Перейти черту

Люси присела рядом с Купером — оба сосредоточенно смотрели на мужчин вдалеке. Чуть в стороне она заметила небольшую группу людей: связанных, оборванных, измученных. От этого зрелища у неё перехватило дыхание. В груди поднялась волна сочувствия к этим несчастным. — Работорговцы, — пояснил Купер, отвечая на немой вопрос в её глазах. — Мы должны им помочь. Купер вздохнул — так, словно прекрасно знал, что именно это она и скажет, и был совсем не рад оказаться правым. — Мы ничего не должны. Когда она посмотрела на него своим самым разочарованным взглядом, он провёл рукой по лицу. — Детка, если ты не заметила, у этих парней там оружия — выше крыши. Всё, чего мы добьёмся, — это угробим себя, если полезем спасать этих людей. Люси расправила плечи, полностью готовая спорить до последнего, пока он не сдастся. А даже если и не сдастся — она всё равно собиралась помочь. — Я не могу просто уйти и оставить их так. Ты только посмотри на них. — Она махнула рукой в сторону пленников. — Мы и не с таким справлялись. Он снова вздохнул. Ещё глубже. — Нет, чёрт возьми, не справлялись. Там с десяток вооружённых мужиков. И, между прочим, никакого укрытия — нас увидят за милю. Купер сделал паузу и глубоко вдохнул — верный признак того, что он пытается сдержать злость. — Я знаю, у тебя зуд помогать каждому несчастному в Пустоши, но ты никому не поможешь, если будешь лежать в земле на глубине двух метров. — Если мы их бросим, я себе этого никогда не прощу. — Люси смотрела на него, буквально умоляя взглядом помочь ей помочь этим людям. — А если мы их спасём, и тебя убьют, я тоже тебе этого не прощу. Он явно был раздражён, но она знала — ему не всё равно. Если бы не заботился, ему было бы плевать, сдохнет она или нет. Это, конечно, не признание в вечной любви… но для Купера — почти что оно. Ещё пару недель назад он бы дал ей умереть, даже не моргнув. Чёрт, да он бы, скорее всего, подзадорил её, лишь бы посмотреть, как её пристрелят, и поржал бы от души. Они действительно прошли долгий путь. — Пожалуйста? Ради меня? Купер закатил глаза, но она почувствовала — он сдаётся. — Если — и я подчёркиваю, если — мы это сделаем, ты будешь выполнять всё, что я скажу. Без всяких, мать их, споров. Он ткнул пальцем в её сторону и смотрел на неё так, пока она не кивнула. — И ты будешь мне должна. Крупно. — Всё, что захочешь, — согласилась она, изо всех сил стараясь не улыбаться, как полная идиотка. В текущей ситуации — с возможной мучительной смертью на горизонте — это было не совсем уместно, но она ничего не могла с собой поделать. Его готовность помочь — пусть даже через силу — приводила её в восторг. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этих словах, — пробормотал он, снова переводя взгляд на лагерь работорговцев. — А теперь цыц, дай подумать. Благодарная за его помощь, Люси замолчала. Она погладила Псину, повертела в руках пистолет и украдкой поглядывала на Купера, пока ждала. Через несколько минут возни она начала терять терпение. Обычно его планы были довольно простыми: ворваться, пристрелить всё, что движется, и смыться, пока в него не начали стрелять в ответ. Она не думала, что сейчас будет иначе, так какого чёрта он так долго тянет? — Я чувствую, как ты на меня пялишься, — Купер повернулся к ней с раздражённым выражением лица. — Ты вообще способна тихо подождать, как нормальный человек? — Я нормальная. Это не моя вина, что ты тормозишь. — О, прости, что пытаюсь убедиться, что тебя не убьют. Как грубо с моей стороны, — сухо сказал он, игнорируя её раздражённый вздох. Хотя он и ворчал, его слова согрели ей сердце. Где-то глубоко внутри она и так знала, что он о ней заботится, но это беспокойство стало для неё доказательством. Да, он был саркастичен, но это же Купер. Он не собирался в одночасье менять всю свою натуру только потому, что теперь они спят вместе. Если бы он вдруг стал мягким и приторно-нежным, она бы первым делом проверила, не сотрясение ли у него. Или передоз химии. Сарказм был его языком любви. Кто-то дарит цветы или готовит романтические ужины. Купер же показывал свою привязанность ухмылками, язвительными комментариями и «комплиментами» её стрелковым навыкам. И сексом. Огромным количеством секса. Не то чтобы она считала, что он её любит. Или что она в него влюблена. А вообще… как понять, что ты влюблён? Купер прочистил горло, прерывая ход её мыслей. Видимо, он наконец закончил со своим «планированием». — Ладно. Я отвлекаю этих идиотов, а ты заходишь с тыла и выводишь пленников. — Это и есть твой план? И ради этого тебе понадобилось больше десяти секунд? — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя слишком острый язык? — Тебе нравится, — поддразнила она, будто они не собирались прямо сейчас убивать людей. — Нет, ни хрена не нравится, — огрызнулся он, бросив на неё тёмный взгляд, когда она захихикала. — Тебе повезло, что ты красивая и неплохо стреляешь. Иначе я бы оставил твою задницу тут. Она проигнорировала угрозу — к такому от него она давно привыкла. Он бы её не бросил, сколько бы ни грозился. — Готов? — Сначала облегчим ношу. Оставь рюкзак здесь, чтобы он тебя не тормозил. Трудно подкрадываться, когда все эти чёртовы вилки, которые ты собираешь, бренчат при каждом шаге. Люси сделала, как он сказал, спрятав рюкзак за камнем. Он поступил так же, набив карманы своего плаща патронами и дробью для ружья. Люси взяла нож — он был легче винтовки, не создавал шума и отлично подходил для того, чтобы освободить пленников. Когда они были готовы, Купер повёл её к лагерю, держась вне поля зрения, пока они подбирались ближе. — Обходи по большой дуге, чтобы тебя не заметили. Я подожду пару минут, прежде чем начну стрелять, так что будь на месте, когда полетят пули. Он посмотрел на десяток мужчин у костра, затем перевёл взгляд на неё. В его лице читалось беспокойство, но она была полна решимости помочь пленникам и проигнорировала это. — Оки-доки. Он закатил глаза, затем схватил её за руки и резко притянул к себе, поцеловав быстро, но жёстко. Отпустив её, он сказал: — Постарайся не сдохнуть. Люси кивнула. — Я постараюсь. Она сжала его ладонь, прежде чем выйти из-под защиты его рук. — Будь осторожен. — Я всегда осторожен, — уверенно ухмыльнулся он, щёлкнув языком, подзывая Псину. — Меня хрен убьёшь. — Ты не неуязвим, — прошептала она ему в спину, когда он уходил. Он отмахнулся от её тревоги; его плащ развевался, а Псина трусила рядом. Люси глубоко вдохнула, ожидая сигнала Купера, изо всех сил стараясь оставаться незаметной и тихой. Куст, за которым она пряталась, был редким, но двое охранников, следивших за пленниками, были полностью поглощены разговором. Оставалось надеяться, что они не отвлекутся, пока она не закончит. Резкий хлопок выстрела, за которым последовала серия лая, дал Люси понять — пора действовать. Она вытащила нож из сапога и медленно двинулась к пленникам. — Что за хрень это было? — спросил охранник средних лет своего напарника — парня, выглядевшего даже моложе Люси. — Похоже, кто-то стреляет. — Молодой почесал затылок, глядя в сторону шума. — Может, пойти посмотреть, не нужна ли помощь? Другой пригладил усы, несколько раз переводя взгляд с пленников на сторону, откуда доносилась стрельба. Старший выглядел куда спокойнее, чем его напарник, который нервно переминался с ноги на ногу. Люси скрестила пальцы, надеясь, что они уйдут и она сможет освободить людей без помех. — Не-а, это, скорее всего, Тони просто мается хернёй. Текила делает его слегка поехавшим. Скоро он либо вырубится, либо патроны закончатся. В любом случае — не наша проблема. Люси мысленно выругалась. Ну конечно, без заминок никак. Почему у неё вообще хоть что-нибудь когда-нибудь проходило гладко? Выбора не было. Ей придётся убить их обоих. И ножом. Выстрел привлечёт лишнее внимание и угробит весь план. К тому же винтовку она оставила спрятанной — оружие только мешало бы. Она перехватила рукоять ножа и двинулась вперёд, стараясь идти как можно тише по песку, морщась при каждом шаге. Хотя охранники, казалось, ничего не замечали, Люси была уверена, что они слышат каждый её шаг. Первой её заметила одна из пленниц — женщина лет на десять старше Люси. Губы у неё были потрескавшиеся и сухие, но, увидев Люси, она всё же сумела улыбнуться. Поймав её взгляд, Люси прижала палец к губам. Та понимающе кивнула, её каштановые волосы безвольно свисали вдоль впалого лица. Усатый был ближе к Люси, но оружия при нём не было. Зато у молодого охранника в руках была винтовка. Если сначала напасть на Усатого, второй успеет её застрелить. Значит, первым должен умереть молодой. Ей это не нравилось. Она ненавидела лишать жизни. Но он был работорговцем. А значит, по её мнению, заслуживал смерти. К тому же, если она его не убьёт, пленников не освободить. Охранники скорее убьют её, чем дадут им уйти. Это не означало, что ей обязано было это нравиться. Пока решимость не испарилась, она резко выпрямилась за спиной молодого мужчины и вонзила нож в мягкую плоть его шеи. Кровь — горячая, липкая — залила ей руки. Она проигнорировала металлический запах и тело, оседающее у её ног, полностью сосредоточившись на Усатом. — Какого хрена? — он уставился на неё широко раскрытыми глазами. Лицо побледнело от ужаса, пот блестел на лбу в лучах заходящего солнца. — Ты вообще кто такая? Люси слегка наклонила голову, мысленно прикидывая шансы в рукопашной. Он был крупнее и сильнее, но она быстрее. Всё равно, если он доберётся до неё руками, перспективы у неё паршивые. Пистолет они заметили одновременно — и оба рванули к нему. Тут её гимнастические навыки очень пригодились: Люси перекувырнулась по земле и оказалась у оружия первой. Ха! Она же говорила Куперу, что это ей пригодится. Потом с удовольствием ему напомнит. Если они оба выживут. Она выстрелила прежде, чем он успел моргнуть. Мужчина рухнул на землю с пулей точно посередине лба. Люси быстро обыскала его карманы, забрав нож и стимпак. Негусто, но, возможно, этого хватит, чтобы пятеро пленников добрались до безопасного места. — Не двигайтесь, я вас освобожу, — сказала она с улыбкой, стараясь выглядеть как можно менее пугающе. Учитывая, что она была вся в крови, вряд ли это сработало. Она начала с той женщины, которая заметила её первой. Руки всё время соскальзывали, когда Люси перерезала верёвку: кровь охранников покрывала пальцы скользкой плёнкой, из-за чего она несколько раз неловко путалась. Мысль о том, что в любую секунду могут появиться другие работорговцы, тоже совсем не помогала. Наконец верёвка ослабла, освобождая женщину. — Держи, — Люси вложила в её руку нож мёртвого охранника. — Вдвоём будет быстрее. — Эй, ты! А ну прекрати! — проревел голос у неё за спиной. Люси на секунду закрыла глаза и тихо прошептала себе под нос: — Блядь. — Продолжай, — сказала она женщине, махнув рукой в сторону мужчины, который мчался к ним. — Я с ним разберусь. Женщина потянулась и схватила Люси за руку. — Ты уверена? Люси кивнула. — Да. Я справлюсь. — Она расправила плечи, готовясь встретить новую угрозу. — И я Люси. — Я Робин. — Женщина снова попыталась улыбнуться, но в её глазах читалось сомнение, что хоть кто-то из них доживёт до утра. — Спасибо, Люси. Удачи. Люси повернулась к мужчине, который нёсся прямо на неё. Она подняла пистолет, выругалась, когда нажала на спуск, и… ничего не произошло. Она отбросила пустое оружие в сторону. Похоже, сегодня ей придётся убить ещё одного человека ножом. Вся эта кровь, пропитавшая одежду, будет кошмаром при стирке, а сейчас её станет только больше. Пустошь безжалостно расправлялась с её гардеробом. — Сука! — заорал мужчина, бросаясь на неё. Она сумела увернуться, но, к сожалению, упустила шанс ударить его ножом. Он был огромным — как минимум вдвое больше её, и всё это была чистая мускулатура. Если он до неё доберётся, у Люси не будет ни единого шанса. Он выглядел так, будто мог раздавить ей голову, как арбуз, одной рукой. Люси сглотнула, горло сжалось от страха. Она бы ни за что в этом не призналась, но всё больше начинала думать, что приняла ужасно плохое решение. Она не жалела, что помогла пленникам, но умирать ей совсем не хотелось. Они закружили друг напротив друга. Люси крепко сжимала нож, а мужчина ухмылялся так, словно всё происходящее его невероятно забавляло… словно она была для него шуткой. Он зарычал и рванул к ней, вытягивая руки, чтобы схватить её. Люси успела отскочить в сторону и полоснула его по руке. Он зашипел, когда лезвие разрезало бицепс. — Ты за это заплатишь, девчонка. Люси подавила дрожь, увидев взгляд его глаз и звериную ухмылку на лице. Купер, — подумала она, — пожалуйста, поторопись. Он будет в ярости, если она даст себя убить. — Не заплачу, если убью тебя первой, — сказала она с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Он расхохотался, будто это было самым смешным, что он слышал за весь день. — У тебя нет ни единого шанса, малышка. — Мой напарник будет здесь с минуты на минуту. Вдвоём мы тебя уложим. — Тот гуль — твой напарник? — Когда она кивнула, он ухмыльнулся. — Он опоздает. Не успеет тебя спасти. — Может быть. Зато он точно убьёт тебя за то, что ты меня тронул. — Не похожа ты на ту, что трахается с гулями. — Он наклонил голову, словно не мог представить её с таким типом. Потом пожал плечами и снова бросился вперёд. Она споткнулась, но всё же ушла от его огромных лап. — Ты начинаешь меня бесить. — Взаимно, — ответила она как ни в чём не бывало, стараясь скрыть нарастающий страх. Позади неё раздался громкий всхлип. Все пленники были освобождены, кроме одной женщины — примерно ровесницы Люси. Она не двигалась, даже когда Робин трясла её и рыдала. Сердце Люси сжалось от боли, когда она услышала отчаяние в голосе Робин, умоляющей ту очнуться. Даже находясь в нескольких шагах, Люси видела: уже слишком поздно. Женщина была мертва, её глаза пусто смотрели в безжалостную пустыню. Отвлёкшись на происходящее позади, Люси на секунду забыла о работорговце перед собой — ровно до того момента, как вся его немалая масса врезалась в неё. Она с такой силой ударилась о землю, что зубы клацнули, а во рту появился вкус крови. Не успев отползти, она почувствовала, как его руки сомкнулись у неё на горле и сдавили. Люси вцепилась ногтями ему в руки, отчаянно пытаясь вдохнуть. Он даже не моргнул, когда она попыталась вырваться. Вместо этого он лишь сильнее сжал ей горло и захихикал. Мир вокруг начал меркнуть. Единственное, что она видела, — его бледные глаза, холодные и отрешённые, пока он выдавливал из неё жизнь. Она не хотела, чтобы последним, что она увидит, стало лицо человека, который её убивает, поэтому закрыла глаза и представила Купера. То, как теплеют его глаза, когда он смеётся рядом с ней. Его мягкую улыбку, когда они засыпали, обнявшись. Его запах — кожа и дым — исходящий от плаща, когда он накидывал его ей на плечи. Если она сейчас умрёт, она хотела, чтобы именно он стал последним, кого она увидит, прежде чем всё погрузится во тьму. Как раз в тот момент, когда сознание начало ускользать, мужчина выругался, и давление на её горло ослабло. Захлебнувшись воздухом, Люси увидела, как Робин швыряет камни в работорговца. — Пошёл ты, мудак! — закричала она, метнув ещё один камень ему в голову. Камни, похоже, причиняли ему разве что раздражение. Но по крайней мере он перестал душить Люси. И у неё появился шанс снова дышать. Она вслепую потянулась рукой, нащупывая нож. Во время схватки он вылетел у неё из ладони, но она знала — оружие где-то рядом. Когда её пальцы наткнулись на рукоять, сердце наполнилось надеждой. Она сжала нож в кулаке и медленно подтянула его к себе. Слёзы застилали глаза, она закрыла их и молилась, чтобы мужчина не заметил её движений. Похоже, удача наконец-то была на её стороне. В тот самый миг, когда он снова сжал пальцы у неё на горле, Люси вонзила нож ему прямо под подбородок. Она не переставала давить, пока рукоять не упёрлась в его кожу. Она улыбнулась ему, когда свет начал гаснуть в его глазах. — Я победила, — выплюнула она ему в лицо, пока его кровь стекала по её рукам и заливала лицо. Позже она вспомнит, что это должно было быть отвратительно. Но сейчас она чувствовала только облегчение от того, что жива, и торжество от победы над врагом. Люси с трудом столкнула с себя мёртвого мужчину и села. Она подумывала встать, но всё ещё не могла дышать, не заходясь кашлем, а конечности были как желе. Она решила остаться сидеть и дождаться Купера. Так было безопаснее. — Ты в порядке? — Робин мягко положила руку Люси на плечо, на её измученном лице появилась тревожная улыбка. Люси смогла лишь кивнуть, жадно втягивая воздух повреждёнными лёгкими. — А ты? — прохрипела она, когда дыхание более-менее выровнялось. — Благодаря тебе. — Робин посмотрела на троих оставшихся пленников, стоявших в стороне и ждавших её. — Мне пора идти. Ты справишься одна? — Конечно. — Люси провела окровавленной рукой по лицу, поморщившись от ощущения липкой крови на коже. — Мне жаль твою подругу. Робин проследила за её взглядом — мёртвая женщина была прислонена к камню и выглядела так, будто всё ещё ждала, что её спасут. — Сестра, — тихо сказала она, и горе надломило её голос. — Мои родители будут убиты этим. — Давай, Робин, быстрее! — крикнул один из пленников — ребёнок лет десяти, нетерпеливо размахивая руками. — Одну минуту! — крикнула она в ответ, затем снова повернулась к Люси. — Береги себя. Люси приняла объятие Робин, слабо улыбнувшись в ответ на эту неожиданную доброту. — И ты тоже. Удачи. Робин одарила её последней печальной улыбкой и пошла к остальным. Взгляд, который она бросила на свою сестру, разорвал Люси сердце. Одна только мысль о том, что она может потерять Норма, наполнила её глаза слезами. Она даже представить не могла, что сейчас чувствует Робин. Оставшись одна, Люси наконец внимательно посмотрела на мёртвую женщину напротив. Та была примерно её возраста, с такими же тёмными волосами. Люси казалось, будто она смотрит на альтернативную версию самой себя — на Люси, которой не удалось выбраться из Super-Duper Mart. Даже губы у неё были обветренные — совсем как у Люси, когда Купер таскал её за собой. Она почти физически ощущала всё, через что та прошла перед смертью. Умоляла ли она о воде пересохшими губами, пока мужчина смотрел на неё холодными, пустыми глазами? Натирали ли верёвки запястья до сырого мяса, так что любое движение превращалось в пытку? Просила ли она о пощаде, когда работорговцы пытались её продать? Подтянув колени к груди и обхватив их руками, Люси начала сомневаться во всём, что сделала с момента встречи с Купером. Может, в ней что-то сломано? Иначе почему она влюбляется в мужчину, который причинил ей столько боли? Она не успела слишком глубоко погрузиться в мрачные мысли, как за спиной раздался звон шпор. Люси не обернулась, но почувствовала, как Купер остановился позади, оценивая кровавую картину. — Ты ранена? — спросил он, приседая рядом с ней в пропитанном кровью песке. Догмит тем временем принялся лакомиться тем самым громилой, который чуть не убил Люси. Обычно её бы это передёрнуло, но этот человек заслуживал, чтобы его грызла собака — даже уже мёртвого. — Нет, — тихо ответила Люси, горло всё ещё болело там, где его сдавливали. — Это не моя кровь. Купер обнял её и прижал к себе. От его одежды пахло порохом. Как ни странно, этот знакомый запах оказался успокаивающим. — Ты всё это сделала? — Купер кивнул подбородком в сторону трёх мёртвых мужчин. Люси смогла лишь кивнуть, уткнувшись лицом ему в грудь. Сердце болело так же сильно, как и лёгкие. И тут всё ужасное, что она пережила с момента выхода на поверхность, навалилось разом. Люси разрыдалась — так сильно, что грудь сводило от боли. Купер всё это время держал её, одной рукой поглаживая по голове и тихо бормоча слова утешения ей в волосы. Они так и оставались обнявшись какое-то время: Люси плакала, вцепившись в его плащ, а Купер прижимал её к себе. Она старалась не думать о крови, пропитавшей их обоих, и о том, как нож входил в плоть. Вместо этого она сосредоточилась на знакомом запахе кожи и дыма. На том, как Купер улыбается по утрам. На ощущении шерсти Догмита под ладонями. На звёздах, мерцающих в ночном небе. На всём том, чего у неё никогда бы не было, останься она в убежище — в безопасности и тишине. Эти мысли напоминали ей, что здесь есть и хорошее. Что не всё на поверхности — сплошной кошмар. — Полегчало, детка? — мягко спросил Купер, когда её рыдания наконец стихли. Она кивнула и подняла голову, вытирая слёзы. — Да… кажется. — Люси оглянулась, посмотрев на тела. — Я их убила — Убила. — Он осторожно сжал её руки, когда она нахмурилась. — Я знаю, ты не любишь убивать, но они сделали бы с тобой и с теми людьми куда худшее, будь у них шанс. Так что не кори себя за то, что прикончила их. Она зашипела, когда его большой палец задел синяки на её шее — следы от рук того громилы. Пока Купер осторожно касался её кожи, его взгляд на мгновение задержался на мёртвой женщине перед ними. Люси вдруг задумалась — видел ли он в ней её саму. Вспоминал ли, что сделал с Люси, глядя на связанные запястья и потрескавшиеся губы той женщины? Конечно, то, что произошло с ней, и то, что сделал Купер с Люси, — разные вещи… но так ли уж они отличались? Он связывал её, отрезал палец, лишал воды, продал, не задумываясь. Чёрт, у той женщины даже все конечности были на месте — чего Люси о себе сказать не могла. Да, между ними многое изменилось. Она знала, что он больше никогда не сделает с ней ничего подобного. Но не слишком ли легко она его простила? А раскаивался ли он вообще? Он так и не извинился, и часть её сомневалась, жалеет ли он хоть о чём-то. Купер убрал прядь волос с её лица, разглядывая её — в крови и слезах. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом Люси опустила взгляд и осторожно высвободилась из его рук. Ей хотелось прижаться к нему, остаться там… но она не могла. Пока не могла. Его прежние поступки были слишком свежи в памяти. Всё вокруг напоминало ей о том, каким он был всего несколько недель назад. Он правда изменился? Или изменилась она? Ей даже начало казаться, что её чувства к нему — не настоящие, а просто способ выжить. Купер был единственным человеком, с кем она проводила время, — может, она просто цеплялась за него из страха? Совсем недавно она была уверена, что хочет будущего с Максом. Сейчас — нет. Но почему она так быстро передумала? — Что не так? — осторожно спросил Купер, уловив её состояние. — Кроме… всего этого. — Он неопределённо махнул рукой в сторону тел работорговцев и женщины, всё ещё прислонённой к камню. Люси не смогла встретиться с ним взглядом. Её пугала мысль озвучить то, что крутилось в голове, — вдруг он уйдёт и оставит её здесь. Она не думала, что он так поступит… но сомнение всё равно жило внутри. И всё же, если она промолчит, она никогда не будет уверена — ни в нём, ни в них. — Я… эм… ну… она… — запнулась она. — Она напоминает мне… о том, что было раньше. — Он глубоко вдохнул, закрыв глаза, будто смотреть на неё было больно. — Когда ты… с верёвками… с водой… и с тем, что ты меня продал. Он медленно выдохнул, прежде чем заговорить: — Ага…. — Его голос был хриплым, наполненным эмоциями. — Мы ведь так и не разобрались с этим, да? Хотя вопрос был почти риторическим, Люси всё равно тихо согласилась. — Я просто… я не понимаю, почему ты это сделал. Я могу понять историю с пальцем и продажей — не то чтобы я принимала твои причины, — но всё остальное… зачем? Она взглянула на него из-под ресниц, и сожаление на его лице сжало ей сердце. Не в силах сдержаться, она взяла его за руку, переплетая их пальцы, и стала ждать ответа. Тишина между ними тянулась несколько минут, прежде чем Купер вздохнул. Его дыхание слегка сбилось, и он сжал её руку чуть крепче. — Хотел бы я сказать, что у меня была веская причина, но её не было. Я хотел уничтожить тебя… причинить тебе боль, потому что ты напоминала мне о том, о чём я не хотел вспоминать. Я знаю, это неправильно и ни хрена не справедливо, но я увидел тебя — всю в этом чёртовом синем и золотом — болтающую о разрешении конфликтов… и мне захотелось всё это сломать. Сломать тебя. Он провёл большим пальцем по её костяшкам — так нежно, что она едва почувствовала прикосновение. От этого простого жеста ей снова захотелось расплакаться, но она проглотила слёзы. Он вдохнул — дыхание дрогнуло, будто ему было больно так же, как и ей. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь всё исправить… но я жалею о том, что сделал. Каждый проклятый день. Рука в перчатке обхватила её щёку — с такой осторожностью и нежностью, каких она раньше от него не видела. — Прости меня, Люси. Мне так, блядь, жаль, что я причинил тебе боль. Что сделал с тобой всё это. И я пойму, если ты не сможешь меня простить. Я не заслуживаю твоего прощения и уж точно не заслуживаю тебя… но я буду изо всех сил искупать это каждый чёртов день, если ты мне позволишь. Глядя ему прямо в глаза, она поняла — он говорит искренне. Раскаяние было написано у него на лице. Она не была уверена, что сможет простить его полностью. Не сейчас. Но и уйти от него она тоже не хотела. Её чувства были настоящими — не просто побочным эффектом всей той боли и ужаса, которые она пережила на поверхности. Может быть, ему её милосердие было нужно так же сильно, как ей — его извинения. Не имело значения, простила ли она его до конца или раскаялся ли он на все сто. Они дойдут до этого — она верила в это. А пока достаточно было знать, что он жалеет о своём выборе. И потому она даст ему то, в чём он нуждался. Она подняла перепачканную кровью руку и осторожно коснулась его лица, проведя пальцами по резким скулам. Совсем недавно эти черты пугали её, а теперь были такими же знакомыми, как собственное отражение. Вместо страха его лицо по утрам наполняло её счастьем. Он заставлял её чувствовать себя в безопасности. Нужной. Он задержал дыхание, когда она обвела пальцем линию его губ, будто пыталась запомнить, каким он был на ощупь. — Я тебя прощаю. Как только слова сорвались с её губ, он выдохнул — судорожно, будто с него сняли огромный груз. — Я не уверен, что уже заслужил это… но, Господи, я сделаю всё возможное, чтобы заслужить. Он прижался лбом к её лбу, и они так простояли какое-то время, просто дыша друг другом. Догмит разрушила момент лаем — явно почувствовав себя обделённой вниманием. Люси рассмеялась, когда собака сунула морду между ними. — Ладно, как насчёт того, чтобы свалить отсюда и найти место, где можно отмыться? Потому что, и мне неприятно это говорить, дорогая, но ты немного… грязная. Даже по моим меркам. Он улыбнулся — маленькая, дразнящая улыбка. Если честно, она была залита кровью с головы до ног. Впрочем, он тоже. — Кажется, по дороге сюда я видел какое-то озерцо. Или что-то вроде того. — Оки-доки, — согласилась она, мечтая смыть с себя кровь и будто бы смыть грехи этой ночи. — Спасибо, что пошёл со мной. Купер быстро, но жадно поцеловал её. — Милая, я всегда пойду с тобой. От этих простых слов у неё потеплело на сердце. Она знала — между ними никогда не будет просто. Но верила, что он всегда будет рядом. Что они всегда будут находить друг друга, что бы ни случилось. — Так… ты что-то говорил про ванну? Он рассмеялся, притянув её к себе и поцеловав в макушку. — Господи опять твои чёртовы ванны. — Тебе нравится, — поддразнила она, глядя на него так, будто он был лучшим, что с ней когда-либо случалось. Возможно, он был и худшим. Но, может, это тоже было нормально. Между ними было много плохого… но и много правильного. Она, как истинный оптимист, верила, что всё будет хорошо. Что у них всё будет хорошо. И отказывалась думать иначе. Он закатил глаза с притворным раздражением. — Ага, ага. Может, свалим отсюда к чертям? Она знала — он шутит. Это было видно по улыбке. Но больше всего — по тому, как он взял её за руку, когда они пошли прочь, а Догмит бежал рядом. Они оставили позади лагерь работорговцев и всю боль, которую причинили друг другу. Да, всё было не идеально. Но эта ночь стала началом чего-то лучшего. Шансом на то, чтобы между ними выросло нечто большее. Семя было посажено, и Люси собиралась заботиться о том, что между ними есть, всем сердцем.