Перейти черту

Купер Говард, бывший актёр и нынешний охотник за головами, проснулся на следующее утро с обнажённой Люси в своих объятиях и на мгновение решил, что ему это снится. Такие сны иногда случались. До Люси в них чаще всего он просыпался рядом с Барб — так, как делал это миллион раз в прошлом. В одних снах он убивал её голыми руками, в других — переворачивал под себя и любил так, как когда-то. В последние недели Барб превратилась в Люси, но в этих снах он никогда не пытался её убить. Нет. В них он прижимал её к себе и проводил часы сна, лаская её тело. И, поскольку это был сон, его руки не были изуродованы радиацией, а нос всё ещё оставался на месте. А потом неизбежно наступало утро — и он видел свои изуродованные руки, пока Люси спала в нескольких футах от него, блаженно не подозревая о его ночных желаниях. И каким-то образом, вопреки всем грёбаным шансам, она действительно была здесь — свернувшись калачиком рядом с ним, будто лежала так всегда. Будто её тело было создано, чтобы идеально подходить к его. Он несколько раз моргнул, на секунду испугавшись, что она исчезнет, как всегда исчезала, когда он просыпался. Но нет — она всё ещё была здесь. Его пальцы осторожно скользнули по её спине, просто чтобы убедиться, и она тихо вздохнула, придвигаясь ближе. Почему, чёрт возьми, он так упорно отталкивал её, если мог вот так держать? Потому что он был грёбаным идиотом. С тех пор как упали бомбы, он тратил все силы на то, чтобы отталкивать от себя людей, не доверяя никому, кроме самого себя. Это работало настолько «хорошо», что он начал верить, будто ему никто не нужен. Гуль жил ради крышек, химии и мести. А если Купер Говард — человек, жаждущий близости и доверия — пытался поднять голову, Гуль тут же заталкивал его обратно, презрительно фыркая над такой слабостью. За десятилетия все следы этого человека были похоронены так глубоко, что он о нём просто забыл. А потом, разумеется, в его жизнь вломилась Люси МакЛин со своим слепым оптимизмом, бодрыми улыбками и безупречно чистой внешностью. Разнесла всё, что он построил. Снесла стены и вытащила наружу части Купера Говарда с пугающе упорной решимостью. И он ненавидел её за это. Хотел причинить ей боль — взять всю эту доброту и растоптать под сапогами, пока от неё ничего не останется. Пока она не сдастся и не уйдёт, как уходили все в его проклятой жизни. Но он её недооценил. Чем сильнее он пытался оттолкнуть её, тем глубже она упиралась каблуками в землю и отказывалась отступать перед таким, как он. Ненависть сменилась вынужденным уважением, а потом — прежде чем он успел это осознать — он начал её по-настоящему любить. А затем он поцеловал её, не в силах сопротивляться желанию прикоснуться ко всему этому теплу и надежде. И тогда «нравится» превратилось во что-то другое. Во что-то, чего он хотел так отчаянно, что это его пугало. И потому — будучи грёбаным идиотом — он попытался оттолкнуть её ещё сильнее. Убеждал себя, что делает это ради неё. Что она заслуживает куда большего, чем старый гуль с чёрным сердцем. Но на самом деле он просто пытался уберечь себя от боли. Потому что в глубине души он был уверен: как только она поймёт, кто он на самом деле, она уйдёт. Увидит монстра. Бездушного убийцу, который причиняет боль, потому что может. Потому что если он ранит первым, ему уже не смогут причинить боль. Никогда. Но он снова её недооценил. Вместо монстра она увидела человека под маской — и принялась вытаскивать его наружу, пинающегося и орущего. Она обвила его своими шёлковыми руками так крепко, что он не был уверен, сможет ли когда-нибудь оторвать её от себя. Да и не хотел. И, чёрт возьми, эта женщина была настоящим чудом. Солнечная Волти с огромными глазами и ещё более огромным сердцем. Хладнокровная убийца, которая дралась так, будто танцевала. И, мать его, лучший трах в его жизни. В постели она была тем самым идеальным кошмаром — требовала всего и отдавала в ответ ровно столько же. Часть его думала, что он возьмёт её — и этого будет достаточно. Один раз, чтобы выбить её из головы и больше не хотеть. Но стоило ему переспать с ней, как стало ясно: одного раза будет катастрофически мало. Чёрт, он даже не знал, сможет ли когда-нибудь перестать её хотеть. И по какой-то странной причине она, похоже, чувствовала то же самое. Так что он больше не собирался бороться с тем, что возникло между ними. Нет. Он просто собирался держаться покрепче и наслаждаться поездкой — сколько бы она ни продлилась. Люси пошевелилась рядом с ним, широко зевая. — Обычно это я с утра так усердно думаю, — сказала она, вытягиваясь во весь рост, как кошка. — Ну, милая, даже у меня иногда случаются приступы самоанализа. Он перекатился на бок, чтобы смотреть на неё, впитывая картину: довольная, голая, расслабленная. Следы, которые он оставил, резко выделялись на её бледной коже. Ему нравилось их видеть — знать, что он забрал себе часть её сияния. — Надеюсь, я не слишком тебя помучила? — поддразнила она с нахальной улыбкой. Он легонько ткнул её в рёбра, заставив хихикнуть. Ему нравилась она такая — мягкая, тёплая, прижатая к нему, улыбающаяся и смеющаяся, будто они просыпались вместе уже много лет. — Будешь так со мной дерзить — схлопочешь по заднице. Она приоткрыла губы, обдумывая угрозу. Вместо ожидаемого испуга в её взгляде мелькнул интерес. — Думаю, мне бы хотелось это попробовать. — Простите? — выдавил он после короткой паузы, уставившись на неё. Из всех вариантов ответа этот был самым неожиданным. Он сильно сомневался, что в утверждённом Vault-Tec учебнике по половому воспитанию вообще упоминали шлёпанье. Она нахмурилась, заметив его реакцию. — Я бы хотела попробовать шлёпанье, — уточнила она, прикусив губу, когда он не ответил. — Разве людям это не нравится во время секса? Я не пробовала, но слышала, что это может быть приятно, если обе стороны согласны. А я согласна. Купер прожил чертовски долгую жизнь, но этот разговор, пожалуй, входил в топ самых странных. Когда она начинала говорить о сексе так, будто выучила всё по учебнику, он никогда не знал — смеяться ему или стонать. — Некоторым нравится. — А тебе? — Она посмотрела на него своим «учительским» взглядом — тем самым, который использовала, когда хотела получить ответ, даже если он не горел желанием отвечать. — Милая, если ты хочешь, чтобы я тебя отшлёпал, я с радостью попробую. Особенно если ты и дальше будешь читать мне лекции, как учебник по сексуальному воспитанию с руками. — Почему жители поверхности такие странные в вопросах секса? — задумчиво спросила она. — Это биологическая потребность, как еда и питьё. К тому же оргазмы полезны для здоровья: они способствуют расслаблению, улучшают кровообращение, поднимают настроение и помогают лучше спать. — Мы не странные. Может, это вы, жители Убежищ, чудные, — простонал он, переворачиваясь на спину и утягивая её за собой, так что она распласталась у него на груди. Она была немного чудаковатой, но ему нравилось, когда она лежала на нём вот так. И вообще, ему начинала нравиться её странность. — Ты что, правда учебник наизусть выучила? Прежде чем ответить, она поцеловала его в грудь и довольно вздохнула. Да, он был совершенно не против её чудаковатости — особенно если она продолжит так тереться об него. — Я люблю читать, а в моём Убежище было ограниченное количество книг, так что некоторые руководства я перечитывала не раз. Учебник по половому воспитанию мне особенно нравился — там были картинки. Он рассмеялся, заметив её многозначительную улыбку. — У вас там что, вообще никакого порно не было? Она слегка склонила голову. — Порно? — Ну всё, срази меня наповал. Люси МакЛин не знает всего о сексе, — сухо заметил он. Она сложила руки у него на груди, положив подбородок на ладони, и уставилась на него с приподнятыми бровями, пока он не пояснил. — Порнография. Ну, журнальчики с голыми людьми или фильмы, где люди… ну, занимаются грязными делишками. — Есть записи, на которых люди занимаются сексом? — В ее голосе было больше интереса, чем удивления от этого откровения. У него возникло смутное ощущение, что она будет приставать к нему, чтобы он нашел какие-нибудь из этих фильмов. — И нет, у нас не было ничего подобного. Большинство наших книг были классическими, а на дисках были фильмы, снятые еще до взрыва бомб. У моего отца была куча вестернов, которые мы смотрели. Осознание того, что Люси, вероятно, видела его фильмы, вызвало у него желание рассмеяться. Юный Генри был большим фанатом, так что вполне логично, что он показывал фильмы Купера своим детям. Готов поспорить, что этот человек никогда не думал, что его дерзкая дочь будет встречаться с его любимым актером и они оба будут пытаться его убить. Как и то, что упомянутая дочь не заберется в постель к Куперу. Часть его хотела сказать об этом другому мужчине, когда Люси и Купер, наконец, поймают этого мужчину. Но он не стал бы этого делать. Если только Люси не заговорит об этом первой. Тогда все ставки будут сделаны. — Там не так много порнографии. В вашем хранилище есть какие-нибудь непристойные романы? спросил он, надеясь перевести разговор на менее щекотливые темы. Он не хотел портить момент напоминаниями о прошлом. — Не совсем. Я нашла несколько любовных романов, которые принадлежали моей маме. Я читала статьи о сексе, но там использовалось много странных эвфемизмов для обозначения частей тела, и это немного испортило мне настроение. — Ну, это я должен был услышать. Что за эвфемизмы? Люси усмехнулась его игривому тону. — Меч, жезл и, как ни странно, мужское достоинство. — При последнем слове она сморщила носик, заставив его усмехнуться. — Лепестки, цветочек и горшочек с медом вместо вагины. — Ха, ни хуя, ни пизды. Наверное, в моем детстве журналы и фильмы были подвержены меньшей цензуре. — Почему бы им просто не сказать ”пенис" и "вагина"?"— Размышляла вслух Люси, весьма отвлекающе покачивая бедрами. — Дорогая, нет ничего сексуального в том, чтобы попросить тебя пососать мой член или засунуть пальцы тебе во влагалище. — Значит, если я прямо сейчас скажу тебе, что хочу пососать твой член, тебя это не возбудит? Он поперхнулся от ее прозаичного заявления. И, учитывая, как затвердел его член, эти слова, на самом деле, завели его. Она, очевидно, заметила его возбужденное состояние, потому что удовлетворенно улыбнулась, как будто выиграла спор, которого у них даже не было. Черт возьми, если бы она провела следующий час, разговаривая с ним, как врач с пациентом, объясняющий правила секса, он был бы более чем счастлив позволить ей это. — Ты, — начал он, перекатывая их так, чтобы оказаться на ней сверху, — это нечто другое. Он завладел ее ртом, целуя ее так глубоко, что она начала извиваться под ним и впиваться ногтями в его спину с такой силой, что остались следы. — Купер? — Она задыхалась между поцелуями, ее голос был хриплым от желания. — Да? — Хочу твои пальцы внутри. Он усмехнулся в ответ на ее требование, молча признавая, что в том, как она произнесла эти слова, действительно было что-то очень сексуальное. — Рад служить . Прежде чем он смог сделать хоть что-то, кто-то почувствовал необходимость постучать в их дверь. — Проснись и пой, голубки, пора завтракать. — Дот, — вздохнули они оба одновременно. Купер застонал от разочарования и опустил голову, пока его лоб не соприкоснулся с лбом Люси. — Как ты думаешь, если мы притворимся, что нас здесь нет, она уйдет? — Прошептала Люси, бросив взгляд на дверь, как будто ожидала, что в любой момент в нее ворвется Дот. — Я знаю, что вы там. Я слышала, как вы орали всю чертову ночь. Если уж мне пришлось выслушивать все эти вопли, то вы должны идти завтракать, — крикнула Дот через дверь, и Купер очень обрадовался, что в бараке есть замок. Не то чтобы он думал, что это ее остановит. Просто задержит ее настолько, чтобы он смог надеть штаны. — Не заставляй меня тащить Бетси, — добавила Дот, когда они промолчали. — И приведите эту чертову собаку. Бетти обожает ее. И если вы не появитесь через десять минут, я приду. Купер и Люси встретились взглядами. Она вопросительно приподняла брови, и он кивнул. — У нас действительно есть целых десять минут, — промурлыкала Люси ему на ухо, обвивая руками его шею. — Думаешь, ты справишься? Он улыбнулся, долго и медленно, услышав вызов в ее голосе. — О, милая, я могу сделать больше, чем просто справиться, — уверенно сказал он, заставив ее хихикнуть. Ее смех быстро перешел в стоны, когда он скользнул в нее, ее ноги сомкнулись вокруг его бедер, и она потребовала, чтобы он двигался быстрее и жестче. И, будучи джентльменом, он подчинился. — Ты опоздал, — упрекнула его Дот, когда они подошли к крыльцу. Она скрестила руки на груди, а выражение ее лица напомнило ему бабушку Говарда, женщину, которая не обращала внимания ни на что и умела обращаться с чувством вины как с оружием. Бетси, к его большому удивлению, нигде не было видно. — Мои извинения, мэм. — Купер приподнял шляпу, приветствуя пожилую женщину, и одарил ее своей самой очаровательной улыбкой. — Надеюсь, мы не причинили вам слишком много неудобств. Ее неизменная сигарета слегка покачивалась, когда она поджала губы и посмотрела на них двоих. — Боже Всемогущий, вы что, так и не натрахались друг с другом прошлой ночью? Дот раздраженно посмотрела на прическу Люси. — Прости, Дот, — извинилась Люси, широко раскрыв глаза и мило улыбаясь, хотя и пыталась аккуратно пригладить свои спутанные волосы. — Ма, перестань их доставать, — крикнул Дэнни из глубины дома. Дот смотрела на них еще с минуту. От интенсивности ее взгляда ему захотелось заерзать, как ребенку, которого застали с рукой в банке из-под печенья. — Отлично, — проворчала Дот, отходя в сторону, чтобы они могли войти в дом. — Но никаких шалостей, пока мы едим. Люси одними губами произнесла "шалости’, нахмурив брови. Он только ухмылялся в ответ, пока до нее не дошел смысл сказанного, и она не рассмеялась. — Доброе утро, — поприветствовала их Кэти с улыбкой и понимающим взглядом теплых глаз. — Вы хорошо спали? Дот захрапела, накладывая себе на тарелку горку картошки. — Сомневаюсь, что они хорошо выспались. — Да, спасибо, — ответила Люси, игнорируя комментарии Дот и принимая протянутую ей тарелку с яичницей. Ее глаза расширились. — Это настоящие куриные яйца? Дэнни кивнул и взял яйца у неё после того, как она накладывала себе на тарелку. — Хочешь потом экскурсию? У нас ещё есть козы. Купер думал, что Люси не сможет быть более взволнованной после кур, но он ошибался. — Там есть козы! — визжала она ему прямо в ухо, едва сдерживая дрожь от восторга. — Да, пожалуйста, мы бы очень хотели экскурсию! — Правда? — сухо спросил Купер, не испытывая почти никакого энтузиазма к осмотру фермерских животных. Он видел их предостаточно до того, как мир ушёл в жопу, и как только увидишь одну курицу или козу, кажется, что видел их всех. — Ты не хочешь…? — она замолчала, насупившись и распахнув глаза ещё шире. Он мгновенно почувствовал себя козлом. Она никогда не видела коз, кур или настоящую ферму, так что, конечно, ей хотелось исследовать каждый уголок. И она хотела, чтобы он был рядом — а, клянусь богом, он хотел дать ей всё, о чём она попросит, даже если это означало весь день глазеть на чёртовых коз. — Буду рад провести вас, мисс Маклин, — протянул он слова, чувствуя, как сердце согревается от её улыбки и лёгкого сжатия её руки на его бедре. — Бети, дай это собаке, — сказала Кэти, передавая дочке миску с остатками еды. — Если можно? — спросила она у Купера, и он кивнул. Маленькая девочка с щербатой улыбкой помчалась вместе с Догмитом. Его сердце сжалось, когда он наблюдал за ними, вспоминая, как Джейни улыбалась ему и гналась за Рузвельтом точно так же. Он сосредоточился на еде, отгоняя воспоминания. Люси болтала с Дэнни и Кэти, задавая им кучу вопросов о ранчо. Бети осталась снаружи с собакой, вдвоём они носились, хохоча и лаем радуясь жизни. Купер остался с Дот, которая всё время бросала на него взгляды, то на него, то на Люси. Каждый раз, когда её глаза останавливались на нём, она кокетливо поднимала брови. Он не был уверен, подшучивает ли она над ними или критикует их отношения, но склонялся к тому, что она просто дурачится. Дот, несмотря на весь свой напор, казалась добросердечной женщиной и не из тех, кто судит других. — Что? — Купер обратил внимание на Люси, когда она локтем слегка ударила его в бок. То, как она закатила глаза, говорило о том, что он что-то пропустил. Её рука махнула в сторону Дэнни. — Давай, он теперь слушает. — Я просто спрашивал, хотите ли вы остаться здесь ещё на пару ночей. Мы в долгу перед вами, а Люси упомянула, что вы оба давно в дороге. Купер колебался. С одной стороны, они уже сильно отстали от Молодого Генри, и ему хотелось догнать его до того, как тот сбежит из Нью-Вегаса куда глаза глядят. С другой — он бы не против поваляться с Люси в настоящей кровати и пару дней есть что-то, кроме радиоактивных насекомых. — Очень любезно с вашей стороны, — начал Купер, бросив взгляд на Люси, которая смотрела на него с надеждой. Между душем и козами он понимал, что она предпочла бы. — И мы согласны, если это не слишком обременительно. — Вовсе нет. Вы сделали нам огромное одолжение, а у нас особо нет чего предложить в виде крышек, но накормить и приютить вас на пару дней — это наименьшее, что мы можем сделать, — сказала Кэти, сжав руку мужа, когда они обменялись взглядом. Один из тех тёплых взглядов, что часто посылают друг другу супруги. Как раньше с Барб до развода, до того, как они отдалились, он больше не узнавал её. Иногда ему этого не хватало — близости. Когда кто-то знает тебя почти лучше, чем ты сам. — Спасибо! Мы очень ценим это, — лучезарно улыбнулась Люси паре, а потом обратила свой стомегаваттный взгляд на него, явно в восторге от мысли смотреть на этих чёртовых животных весь день и задавать вопросы. А выглядели ли они с Люси друг на друга вот так? Возможно, но он не был уверен, что они уже дошли до этого. Или дойдут ли когда-нибудь. Хотя, наблюдая за её улыбкой и смехом, он подумал, что шанс есть: если они оба не погибнут ужасной смертью, возможно, однажды обменяются именно такими улыбками. — И я была бы признательна, если бы вы двое были потише, — вставила Дот, с набитым ртом яиц, прерывая слегка тревожные мысли Купера. Он бы мог поцеловать эту женщину, если бы она не любила так подкалывать Люси и его. — Некоторым из нас нужен сон. Нет смысла кричать так, — она указала вилкой, покрытой яйцами, на Люси, а потом повернула её на Купера, — или говорить такое, что заставило бы краснеть даже шлюху. Люси захлюпала рядом с ним, то ли от смущения, то ли от веселья. Трудно сказать. Но учитывая её прямоту в вопросах секса, он решил, что больше всего она развлекается. А он, почти трёхсотлетний мужчина, изо всех сил пытался не покраснеть. — Ма, ты говорила и похуже. Хватит дразнить их, чтобы мы все могли поесть, — качнул головой Дэнни, будто не зная, что с ней делать. — Ладно, — закатила глаза Дот, устав от сына. — Я просто дразнилась. — Она ухмыльнулась Люси и ему, затем продолжила: — Мне всё равно, хотите вы развлекаться всю ночь или нет. Даже если будете вопить и кричать всё время — это хотя бы развлекательно. — Эм… спасибо? — нахмурила брови Люси, смущённая шуткой Дот. Он не был уверен, дразнит ли она их или говорит серьёзно. Дот махнула вилкой в сторону Люси, игнорируя её сомневающееся «спасибо». — Но я ожидаю от вас двоих, — она снова указала вилкой сначала на Люси, потом на Купера, — быть вовремя на еду. В противном случае — делайте, что хотите. — Она пожала плечами и снова набила вилку картошкой. — Приятно знать, что некоторые мужчины всё ещё умеют заводить девушек. — Мама, — полустонал Дэнни. — Ради всего святого… — Что? Не смотри на меня так, мальчик. Твой папа, да упокоит его Бог, сначала нуждался в карте и фонарике, чтобы делать что-то внизу. Пять лет ушло, но он в итоге научился. Дэнни уронил голову в руки, а его жена смеялась над откровенным комментарием тёщи. — Ну, по крайней мере, твой сын здесь знает, что делает, — подшучивала она, оставляя поцелуй на голове мужа, который покраснел, словно помидор. Купер не мог не рассмеяться, чувствуя себя расслабленным, как никогда за последние десятилетия. А Люси улыбалась рядом с ним, глаза светились, когда она заглянула на него. Не устояв, он быстро поцеловал её. Разговор постепенно отошёл на задний план, а мысли Купера начали блуждать туда, куда он пока не был готов. Между ним и Люси что-то изменилось, это было ясно. Дело было не только в сексе — хотя секс, конечно, тоже имел значение. Но между ними появилось нечто ещё. Может, это и не любовь, но симпатия и забота друг о друге. Он просто не был уверен, хорошо это или плохо. Время покажет. Секс точно осложнял ситуацию, а Люси и сама была вся в сложностях. Были ли у неё ожидания от него? Или от этих, условно говоря, отношений? Не то чтобы он понимал, чего хочет от неё сам. За последние… ну, примерно двести пятьдесят лет он даже не думал о романтике. Любые так называемые романтические встречи тогда не имели никаких ожиданий. Всё сводилось к удовлетворению потребности: быстрое дело в переулке или короткая интрижка в арендованной комнате перед расставанием. Это не было так. Ни в коем случае. Раньше всё было проще. Нравилась девушка — пригласил её на свидание. Всё шло хорошо. После пары встреч можно было «покататься» и попросить встречаться серьёзно. Потом — свадьба, ребёнок, жизнь почти идеальна. Пока она не уничтожила чёртов мир, и ты не стал монстром. Он не мог делать ничего из этого с Люси. Даже не был уверен, хочет ли. Она ему нравилась, секс был отличным, но он не знал, хотели ли они… большего. И чёрт возьми, была большая вероятность, что кто-то из них или оба могут погибнуть до того, как они найдут её непослушного отца. Он надеялся, что нет. Он сделает всё возможное, чтобы сохранить их живыми. Чтобы сохранить её живой. Но в Пустоши гарантий не было. Купер взглянул на Люси, раздумывая о ближайшем будущем и их изменившейся динамике. Её руки летали в воздухе, когда она общалась с семьёй. Она его завораживала… тем, как она разговаривала всем телом, слегка запыхавшимся тоном голоса, когда возбуждалась, и как каждая эмоция мигала на её выразительном лице. Она была всем, чем он не был: добрая, весёлая, оптимистичная… красивая… и молодая. Чёрт возьми, такая молодая. Еле десятая часть его возраста. Какого чёрта женщине вроде неё нужен такой, как он? Он был лишь озлобленным, мерзким старым гульом, убивавшим ради кепсов и проводившим большую часть времени за питьём и химией, пытаясь забыть прошлое и всё, что пришлось сделать, чтобы выжить. Он не заслуживал её. Ни капли. Люси сжала его колено, вытащив из спирали мрачных мыслей. Её улыбка, мягкая и тёплая, сжала его сердце. Она была настолько хороша, сияя, словно маяк в ночи, медленно вытаскивая его из темноты, что разъедала его изнутри, разрывала плоть и перемалывала кости в пыль. Чёрт с этим. Он положил руку на её. Если она хочет его, кто он такой, чтобы говорить иначе? До тех пор, пока она не придёт в себя или пока кто-то из них не умрёт, он собирался наслаждаться этим. Красивая, молодая, добрая женщина хочет его, даже выбрала его, а не того рыцаря из чугуна, который был моложе и красивее. Так почему он сидел здесь, как дурак, обдумывая ерунду? Вёл себя, как неуверенный подросток, переживающий, заметила ли его королева бала… как настоящий идиот. — Всё в порядке? — шепнула Люси ему в ухо, вся тёплая и заботливая. Он хотел достать всё это солнце, держать её близко, пока все его ледяные слои не растаяли… пока её свет не вытеснит всю его тьму. Вместо этого он лишь кивнул: — Всё отлично, милая. Он понял, что она ему не поверила, поэтому, как взрослый мужчина, отвлёк её на животных. — Итак, когда мы увидим этих коз? И с её короткой концентрацией внимания это сработало: через десять минут Люси визжала от радости, обнимая коз и кур, полностью забыв о своих пытливых вопросах. — Боже, они такие милые! Можно их обнять? — спросила она, обнимая терпеливую козу после того, как Дэнни разрешил. — Я хочу козу. Можем завести одну? Купер не мог не улыбнуться и почувствовал, как у него перехватило дыхание от того, как она сказала «мы». Как будто она видела будущее с ним. В тот момент он понял, что у него самого есть ожидания от неё, от их отношений. Он хотел этого… сколько сможет. И если она хочет будущее с козами, он сделает всё, чтобы подарить ей его. С целым стадом коз, сколько она пожелает. — Довести это до Нью-Вегаса будет сложно, — сухо заметил он. — Потом. Можем завести козу потом? — закатила глаза она. — Дорогая, как только наша маленькая поездка в Нью-Вегас закончится, у тебя будет целое стадо. Или куры, брахмины, свиньи… всё, что хочешь. Когда она улыбнулась ему, всё ещё обнимая серую козу, он почувствовал себя счастливее, чем за последние столетия, и понял, что сделает всё, чтобы сохранить её живой и рядом с собой. Он хотел этого будущего с ней, со всеми этими козами. Оставалось только пережить Нью-Вегас.