конечно, сначала они были немного неловкими друг с другом, но уже на следующий день она снова обращалась с ним как с приятелем, а он снова делал вид, что она его раздражает. Как всегда. Именно так, как ему нравилось. Да, он был просто её хорошим другом Купером, а она — его раздражающей спутницей из Убежища. В этом была полная гармония. Абсолютно чёртовски идеальная. Но, как это часто бывает в Пустоши, когда отвлекаешься и не думаешь о том, как сильно хочешь трогать спутника, всё пошло наперекосяк. В один миг они шли по пустоши, а в следующий — какой-то рейдер отправил пулю ему в бедро. Пуля отскочила от машины, за которой прятался Купер, а Люси, стоя за другой машиной, целилась из своего 10мм, аккуратно отслеживая движения рейдера, прежде чем попасть прямо в центр его лба. Он понял, что ей стоит найти снайперскую винтовку — у неё были чертовски орлиные глаза. Купер стрелял дольше, чем она жила, но её точность была почти идеальной. Он предпочитал просто стрелять кучей пуль, пока цель не падала мёртвой, а Люси прицельно попадала с каждым выстрелом. — Ты в порядке там, милая? — крикнул он. — Конечно, — она мельком взглянула на него, нахмурившись, заметив его раненую ногу. — А ты? — Прекрасно, — ответил он, досылая обойму в оружие и готовясь отправить ещё пару этих ублюдков на тот свет. — Как я уже говорил, я быстро заживаю, — добавил он, заметив её обеспокоенный взгляд. Он пытался не поддаваться тёплому чувству внутри, но черт возьми, было приятно, что кто-то заботится. Особенно если это милая, весёлая женщина, которая смотрит на него как на человека, а не на чудовище. Не то чтобы он думал об этом или что-то вроде того. Он был слишком занят стрельбой и убийством, чтобы размышлять о том, как выглядела бы его спутница под ним, вся голая и теплая. — Я помню, — сказала она, делая ещё один аккуратный выстрел, и рейдер свалился с крыши с глухим глухим ударом. — Большинство из них слишком далеко, чтобы я смогла сделать точный выстрел. Он выглянул из-за машины и заметил несколько человек на полуразрушенной крыше. Естественно, она была права. Они были слишком далеко, чтобы их оружие принесло серьёзный урон. Так как рейдеры обычно не отличались образованностью, он предполагал, что рано или поздно им надоест сидеть и они выскочат. — Просто следи за ними. Рано или поздно выйдут, — сказал он. — Сука, ты убила Даррила! — закричал один из рейдеров на Люси. — Я разорву тебя, шлюха! — Попробуй, ублюдок, — ответил Купер, обещая себе, что этот рейдер заплатит за свои слова. Он живьём содрал бы с него кожу, если бы тот приблизился к ней. — Пошёл ты, придурок, — закричал на Купера рейдер, стараясь звучать устрашающе, но с треском провалившись. Догмит зарычал в предупреждение, как раз когда рейдер выскочил из своего укрытия, размахивая шипованной бейсбольной битой над головой. Он направился к Люси, которая была занята перезарядкой своего оружия и не обращала внимания на приближающуюся смерть. Купер выстрелил в него первым, голова мужчины взорвалась при попадании пули. — Спасибо! — Люси отдала честь ему перед тем, как сделать ещё один выстрел. Она не попала ни в что жизненно важное, но один из рейдеров орал от боли в колене, так что хотя бы в кого-то попала. — Сколько ещё? Он выглянул через капот и быстро посчитал. Они уже подстрелили примерно семерых, но ещё несколько оставались. — Пять или шесть. Патронов хватит, детка? — Да, — она щёлкнула «п» и улыбнулась так широко, что Купер на мгновение остолбенел. Он никогда бы не подумал, что девушка получает удовольствие, но судя по сияющему виду на её лице, она явно классно проводила время. Он всегда знал, что в ней есть убийственный инстинкт, но видеть её в действии — совсем другое дело. Каждый раз было что-то особенное. По его мнению, она никогда не выглядела красивее, чем в этот момент. Ее вид заставлял его хотеть подойти, поднять её на руки и провести с ней ночь, заставляя её кричать от удовольствия. Чёрт, думал он, осознавая, что его желание к ней уже вышло за рамки простой похоти. Я в жопе. Прежде чем он успел продолжить эти мысли (и к лучшему), пуля задела машину перед Люси, и она отпрянула, линия крови окрасила её бледную щёку. На секунду его сердце остановилось, в страхе, что она ранена. Через мгновение она смахнула кровь рукой. — Ты ранена? — Он сделал пару выстрелов, скривившись в усмешке, когда услышал крик боли. Как только снова укрылся за машиной, он посмотрел на свою напарницу, опасаясь, что она серьёзно ранена. Он облегчённо выдохнул, когда понял, что с ней всё в порядке и она всё ещё метко стреляет. — Нет, они промахнулись. Это просто осколок от машины, — она проползла к нему, стараясь держать движения незаметными, чтобы рейдеры её не заметили. Добравшись до него, он жестом попросил её повернуть голову, чтобы осмотреть рану. К счастью, порез был неглубоким, и он снова мог дышать спокойно. — Тем не менее, я заставлю этих ублюдков заплатить за это, — сказал он, смахивая красные капли крови с её щеки в перчатке, проклиная себя за то, что надел эти чёртовы перчатки. Он хотел чувствовать её кожу под пальцами, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Логически он понимал, что всё нормально, ведь она двигала губами, но часть его всё равно была полна тревоги. Он мог шутить с ней, говорить, что не будет скучать, если придётся её оставить, но если он действительно потеряет её, не был уверен, сможет ли продолжить один. Её глаза широко раскрылись, когда его руки скользили по её лицу. На мгновение он забыл обо всех идиотских рейдерах, полностью погрузившись в блеск желания в её глазах. Как раз когда он собирался сделать что-то крайне глупое, пуля влетела в песок в футе от них, возвращая его в реальность. — Давай покончим с этим дерьмом, — сказал он. Она кивнула, оружие наготове. Рейдеры, будучи полными идиотами, наконец-то устали от осторожной игры и выскочили из укрытия. Через пять минут их всех не было, а Догмит лизал кровь с их тел. — Отличная работа, милая, — сказал он, криво улыбнувшись, слегка простонав, когда сдвинулся. Его нога уже заживала, но рана всё ещё болела, как чёрт, даже после того, как он вытащил пулю. — Дай мне минутку, чтобы оклематься, а потом посмотрим, оставили ли они что-то интересное. Он ожидал, что она возразит или скажет что-то вроде «воровать у мёртвых — плохо». Вместо этого она сделала то, чего он не ожидал, — обвила его шею руками и прямо поцеловала в губы. Я в полной жопе. Люси начинала ощущать немалое смущение из-за того, что бросилась в объятия Купера. Он не отвечал ей поцелуем, а руки его висели по швам, словно обессилевшие. Возможно, ей не следовало так кидаться на него, но после того, как её чуть не убили, и увидев его раненым, она не могла себя остановить. Последние два дня она наблюдала за ним, надеясь, что он снова поцелует её. Когда этого не происходило, ей казалось, что она вообразила жажду в его глазах. Она была ранена его отказом, думая, что он, наверное, просто поцеловал её из-за удобства. Слёзы жгли глаза, пока он продолжал сидеть неподвижно. Тяжело вздохнув, она начала отстраняться, чтобы извиниться за свои действия. Прежде чем успела полностью отойти, он издал резкий звук в горле и притянул её к себе, углубляя поцелуй. Его рот скользил по её губам, руки дергали её за волосы, сливая её тело с его грудью. Их первый поцелуй был страстным, но робким, словно они изучали друг друга. Этот был совсем другим. Он не был нежным или осторожным. Это была настоящая схватка поцелуев, оба пытались завладеть другим, используя язык и зубы. Его руки грубо дергали её за волосы, боль усиливала удовольствие, а она впивалась ногтями в его плечи. Было слишком много. Но всё равно было недостаточно. Она стонала, когда одна из его рук прикоснулась к её груди сквозь тонкую рубашку, заставляя её желать, чтобы льняная ткань исчезла. Она хотела сорвать эту глупую вещь и почувствовать руки на голой коже. Он прокусил её нижнюю губу, острая боль заставила её голову кружиться от желания. Прежде чем она успела ответить тем же, он оголил её шею, чтобы кусать и облизывать её путь вниз. Её бёдра качались против него, ища облегчения от нарастающего напряжения внутри. Он выгнул её спину, рот смачивая ткань над соском, и она резко выдохнула, руки сбили его шляпу, когда она впилась пальцами в его голову, удерживая его на месте. Она чувствовала, как его губы изгибаются в улыбке, когда он грубо хохотнул: — Тебе нравится, дорогая? Она издала утвердительный звук, и он прикусил её, заставляя бёдра дико выгибаться против него, пока её руки скользили по его груди, чувствуя мышцы под рубашкой. Как раз когда он собирался переключить внимание на другую грудь, она впилась зубами в бок его шеи. Прежде чем она успела моргнуть, он перевернул её на спину в раскалённом песке и снова завладел её ртом, пока его руки скользили по её телу. Её пальцы потянулись к пуговицам его рубашки, желая почувствовать его изрезанную кожу. Она хотела провести пальцами по каждой части его тела, как исследователь, открывающий новые земли, и запомнить этот момент навсегда. Люси никогда не хотела забывать ни секунды этого объятия, того, как он двигался над ней и целовал её так, словно умирал без неё. Она хотела проникнуть внутрь его кожи и держать его так крепко, чтобы он никогда не переставал её касаться. Внезапно он напрягся, прежде чем с сверхчеловеческой скоростью свернулся с неё. Её тело похолодело, чувствуя, что он собирается оттолкнуть её (снова) и притвориться, что это желание между ними ничего не значит (снова). Мысль о том, что он снова её отвергнет, заставила её захотеть свернуться клубком и заплакать от потери. Она никогда раньше так не ощущала себя, никогда не испытывала неконтролируемой потребности к кому-то. Секс был удовольствием, чем-то, что ей нравилось, но никогда не вызывал такого вожделения. Она хотела не просто физического удовлетворения — она жаждала его. Никто другой не мог утолить желание, бушующее внутри неё. Тем не менее, она отказывалась показывать слёзы. Несмотря на то, что его поведение разбивало ей сердце, она скрывала боль, застёгивая верх рубашки, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Лицо её горело. Она не была уверена — от смущения или от злости. Скорее всего, и то, и другое. Он закашлялся позади, что быстро перешло в свистящий звук. Она слышала, как он шуршит в поисках ингалятора, глубоко вдохнув, когда лекарства попали в кровь. Люси хотела спросить, всё ли с ним в порядке. Вместо этого она прикусила губу, сдерживая слова внутри. Смешение злости и боли бурлило в ней, заставляя желать, чтобы она осталась в своем глупом убежище. Если бы она не гналась за своим отцом, она бы не встретила Купера. Она бы не поцеловала его и не прикоснулась. Она бы не знала, каково это — желать кого-то, хотеть только его и никого другого. Она не могла скучать по тому, чего у неё никогда не было. Как теперь быть довольной кем-то ещё, если она уже вкусила страсть? Может быть, она сможет найти что-то похожее снова, но не так. По крайней мере, не так. Она уже была далеко не новичком в интимных вопросах,но все те ласки бледнели по сравнению с тем, что она пережила с ним. Когда он прикасался к её коже и когда завладел её ртом, она ощущала нечто другое… нечто более сильное, чем с другими любовниками. Чет был осторожен, обращался с ней, будто она вот-вот расколется, когда он брал её в объятия. Монти был менее сладким, более веселым, но в постели немного скучным, и их химия была… так себе. Поцелуй Макса был неловким, он пытался компенсировать неопытность чрезмерным энтузиазмом. Купер же знал, что делает, и не имел проблем быть немного грубым с ней. К её удивлению, ей это очень нравилось. Но, как всегда, он снова остывал к ней. Разозлившись на его поведение, она встала, стряхивая штаны. Не сказав ни слова, она подобрала снаряжение и пошла прочь. Догмит, после короткого колебания, последовал за ней. — Если он не хочет её, это его потеря. — Она решила, что не станет умолять его о сексе. И уж точно не будет снова бросаться в его объятия. На поверхности было много других мужчин, которые были бы рады провести с ней ночь. Так что его горячо-холодное поведение могло идти к черту. Отныне он был лишь деловым партнёром, и она будет обращаться с ним соответственно. Она слышала его шаги позади, что слегка искушало её убежать, лишь чтобы его разозлить. В конце концов, она решила, что это было бы по-детски. И утомительно. Но она тоже не замедлила шаг. — Эй, дорогая. Ты не можешь просто так шастать по Пустоши. Отличный способ убить себя. —Вместо того чтобы его ударить, как хотелось, она проигнорировала его и продолжила идти на восток. Может, ей повезет, и он сам попадёт в неприятности. Не то чтобы она действительно хотела его смерти, но слегка обидеть его не помешало бы. Этот придурок заслуживал это. Она больше никогда не прольёт из-за него ни слезинки. Даже если он погибнет. Ладно, возможно, она бы и расплакалась, если бы он умер. Возможно. В основном потому, что осталась бы здесь одна. А не потому, что она была бы опечалена его смертью. И, может, если она будет повторять себе это снова и снова, в конце концов станет правдой. — Эй, девчонка, притормози, черт возьми. — Он шагнул рядом с ней, пытаясь схватить за руку и остановить её злую поступь через пустыню. — Меня зовут, черт возьми, Люси, — закричала она, отбрасывая его руку. — Не дорогая, не милая, не детка, не девчонка и не Волти. Он поднял руки в знак капитуляции, видимо понимая, что она уже на грани того, чтобы выстрелить ему в голову. — Ладно, как хочешь, — ответил он, выглядел так же сердито, как она чувствовала себя. По крайней мере, привычная обстановка для них. — Можешь притормозить, прежде чем заявишь о нашем присутствии всей пустыне, Люси? — Ладно. — Она замедлила шаг, не глядя на его глупое лицо. — Доволен? — Я чертовски в восторге. Догмит, чувствуя напряжение, бросила им обоим проникновенный взгляд, а затем рванула вперёд. Люси хотела, чтобы собака осталась, но не винила Догмита за то, что она ушла на время. Ни одна из сторон сейчас не чувствовала спокойствия. Догмит, наверное, не хотела оказаться в центре их грядущей ссоры. Они шли молча, пропитанные напряжением, оба варились в гневе и не произносили ни слова. В конце концов, он ушёл вперёд, идя на несколько ярдов дальше её. Она позволила ему, не желая гнаться за ним, как влюблённый щенок. Вместо этого она злилась на его спину несколько часов, её гнев постепенно нарастал. Её раздражение было вызвано не столько его отказом, сколько способом, каким он это делал. Если бы он не был заинтересован, это одно. Она могла бы это уважать. Нет, её злило то, что он продолжал отталкивать её, хотя было очевидно, что он её хочет. Один раз можно списать на случайность, но после их страстного объятия сегодня, она знала, что он тоже чувствует притяжение между ними. Так почему он продолжает отталкивать её, когда всё начинает становиться интересным? Она думала просто спросить его, но подозревала, что он отмахнётся. Он, наверное, назовёт её «дорогая» и будет относиться как к глупой наивной девчонке, придумывая какую-нибудь дурацкую отмазку. Если он так сделает, ей, возможно, придётся просто вонзить нож из-за чистого раздражения. Когда он внезапно остановился, она собиралась идти дальше, пока не упадёт от усталости. Так как это казалось трусливым и детским, она остановилась в шаге позади него, осторожно держа руку на пистолете, если он вдруг сойдёт с ума и попытается её убить. Не то чтобы она думала, что он действительно так сделает, но лучше быть готовой ко всему. Особенно к раздражительным гулям с плохим характером. — Что с тобой, черт возьми? — Он развернулся к ней, рот сжат в тонкую линию, сверля взглядом. Когда она просто моргнула, не понимая, о чём речь, он резко выдохнул. — О чем, черт возьми, ты вообще думала, позволяя гулю вроде меня находиться рядом с собой? Ты сумасшедшая или просто тупая? Люси называли многими вещами с тех пор, как она появилась на поверхности, но ничто не злило её так, как когда Купер назвал её тупой. — Если кто тут и тупой, так это ты. — Она сделала паузу, а затем добавила: — Ты, придурок. Его челюсть сжалась, руки сжались в кулаки. — Это единственное объяснение, которое я могу придумать для всего этого. — Он неопределённо указал на пространство между ними. — Ты имеешь в виду то, что ты продолжаешь меня целовать, а потом отталкивать? Потому что я тоже хотела бы получить объяснение этому. — Люси скрестила руки, брови приподняты, наблюдая, как он кипит. Он чертовски драматизировал. Купер зарычал, пнув носком ботинка камень. Они оба проигнорировали громкий звон, когда тот ударился о машину. — Кто‑то из нас должен быть взрослым, и раз уж ты, похоже, не умеешь держать себя в штанах, значит, это буду я. Люси не была уверена, он специально пытался её оскорбить или это просто побочный эффект его обычного поведения. В любом случае он был груб. — Я не знала, что взрослые решают сложные ситуации, убегая, как трусы. Это ему явно не понравилось, потому что уже через секунду он оказался прямо перед ней, нависая, сверкая глазами. Логически Люси понимала, что должна бояться. Он плохо контролировал свой характер, а когда злился — часто переходил к насилию. И всё же она не чувствовала ни капли страха. Злость была куда сильнее. Пусть сколько угодно нависает — запугать её он не сможет. — Как и кидаться на мужика, которому ты нахрен не нужна, — презрительно процедил он, наклонившись так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Хотя она знала, что он врёт, ощущение было такое, будто её ударили в живот. И дело было даже не в его словах. Её ранило то, как он скривил губы в отвращении, глядя на неё сверху вниз. Если бы она не знала его лучше, решила бы, что он находит её отвратительной. Но она знала: он врёт нагло и бессовестно. Она видела похоть в его глазах перед тем, как он её поцеловал, и чувствовала его желание, когда прижалась к нему всем телом. Он хотел её… просто не хотел хотеть. Она встретила его взгляд с вызывающим спокойствием, вскинув подбородок. — Я на тебя не кидалась, самовлюблённый ублюдок. — Она ткнула его пальцем в грудь, окончательно выйдя из себя. — И можешь сколько угодно притворяться, но я знаю, что ты хочешь меня трахнуть. Его глаза расширились — он явно ожидал от неё чего‑нибудь вроде «заниматься любовью» или «близость». Эти слова были слишком вежливы для того, что она представляла каждый раз, когда он к ней прикасался. — Ты совсем ебанулась, Волти. — Он отступил на шаг, сжимая кулаки. От него буквально исходили напряжение и ярость. — Ты вообще представляешь, как тут относятся к гулям? Потому что, поверь, девочка, ничего хорошего в этом нет. Большинству людей мы не нравимся, и они это очень, блядь, явно показывают. И знаешь, кого они ненавидят сильнее, чем гулей? — Рейдеров? — предположила она, пока он закуривал сигарету. Он всё ещё был взвинчен, но хотя бы перестал орать ей в лицо. Если он снова так приблизится, она врежет ему по голени. — Даже не близко, милая. — Он выпустил облако дыма, усмехнувшись без тени юмора. — Нет. Больше всего на свете они ненавидят гладкокожих. Особенно красивых, молодых. Которые трахаются с гулями. — Какое узкое мышление. — Она прикусила губу, обдумывая услышанное. — И вообще, это не их дело, с кем я сплю. С чего мне переживать из‑за того, что какие‑то незнакомцы будут меня осуждать за секс с гулем? Он уставился на неё так, будто она только что заявила, что собирается пойти по Пустоши голой и без оружия. Люси даже испытала лёгкое удовлетворение, заметив, как он на секунду растерялся, прежде чем взять себя в руки. — Думаю, твой дружок явно не будет рад. — Максимус? — Когда он кивнул, она отмахнулась. — Это и не его дело. — Твой жестянобаночный рыцарь больше тебя не захочет, если ты раздвинешь ноги для гуля. — Он снова затянулся, глядя на неё прищуренными глазами. — Особенно такого, как я. Она понимала, к чему он клонит, но её отношения с Максом были совершенно не при чём. Она не думала, что ещё когда‑нибудь его увидит, а даже если и увидит — у неё не было ни малейшего желания что‑то с ним продолжать. — Мне плевать. — Ну конечно, плевать, дорогая. — Он закатил глаза, явно не веря ей. — Пару недель назад ты строила ему глазки и обещала всякую хуйню. А теперь вдруг тебе насрать? С трудом верится. — Можешь верить во что хочешь. Решив, что с неё хватит этого разговора, она закинула рюкзак на плечи и пошла дальше. Люси не обязана была объяснять Куперу свои решения. Если ему хотелось использовать Макса как оправдание, чтобы оттолкнуть её — пожалуйста. Убеждать его было не её работой, и она устала это делать. Каковы бы ни были его настоящие причины — это его проблемы. Она больше не собиралась его соблазнять. Его потеря. Люси бы перевернула ему весь мир. Жаль только, что он об этом никогда не узнает.