Перейти черту

После двух дней, проведённых в изматывающем переходе по пустыне, с боями с рейдерами, радскорпионами и собственной усталостью, Люси испытала одновременно и облегчение, и радостное возбуждение, когда наконец увидела ферму вдалеке. Дэнни ускорил шаг, почти побежал к дому, едва тот показался на горизонте. Его дочь радостно захихикала у него на руках, а на лице самого Дэнни расцвела улыбка облегчения. Напряжение последних дней растаяло при виде этой сцены — того, как они вместе мчались домой. Не обладая таким же запасом сил, как Дэнни, и не имея ни малейшего желания куда-то бежать, Люси сбавила шаг и подождала, пока Купер догонит её. Он был ещё молчаливее, чем обычно, внимательно следя взглядом за Дэнни и Бетти. Пусть он и не сказал ни слова, Люси знала — он думает о своей дочери. В его взгляде читалась тоска. Стоило ему заметить, что она за ним наблюдает, как он тут же закрылся, бросив на неё холодный взгляд. — Мы справились, — выдохнула она, отчаянно желая хотя бы на последний отрезок пути прислониться к нему. Если бы она не была почти уверена, что он её просто уронит, она бы, наверное, попыталась. — Ага. Чуть не сдохли по дороге пару раз, — буркнул он. Она отмахнулась от его ворчания, не позволяя ему испортить момент. — Спасибо, что пошёл с нами, — сказала она с мягкой улыбкой, искренне радуясь тому, что он остался рядом, несмотря на всё дерьмо, которое Мохаве щедро подбрасывала им на пути. Да, он ныл половину времени, но он был рядом. До конца. Он в ответ только хмыкнул, и это её ничуть не задело. Пусть он и ворчал из-за очередного крюка в их маршруте, теперь она знала — он прикрывает ей спину. На короткий миг ей показалось, что он мог бы просто отпустить её. Позволить уйти, не сказав ни слова, и забыть о ней, продолжив путь в Нью-Вегас в одиночку. Уйти от него, возможно, разбило бы ей сердце, но она была готова сделать всё, чтобы помочь Дэнни и Бетти — даже если бы это стоило ей жизни. Люси никогда не умела отворачиваться от тех, кто нуждался в помощи, и начинать с Дэнни и его дочери она не собиралась. Один взгляд на уставшего мужчину и его заплаканную девочку убедил её — кто-то должен помочь, и этим кем-то будет она. Она даже была готова оставить Купера и их поиски позади. Даже если бы так и не получила ответы. Даже если бы больше никогда его не увидела. В тот момент, когда она отвернулась от него, ей показалось, будто кто-то сжал её сердце так сильно, что она не могла вдохнуть. Да, Люси по-прежнему хотела разобраться с отцом и заставить его ответить за всё, но мысль о том, что она может так и не добиться этого, была не тем, от чего ей хотелось плакать. Нет. Настоящая боль была в том, что она уходила от Купера. Она проклинала себя за глупость — за то, что решила, будто что-то для него значила. Пока она едва не рыдала при мысли о расставании, он выглядел более чем готовым избавиться от неё. Возможно, она просто обманывала себя, думая, пусть даже на мгновение, что он о ней заботится. Скорее всего, она была для него лишь огромной помехой, и он с радостью смотрел ей вслед. Поэтому, когда он всё-таки догнал их, волна облегчения и счастья накрыла её с головой, и ей до безумия захотелось его обнять. Обвить руками и больше никогда не отпускать. Разумеется, никаких объятий или прикосновений не последовало. Купер и в лучшие дни не был любителем телячьих нежностей, а день сегодня точно не был хорошим. Поэтому она просто улыбнулась, стараясь показать, как много для неё значило то, что он вернулся. Что он пришёл за ними. За ней. Именно в этот момент она поняла — он о ней заботится. Пусть совсем чуть-чуть. Он мог изображать холодного и жёсткого, но иногда в нём проглядывал человек, которым он был раньше. Именно этого человека она и хотела вытащить наружу. Вернуть. Показать ему, что подпускать людей… подпускать её… не так уж страшно. Может быть, тот человек позволил бы ей прикасаться к нему. И обнял бы её в ответ. Нужно было лишь вытащить его из-под слоёв Купера. Задача, конечно, не из лёгких. Но если уж в чём Люси нельзя было отказать, так это в упорстве. — Дэнни! — крикнула женщина, сбегая по тропинке. Её светлые волосы развевались, когда она с рыданием бросилась ему в объятия. Он поставил Бетти на землю и подхватил жену на руки, жадно целуя её и кружась на месте. Они оба смеялись — счастливо, до боли искренне. Люси смотрела на них и ловила себя на мысли, что ей тоже хочется, чтобы кто-то смотрел на неё так же, как Дэнни смотрел на свою жену. Каково это — быть любимой настолько сильно? Она никогда не ожидала выйти замуж по любви. В убежище браки часто заключались по назначению, и она всегда знала, что именно такая судьба ждёт и её. И её это вполне устраивало. Любовь не была тем, о чём она много думала, взрослея. Но теперь она больше не была в убежище, и любовь вдруг стала казаться чем-то более осязаемым. Словно, если она всё-таки решит снова выйти замуж, то захочет сделать это по любви, а не потому, что у них «хорошая генетическая совместимость». И, желательно, чтобы он не пытался её зарезать или перебить всех, кто ей дорог. Впрочем, Люси не была уверена, что ей вообще выпадет шанс найти человека, который по-настоящему её полюбит. На поверхности не так уж много подходящих мужчин, а тот, с кем она проводила больше всего времени, явно не горел желанием разбираться с «мягкими чувствами». Что до Макса — он ей нравился, она о нём заботилась, но была почти уверена, что не любит его. К тому же у него там было это самое… обет безбрачия, что делало перспективы любви довольно сомнительными. Может, Максу и было нормально без секса, но вот Люси — точно нет. Так что влюблённость в Макса выглядела крайне маловероятной. И всё же Люси очень надеялась, что где‑то там для неё есть кто‑то. Желательно — не эмоционально недоступный. И не соблюдающий обет безбрачия. И симпатичный. Симпатичный был бы плюсом. Может быть, когда‑нибудь, когда всё наконец решится с её отцом, она сможет найти мужчину, который будет любить её так же, как Дэнни любит свою жену. В Люси было слишком много любви — любви, которую она хотела подарить кому‑то, а не держать взаперти внутри себя. Она украдкой взглянула на Купера. Он стоял рядом, напряжённый, с тоской на изуродованном лице. Наверное, думал о своём собственном воссоединении — представлял момент, когда снова сможет заключить семью в объятия. Он почти не говорил о них, но Люси знала: где‑то там у него есть жена и дочь. Когда он их найдёт, поцелует ли он жену так же — словно скучал по ней больше всего на свете? Будет ли прижимать её к себе, шепча слова любви у самых губ? Даже сама мысль о том, что он обнимает и целует свою безликую жену, причиняла боль — такую глубокую, что у Люси перехватывало дыхание. Ей не хотелось представлять Купера с другой женщиной, но она не могла остановиться. Образ того, как он целует кого‑то, не Люси, с любовью в глазах, снова и снова прокручивался у неё в голове, вызывая желание закричать, заплакать, сорваться на ком‑нибудь. На ком угодно. Это была ревность? Она никогда раньше не испытывала ничего подобного, так что не была уверена. Но если это действительно она — ей это совсем не нравилось. Эти мрачные мысли заставляли её надеяться, что их путь никогда не закончится. Что они так и не найдут её отца. Или его жену. Особенно его жену. Люси чувствовала себя эгоисткой и чудовищем за одни только такие мысли. Но ей не хотелось, чтобы Купер оставил её, чтобы полюбил кого‑то другого и забыл о глупой Волти, которую таскал за собой неделями. Она боялась этого дня каждой клеточкой своего тела. Она чувствовала себя монстром. Прежде чем она успела ещё глубже утонуть в этих мыслях о Купере и его жене, Дэнни прервал её, представляя их своей супруге: — Кэти, это Люси и Купер. Благодаря им мы с Бетти смогли вернуться к тебе. Со слезами на глазах Кэти бросилась к Люси и так крепко её обняла, что та на мгновение не смогла вдохнуть. — Спасибо. Огромное вам спасибо, что привели их ко мне. Глаза Люси тоже защипало. Она сжала зубы, чтобы не расплакаться, и вместо этого тепло улыбнулась. — Не за что. Кэти отпустила Люси и подошла к Куперу, повторяя слова благодарности. Он смерил её мрачным взглядом ещё до того, как она успела его обнять, и Кэти протянула руку вместо этого. Купер посмотрел на её ладонь так, словно она могла укусить, потом раздражённо вздохнул и всё же пожал ей руку. Дверь дома с грохотом распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина с розовыми бигуди в седых волосах и обрезом, прижатым к груди. — А вы кто такие? — потребовала она, прищурившись на Люси и Купера. Даже в розовых тапочках‑зайчиках и цветастой ночной рубашке женщина выглядела пугающе. — Мам, успокойся, — Дэнни устало ущипнул себя за переносицу. Судя по всему, подобное происходило не впервые. — Люси и Купер помогли нам добраться домой целыми. Старуха ещё пару секунд недоверчиво их разглядывала, после чего опустила ружьё. — Ну… тогда можете звать меня Дот. — Очень приятно, мэм, — Люси подарила Дот самую вежливую улыбку. Пожилая женщина показалась ей неожиданно очаровательной. Если честно, Люси хотелось быть такой же, когда она вырастет. Дот приподняла брови и покачала головой. — Вот ведь вежливая какая. Ладно, заходите. Только ноги вытрите. И если попробуете что‑нибудь учудить — Бетси о вас позаботится. Она погладила дробовик, словно любимого питомца, не сводя глаз с Купера. — Мэм, — Купер включил обаяние, приподняв шляпу и одарив Дот той самой медленной, чертовски привлекательной улыбкой, от которой у Люси ёкнуло сердце. — Мы признательны за гостеприимство. Дот посмотрела на него пару секунд, затем хмыкнула. — Мне, пожалуй, стоит быть с тобой поосторожнее, ковбой. Ты тот ещё обольститель. Я всё равно в тебя выстрелю, если что, но мне будет очень, очень жаль. Дэнни на мгновение покачал головой, наблюдая за выходками матери. — Никакой стрельбы, — строго сказал он, пока та с недовольным фырканьем не опустила ружьё. — Кэти, покажи им ночлежку. Мы с Бетти пока приведём себя в порядок перед ужином. Кэти кивнула и жестом позвала троицу за собой. Теперь, когда муж и дочь были в безопасности, на её лице появилась спокойная улыбка. — Ночлежка простенькая, но чистая. Вода там есть, можно умыться. Если собираетесь задержаться, лучше после ужина. Дот терпеть не может, когда кто‑то опаздывает к столу — потом всю жизнь припоминать будет. Она на секунду задумалась, постукивая пальцем по подбородку. — Если, конечно, не решит вместо этого вас пристрелить. — Извините? — Люси подумала, что, наверное, услышала неправильно. Конечно, Дот могла быть характерной особой, но стрелять в кого‑то за опоздание к еде казалось уж слишком. Кэти махнула рукой, будто отгоняя её беспокойство: — Это случилось всего один раз. Дядя Джед сказал, что ему лучше без того пальца. Люси это нисколько не успокоило. Она считала, что выглядит лучше со всеми своими пальцами. Потеря одного пальца уже была неприятностью, не хотелось добавлять к этому список других частей тела. Купер же, в отличие от Люси, казался совершенно спокойным, даже тихонько усмехнулся. Конечно, ему было всё равно на недостающие пальцы. Он бы, наверное, просто пришил их обратно и делов-то. Когда они добрались до небольшого флигеля, Кэти открыла дверь, и Люси чуть не завизжала от радости. Хотя помещение было небольшим, там была настоящая кровать с подушками и ручной одеялкой. Но лучшей частью, по мнению Люси, была маленькая ванная с настоящим душем. Если бы она не боялась, что Дот её пристрелит, она бы отказалась от ужина, чтобы стоять под струёй воды до самой полной сморщенности. Люси благодарно улыбнулась Кэти, а Купер тем временем окинул взглядом своё временное жилище с невозмутимым лицом. Зная его, Люси понимала: он проверяет, нет ли ловушек или вооружённых мужчин в тени. Параноик, но иногда прав, так что пусть делает, что хочет. Хотя она особо не ожидала, что он что-то найдёт. Когда его взгляд упал на единственную кровать в комнате, Купер сжал губы в жёсткую линию. Люси поняла, что ему мало нравится идея либо делить кровать с ней, либо довольствоваться маленьким диваном. Честно говоря, она бы нисколько не удивилась, если бы он попытался забрать кровать себе, а её отправить спать в другое место. Но она не собиралась этого допускать. Она бы пристегнулась к изголовью наручниками, лишь бы спать на настоящей кровати. Если он хочет делить — пусть, но кровать он не отнимет, без борьбы. Он тяжело вздохнул и уронил своё снаряжение на пол с глухим стуком, но сдержался, чтобы ничего грубого не сказать хозяйке. Вместо этого сел на маленький диван и цыкнул языком на Догмит, который лёг у его ног, и они оба проигнорировали двух женщин. — Если что‑то понадобится, дайте знать, — Кэти сжала Люси руку в знак благодарности, на лице улыбка. Прежде чем уйти, она оценила Купера взглядом. Тот либо не заметил, либо не придал значения, растянув свои длинные ноги и прикрыв лицо шляпой. — Ужин будет готов примерно через час. Как только дверь с грохотом закрылась за Кэти, Люси ринулась в ванную, визжа от радости, когда повернула кран и из него потекла чистая вода. Она повторяла это несколько минут, весело хихикая. Даже мыло было! Она с восхищением взглянула на душ, но решила, что возьмёт своё время позже, после ужина. Последнее, чего ей хотелось — разозлить Дот и лишиться пальца. Поэтому пока что она просто умыла лицо и руки ароматным мылом. Несколько раз. Когда она окончательно наигралась, вернулась в основную комнату и подпрыгивала на кровати, как ребёнок, мечтая прокатиться на матрасе ещё несколько часов. Но, если бы лёгла, знала бы, что встанет только через восемь часов. С тяжёлым вздохом она заставила себя встать. — Ты там уже прекратишь шуметь? — Купер, всё ещё с шляпой на лице, обратился к ней, когда она села рядом. Не сумев скрыть восторга, она радостно захлопала в ладоши: — Тут есть вода! И мыло! — Я слышал, — сухо сказал он, снимая шляпу и ставя её рядом. — Удивительно, что ты ещё не приняла душ. Думал, это первое, что ты сделаешь. — Подумала об этом, но не хочу, чтобы Дот представила меня Бетси, если я пропущу ужин. Купер хрипло рассмеялся, и это вызвало у Люси мурашки. Когда они впервые встретились, его хриплый голос пугал её. Теперь же этот звук казался странно привлекательным. Сексуальным. Хотя, честно говоря, страшил её он не только голосом. Страх больше касался того случая с гулпером, чем его грубого голоса. Хотя она и решила перестать пытаться его соблазнить, ей всё равно хотелось знать, как бы его голос звучал, если бы он шептал ей что‑то непристойное на коже. Она слегка дрожала от мысли, едва ли не желая проверить. Но это казалось маловероятным. Даже невозможным. И девушка могла выдержать лишь столько отказов — а Люси их пережила уже несколько дней назад. — Ты что-то уж слишком тихо там, детка. Что у тебя в твоей маленькой головке происходит? — Ничего, — Люси проигнорировала вопрос в его задумчивых глазах. Она ни за что не собиралась рассказывать ему, о чём думает. Он, наверное, рассердился бы и снова убежал. Опять. — Понятно, — фыркнул он, доставая сумку, чтобы скрутить сигарету. Она чувствовала его взгляд краем глаза, с той же настороженностью, что он обычно оставлял для гранат. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты ужасная лгунья? — Нет, но я никогда особо не пыталась лгать. С практикой научусь. Он фыркнул, качая головой в притворном стыде. — Ты уж точно что‑то особенное. Это не звучало как комплимент, но учитывая его улыбку, она решила принять это за таковой и улыбнулась в ответ. Их взгляды встретились, и весёлое выражение на его лице сменилось на что‑то, что она не могла точно определить, но это заставило её сердце биться быстрее. Когда она облизывала внезапно пересохшие губы, его взгляд опустился на её рот. Воздух стал напряжённым, они просто смотрели друг на друга, слышны были только их дыхания. Тело Люси дрожало от ожидания, уверенное, что он вот‑вот её поцелует. Она хотела, больше всего на свете, чтобы его губы коснулись её. Его глаза потемнели, и словно их тянула невидимая нить, они медленно наклонились друг к другу. Конечно, так уж устроена вселенная, что перед самым касанием их ртов зазвенел колокол. Купер отшатнулся от шума, а Люси выдохнула с раздражением. — Ужин! — крикнула Дот снаружи, энергично звоня в колокол. Купер занялся сигаретой, стараясь не смотреть в сторону Люси. Раздражённая, она разгладила воображаемые складки на рубашке, глядя в пол. — Я же сказал, ужин, идиоты! Двигайтесь! — Дот снова ударила колоколом, умудрившись сделать звук ещё громче. Люси бы нисколько не удивилась, если бы старая стояла прямо у двери, чтобы её услышали. Понимая, что терпение Дот на исходе, Люси направилась наружу, прежде чем старушка вынесет Бетси. Купер следом за ней, спокойно куря сигарету, будто ничего не произошло. Вот мерзавец. — Прошло уж слишком много времени, — пробормотала она, оглядываясь между Купером и собой. Иронический блеск в её глазах выдавал, что она прекрасно поняла, что они чуть не поцеловались. — Извините, мадам, — выдавила Люси, смущаясь под насмешливой ухмылкой Дот. — Да, да, — махнула рукой Дот. — Если хотите вернуться к тому, чем занимались, — она кокетливо приподняла брови, — пожалуйста. Люси почувствовала, как лицо загорается, хотя стыдиться особо было нечего. Она даже подумывала принять предложение Дот и тащить Купера обратно внутрь, чтобы поцеловать его так, что он задыхался. Но решила не делать этого, зная, что он, скорее всего, убежал бы. Несмотря на разочарование, она надела счастливую улыбку и последовала за Дот в главный дом, а за ней — Догмит и Купер. Погружённая в мысли, она чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Купер подошёл рядом, положив мягкую руку ей на поясницу. Жест был, мягко говоря, неожиданным. Он никогда раньше так её не касался. Ей хотелось развернуться и спросить, что он, чёрт возьми, думает. Но она слишком наслаждалась ощущением, боясь, что он остановится, если она что‑то скажет. И она хотела насладиться этим моментом, чёрт побери. Однако она не могла удержаться и украдкой глянула на него из‑под ресниц. Разумеется, благодаря почти сверхъестественной способности Купера замечать, когда за ним наблюдают, он мгновенно это заметил. Вместо того чтобы отвечать на безмолвный вопрос в её глазах, он ухмыльнулся, а пальцы слегка сжались на её спине. Когда она слегка вздрогнула от прикосновения, его улыбка стала ещё шире. Вместо холодного замечания, которого она ожидала, он подмигнул. Чёрт возьми, — подумала она. — Я завалю его в постель, даже если умру от этого. И хотя она учитывала явное желание в его глазах, теперь она была уверена, что он не будет против. Люси не понимала, почему он вдруг изменил своё мнение, но она не собиралась смотреть подаренному коню в зубы. Если он готов быть соблазнённым, значит, клянусь Богом, Люси намерена соблазнить его по полной. С решением в голове, она подарила ему свою самую кокетливую улыбку. У неё были планы, чёрт возьми, и сегодня вечером она намерена их воплотить. Люси не могла дождаться момента, когда её руки коснутся этого мужчины. Она дрожала в предвкушении. Сегодня вечером она, наконец, получит то, чего хочет, и не могла дождаться, что будет дальше.