Перейти черту

Купер не мог точно сказать, когда и почему перестал сопротивляться Люси, но теперь он больше не пытался. Он хотел её, и, по какой-то непостижимой причине, она испытывала к нему то же самое. Конечно, это было сбивающе с толку, мягко говоря. Но он устал бороться со своим желанием, устал лишать себя возможности провести своими израненными руками по её чистой коже, утонуть в её тепле и услышать, как она теряет контроль у него на руках. Возможно, это было эгоистично. Чёрт, это точно было эгоистично. Если бы он был Купером Говардом двухсотлетней давности, он бы поступил правильно и держался подальше от этой сияющей девчонки из убежища. Но тот человек давно умер, сожжённый радиацией. Все остатки Купера Говарда, что пережили бомбы, давно были оставлены позади, когда он боролся за выживание в новом мире. А этот Купер? Он не был тем, кто отказывал себе в желаемом. И прямо сейчас он хотел Люси. Так что, как это принято в Пустоши, он собирался взять её. К чёрту последствия. Он её достаточно предупреждал, так что если она хочет провести ночь с гулем, кто он такой, чтобы ей мешать? И, учитывая, как она на него смотрела, словно хотела, чтобы он кинул её на стол и сделал это прямо перед всеми этими милыми людьми, он был уверен, что она не скажет «нет». Не то чтобы он собирался так поступать, конечно. В нём ещё оставались манеры. И будучи столь вежливым человеком, он вытащил стул для Люси, чтобы она могла сесть рядом с Кэти. Та поблагодарила его, с озадаченным выражением лица, но больше ничего не сказала. Когда Люси устроилась, Купер занял стул рядом с ней и приготовился к приятной трапезе. — Ну и что вы двое делаете, блуждая по пустошам? — затушила сигарету Дот, принимая у сына тарелку с овощами. — Без обид, но редко встретишь гуля и молодую женщину, путешествующих вместе. — О, мы ищем моего отца, — ответила Люси, закидывая волосы за ухо и стараясь выглядеть так, будто они не на миссии по убийству её отца. После того, как они получат ответы, конечно. — Он пропал? — Кэти накладывала еду на тарелку дочери. — Как он выглядит? Я, может, его видела. — Эээ… что-то вроде того, — глаза Люси расширились, она старалась не рассказывать слишком много о своих планах. — У него есть порез на лице, и, возможно, он в силовой броне, но без шлема. — Ну, я его не видела, но слышала, что мужчину с таким описанием видели где-то здесь, — ответила Кэти, видимо, не замечая или не заботясь о том, что Люси лжет без зазрения совести. — Вы знаете где? Или когда? — Люси, перекусывая, продолжала расспрашивать, довольная вкусом еды. После недель консервы и радиационных монстров домашняя еда казалась настоящим подарком. — И, может, куда он направлялся? Кэти покачала головой. — Простите, это всё, что я знаю. Люси поблагодарила женщину и снова окунулась в еду, закидывая в рот кусок за куском, словно еда могла убежать с тарелки. Купер ел спокойно, развлекаясь энтузиазмом Люси. — И все же вы ещё не объяснили, как вообще оказались вместе в дороге, — Дот прищурилась, глядя на них. Купер понимал, почему она подозрительна: гуль, разница в возрасте и характеры, прямо противоположные друг другу, выглядели как тревожный сигнал. Люси на мгновение растерялась, не сумев придумать убедительную историю. Девушка была ужасной в лжи. Каждый раз, когда ей приходилось лгать, она бормотала ерунду, а лицо краснело ярким багряным оттенком. Им определённо нужно было поработать над этим, прежде чем её честность до самозабвения убьёт их обоих. Купер вмешался, чтобы спасти её, прежде чем она начала выдавать их грязные истории прямо за обеденным столом. Дот явно не была тем человеком, который позволил бы ему отрезать Люси палец. Или продать её. Или совершить что-то ещё из того ужасного, что он сделал с ней. И он не хотел устраивать перестрелку за обедом. — Люси из убежища, — Купер начал, растягивая правду насколько мог. — Когда её отца похитили, она отправилась искать его. Я встретил её в Филли. Мы оба двигались в одном направлении, так что решили путешествовать вместе. Как оказалось, я тоже его ищу. Люси тяжело вздохнула, закашлялась, её лицо покраснело от того, как он приукрашивал правду. Всё сказанное было в основном верным… но много чего он оставил недосказанным. — Ты из убежища? — брови Дот приподнялись. — Какого чёрта ты здесь делаешь, девчонка? Пустошь — не место для жителей убежищ. И уж точно тебе не стоит болтаться с гулем. — Она обратила внимание на Купера. — Тебе лучше отвести её домой, пока она себя не угробила. Дэнни и Кэти молчали, слушая разговор. Люси отложила вилку, готовая спорить с Дот. Она ненавидела, когда к Куперу относились иначе из-за того, что он гуль. Но прежде чем она успела начать, Купер положил руку ей на колено, мягко сжав его. — Мама, извинись. Это не твоё дело, что они делают и почему, — сказал Дэнни после паузы. Дот сжала губы, взглянула на Люси и пожала плечами. — Делай как хочешь, жительница убежища. Я не хотела никого обидеть. Просто не привыкла видеть такую милую девчонку, как ты, путешествующей с гулем. Особенно с таким, как он. — С таким как он? — нахмурилась Люси. — Жестоким ублюдком. И это не я судорожно осуждаю. Просто факт. Купер не обиделся. Он был жестоким ублюдком, так что она была права. Но Люси уже имела «лекционный» вид, готовая учить Дот о «Золотом Правиле». Прежде чем она успела начать, он двинул руку выше по её бедру. Она ахнула, широко открыв глаза, и он продолжил подниматься. Когда она улыбнулась, он продолжал своё путешествие вверх, рука почти в её кругу, мягко проводя пальцами по бедру. Если бы он пошёл дальше, весь стол увидел бы, куда именно направлена его рука и что она делает. Дыхание Люси сбилось, но она сохраняла невозмутимую улыбку, разговаривая с остальными за столом. Купер был сильно развеселён её попытками вести себя естественно. Чем выше его пальцы поднимались, тем чаще она дышала и тем ярче краснело её лицо. Когда он провёл одним пальцем от колена до бедра, она прикусила губу. Очарованный её выражениями, он продолжал исследование. Её глаза слегка моргали при лёгком прикосновении, но если бы он сжал руку, её рот слегка приоткрылся. Конечно, он должен был предвидеть, что она сделает дальше, зная её привычки. Но он не ожидал, так что, когда её ногти вцепились в его бедро, он чуть не дернулся. Она бросила ему маленькую усмешку, но продолжала делать вид, что всё в порядке, пока её рука двигалась вверх-вниз по его ноге так, что ему хотелось утащить её на пол, снять с неё одежду и заставить умолять о нём. Дот, казалось, знала, о чём он думает и что делает, и решила поддразнить его ещё больше, задавая вопросы о путешествии, собаке и обо всём, что приходило ей в голову. Купер едва смог выдавить несколько ответов, сосредоточив всё внимание на том, как Люси его дразнит. Если ужин не закончится скоро, Купер не берёт на себя ответственность за свои действия. — Вы хотите десерт или у вас есть другие планы? — подмигнула Дот, явно намекая, что она понимает, что Купер и Люси планируют сделать, как только представится шанс. Если, конечно, Люси вообще захочет его. Несмотря на то что она трогала его повсюду, у него всё равно оставалось зудящее сомнение — а стоит ли идти дальше. Если они сегодня переспят, между ними всё изменится. Он не знал точно как, но был уверен: что‑то станет другим. К тому же, в прошлом он обращался с ней далеко не ласково. Он бы ни за что не осудил её, если бы она не захотела распахивать объятия перед человеком, который причинил ей боль и продал её. И вишенка на этом дерьмовом мороженом — он дважды её отверг. Причём не самым мягким способом. Обычно женщинам не нравится, когда их буквально сбрасывают с себя. А что если Люси просто устала от его поведения и теперь лишь мучает его, мстя за всё это? Он тут же отбросил эту мысль. Люси могла быть кем угодно, но манипулировать людьми она не умела. Да и притворяться своими эмоциями — тоже. А значит, она, скорее всего, хотела его так же сильно, как он хотел её. Если это вообще возможно. Потому что, видит Бог, он хотел её до безумия. — Думаю, с нас достаточно, Дот, — сладко сказала Люси, широко распахнув глаза с притворной невинностью. — Спасибо за ужин, — добавила она, обращаясь уже к Дэнни и Кэти. — Мы очень признательны, — поблагодарил Купер, приподняв шляпу в знак уважения и изо всех сил стараясь не пускать слюни по столу, когда рука Люси опасно приблизилась к его члену. — Пожалуй, я пойду в домик, — она улыбнулась Дэнни и Кэти, затем повернулась к Куперу. — Ты пойдёшь со мной? — Чуть позже. Иди без меня. Я знаю, ты весь день мечтала о душе. — Он щёлкнул языком, подзывая Догмита и отправляя пса вместе с Люси. Он сомневался, что с ней что‑то случится по дороге, но, учитывая её талант находить неприятности, рисковать не хотел. — Оки-доки, — сказала она и ушла, а пёс трусил следом. Он пару секунд любовался покачиванием её бёдер, прежде чем повернуться к семье. — Можно мне воспользоваться вашим душем? Есть ощущение, что она там застрянет надолго. Дэнни посмотрел вслед Люси, затем с усмешкой перевёл взгляд на Купера. Купер понял, о чём тот думает, и спорить не стал. Мужик был прав. Купер не знал наверняка, чем закончится этот вечер, но имел весьма чёткое представление. Он не собирался ничего начинать первым и не хотел делать предположений. Но если Люси сделает шаг — он её не остановит. Так что решил, что не помешает хоть немного привести себя в порядок. На всякий случай. — Конечно. Наверху направо. Там должны быть чистые полотенца. Не спеши, если что — скажи, — ответил Дэнни с понимающей улыбкой. Не зная, хочется ли ему врезать этому мужчине или обнять его, Купер поднялся наверх, чтобы смыть с себя дорогу ради своей девчонки. Даже если ночь не закончится в постели, ему всё равно хотелось быть для неё чистым, выглядеть настолько хорошо, насколько вообще может гуль. Со шрамами и отсутствующим носом он был далёк от красавца. Уже давно. Не такого мужчину заслуживала Люси. Хотя, похоже, её это не особо смущало. После быстрого душа Купер вышел на улицу, но не успел сойти с крыльца, как его остановила Дот. — Составь мне компанию, покурим. Это прозвучало как приглашение, но он прекрасно понимал — это приказ. Он на секунду задумался, не послать ли её к чёрту, но, чтобы не выглядеть слишком нетерпеливым или грубым, согласился. Он прикурил её сигарету своей помятой зажигалкой, затем закурил сам. Несколько затяжек они молчали, но за то короткое время, что он знал Дот, Купер понимал: тишина долго не продлится. — Так что у тебя с этой девчонкой из убежища? — Дот выпускала дым кольцами, покачиваясь в кресле. Он сделал ещё одну затяжку, обдумывая, что сказать и сколько рассказать. Чёрт, он и сам не до конца понимал их отношения. — Мы попутчики. Дот фыркнула: — А я, значит, королева грёбаной Пустоши. Я, может, и не шибко много путешествовала, но даже мне ясно: на попутчиков так не смотрят, будто хотят друг с друга кожу слизать. — Уверяю вас, мэм, я никогда не хотел слизывать с кого‑то кожу, — Купер сдавленно усмехнулся, стряхивая пепел, и снова затянулся. — Это была метафора, — даже не видя её толком, он был уверен, что она закатила глаза. — Но как ни крути, вы не смотрите друг на друга как просто «дружочки». — Даже если бы это было так, не вижу, какое вам до этого дело, — Купер перекатился с пятки на носок, чувствуя себя так, будто его отчитывает давно покойная бабушка. Он хотел огрызнуться, но сдержался. Вдруг она решит познакомить его с Бетси. А в его планы на вечер не входило выковыривание дроби из собственной задницы. — Я знаю, что не моё, — проворчала она, прикуривая новую сигарету от тлеющего кончика предыдущей. — Я просто хочу понять, какие у тебя намерения насчёт этой мелкой Волти. За ней кто‑то должен присматривать. И, насколько я вижу, её папаша с этим не справляется. Купер уже открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая его. — Да-да, я знаю, ты говорил, что он пропал и всякое такое. Но я-то вижу: ты ищешь его не из доброты душевной. И даже твоя сладкая девчонка вовсе не собирается тащить папочку обратно домой. — Тебя это волнует? — спокойно спросил Купер, придавливая окурок к перилам крыльца и бросая его в пустую бутылку, которую Дот протянула ему. — Её отец? — она дождалась, пока Купер кивнёт. — Неа. Если вы оба хотите его смерти, значит, он натворил что‑то действительно хреновое. Но прежде чем ты вернёшься в тот домик и займёшься тем, чем вы там собираетесь заняться, я советую тебе подумать, чего ты хочешь от этой девочки. И разобраться, чего она хочет от тебя. Иначе кому‑то обязательно будет больно. Разговор начинал его раздражать, и Купер был уже на грани, чтобы огрызнуться. Он понимал, откуда у неё это всё, но в его с Люси дела лезть не стоило никому. — Ценю заботу, но я не собираюсь причинять ей вред. Дот тяжело вздохнула и покачала головой. — Да не за неё я переживаю. — Она бросила на него многозначительный взгляд. — Я взрослый мальчик и живу на этом свете уже чертовски долго. Думаю, со мной всё будет в порядке. На самом деле Купер не волновался за себя. Его уже предала жена — женщина, с которой он собирался состариться. По сравнению с этим любая другая боль была сущей мелочью. Его чувства к Люси были… сложными. Если бы его спросили, он вряд ли смог бы объяснить их даже самому себе, не говоря уже о ком-то другом. Но одно он знал точно — он хотел её. Хотел так сильно, что у него ломило всё тело от потребности прикоснуться к ней, поцеловать её, войти в неё. И прямо сейчас этого знания ему было более чем достаточно. — Ну что ж. Делай как знаешь. Только потом не приходи ко мне рыдать, когда вы друг другу сердца повырываете. Он проигнорировал её бормотание, приподнял шляпу в прощальном жесте и направился к домику. Догмит встретила его, радостно виляя хвостом, как только он переступил порог. Люси видно не было, но по шуму льющейся воды из ванной было ясно — она всё ещё в душе. И это было нормально. Он мог сесть на диван и подождать, как взрослый человек. Что он и сделал. Через несколько минут бесполезного кручения больших пальцев и поглаживания Догмит в попытке отвлечься, Купер начал нетерпеливо дёргать ногой, чувствуя себя девственником, ожидающим свидание на выпускном. Он понятия не имел, чего ждать, когда она выйдет из ванной. Проигнорирует ли его, закутается в одежду и ляжет спать? Или подойдёт к нему — кожа ещё тёплая и влажная, руки раскрыты для него? Оба варианта пугали его до чёртиков, но по совершенно разным причинам. Если она его проигнорирует — так будет правильно. Но, чёрт возьми, это будет больно. Хотя, учитывая, как он постоянно отталкивал её, он бы её не винил. Она, наверное, думала, что он её не хочет. Что он не лежит каждую ночь, уставившись в потолок своего спальника, мечтая трогать эту мягкую кожу, пока не сойдёт с ума от желания. А если она, наоборот, раскроет для него объятия — это может стать их гибелью. Стоит ему взять её, присвоить каждый её дюйм — и он будет лгать, жульничать, убивать и воровать, лишь бы удержать её. Даже понимая, что всё это закончится слезами и кровью, он не сможет остановиться и не взять всё, что она ему предлагает… и даже больше. Он слишком хорошо знал, что ждёт её в Пустоши. В лучшем случае — её будут игнорировать. Пара смельчаков, возможно, ограничится оскорблениями. А в худшем — её просто покалечат. Он уже видел подобное: какую‑нибудь красивую девчонку избивали до полусмерти лишь за то, что она позволила гулю к себе прикоснуться. Купер сделает всё возможное, чтобы защитить Люси, но он всего лишь один человек. Хотя, если кто‑то посмеет хоть пальцем до неё дотронуться — он разделает их так, что они будут умолять о смерти. Дверь открылась, выпуская облако пара, и сердце Купера забилось где‑то в горле. Момент истины настал, почти заставив его сбежать прочь. Он смотрел в глаза когтям смерти, рейдерам и супермутантам без капли страха, но крошечная Волти с большими глазами заставляла его дрожать как щенка. Если бы кто‑нибудь увидел его сейчас, они бы ржали до упаду — самый страшный охотник за головами по эту сторону Скал дрожит из‑за какой‑то женщины. Он опустил шляпу на лицо, скрывая её от взгляда. Если он увидит её сейчас, то не сможет удержаться и не прикоснуться. Так, если она решит сразу лечь спать, ему не придётся смотреть, как она уходит от него. Конечно, шляпа не мешала ему слышать мягкие шаги босых ног по деревянному полу. Его дыхание сбилось, когда шаги остановились прямо перед ним, а сердце заколотилось в ожидании. — Купер? — нерешительно спросила она, словно не была уверена, как он отреагирует, услышав своё имя из её уст. Он прочистил горло — оно вдруг стало подозрительно тесным. — Да, милая? — Ты не мог бы… снять шляпу и посмотреть на меня? Он сделал, как она попросила, стиснув челюсть в жалкой попытке удержать себя в руках. В ту же секунду, как он увидел её — стоящую перед ним в одном полотенце, с кожей, розовой от жара душа, — вся его выдержка рассыпалась в пыль. — Иисусе, мать твою… ты меня в могилу сведёшь. Её улыбка едва не отправила его туда досрочно. — Надеюсь, нет. Это бы испортило все мои планы. — И что же за планы у тебя, детка? — несмотря на бешеный стук сердца, голос его оставался низким и ровным. — Грязные. Её руки легли на край полотенца, чуть выше груди — и оно упало, открывая её всю, без остатка. — Я хочу… нет, мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Сейчас.